Глава 12

– Ксюш, ну какой развод, какая полиция? Мы же семья, – он тянет руку к моей ладони, но я отдергиваю ее, испытывая дикое отвращение к этому мужчине. – В конце концов, я же люблю тебя… переживаю. Смотреть на то, как этот мерзавец пытается запудрить мне мозги и убедить в том, чего нет, – мерзко. И улыбка эта его приторная, и взгляды такие… наигранные. Он весь насквозь фальшивый. Я больше не вижу в нем ни грамма искренности. Нет в этом мужчине моего Богдана. Того, кто ставил мои интересы превыше своих. И любил меня искренне, жарко и преданно. Меня одну. А от этого незнакомца мне не нужно раскаяния, не нужно пустых разговоров. – Богдан, прекрати этот цирк. Актер из тебя дерьмовый, – хочется отвернуться и не смотреть на это убожество. – Не понимаю, о чем это ты! – вижу, как задевают его мои слова, но, похоже, он сейчас сделает все что угодно, лишь бы я не писала заявление и не настаивала на справедливом разделе имущества. – Ты же умный мужик, так к чему это все? Я ведь прекрасно помню все то, что ты мне наговорил. И про влюбленность в девочку тоже запомнила. Так что давай хотя бы в память о прожитых годах ты проявишь хоть немного уважения и перестанешь считать меня идиоткой. – Да с чего ты решила, будто я тебя считаю такой? – вспыхивает он, но тут же вспоминает, где находится и в какой ситуации, и сразу берет себя в руки. – Я никогда не считал тебя дурой. Ты умная женщина, яркая, а еще нежная. За это и полюбил тебя… – Но все вышеперечисленное померкло, стоило молодой девахе задрать перед тобой юбку, и ты сразу же решил, что вместе с ней помолодел лет на двадцать, верно? Боже! Как все это смешно и нелепо. Практически пятидесятилетний мужик поверил, что соплячка воспылала к нему искренними чувствами. Взлетел он высоко и оттого будет больнее падать, когда она выдоит его досуха и переключит внимание на нового папика. – Прекрати, Ксюша. Тебе сейчас нервничать нельзя. Зачем ты себя накручиваешь? – улыбка с лица мужа сползает, и он мгновенно становится каким-то дерганым. – Можно подумать, тебя действительно беспокоит мое здоровье, – хмыкаю. – Конечно беспокоит! Что ты вообще такое говоришь! – Боже, Новиков! Станиславский в гробу переворачивается от твоей игры. Ну не умеешь ты изображать то, чего не чувствуешь. Так смирись с этим! Я столько лет с тобой прожила, думаешь, не могу распознать, когда ты притворяешься? – смотрю, как раздуваются его ноздри, и мне становится смешно. И вот на это недоразумение я положила всю свою молодость и собиралась с ним встретить старость? Да лучше одной жить, чем с таким клоуном. – Я абсолютно искренне волнуюсь за тебя! – продолжает он раздувать ноздри. Вдобавок ко всему еще и дуется, как маленький мальчик. – Богдан, – выдыхаю тяжело, – оставь, пожалуйста, это представление для Аси. А я правда хочу развестись. – Значит, так, да? – вскидывает он высоко подбородок. – После всех тех лет, что мы прожили вместе? – Именно! Мне кажется, что я тебе многое отдала и могу просить о такой малости, как быть честным со мной и не пытаться удержать меня силой и шантажом. В конце концов, это и тебе чести не делает. – Ксюш, – хмурится он. – Ну неужели ты мне не простишь такую шалость? Неужели за все годы верности я не заслужил всего одной ошибки? И смотрит на меня, мерзавец, так пронзительно, и будто бы даже раскаяние маячит где-то в его глазах. Только мне от этого не легче. Он уже убил все, что было между нами. А заниматься некромантией я не стану. Умерло так умерло! – Ошибка, Богдаша, – это когда получается случайно и ты сам не понимаешь, как это произошло, а впоследствии очень-очень сильно винишь себя за это. Но ты слишком осознанно говорил все те гадости мне и нашим детям. Поэтому давай оставим этот разговор. С тобой свяжется мой адвокат. – Значит, ты все решила. – Именно. А теперь уходи, мне требуется отдых. Муж уходит с видом оскорбленной невинности, чем еще больше забавляет меня, а я с радостью возвращаюсь в спасительный сон. Но поспать всласть у меня не выходит, потому что ко мне наведывается та самая гостья, которую я никак увидеть не ожидаю. – Римма? – удивленно смотрю на раскрасневшуюся мать Марины и Аси, ввалившуюся в мою палату. – Пришла я, сватья, ответ держать за своих девчонок.