Глава 18

– Так, – оседает на кровати муж. – Ты что, не счастлив? Не знаю, что испытываю от последней новости. Смешно ли мне или все же горько от того, насколько далеко у супруга зашло с его новой любовью. Ведь в глубине души хочется, чтобы он раскаивался и любил только меня одну. А эта связь была не более чем помутнением. Но поставив себя на его место, я понимаю, что ни о какой любви речи не идет. Потому что мне неинтересно даже смотреть на других мужчин, не то что заводить интрижки. Пусть и говорят, что мужчины устроены иначе, но для меня это не может быть оправданием их скотскому поведению. А мой любимый и единственный перешел все грани свинства. – Это же такое счастье – ребенок от любимой женщины, – говорю, а у самой горло спазмом сводит от боли. Не предполагала я, что у Богдана будут дети от кого-то другого и что он будет называть другую женщину любимой. За все совместно прожитые годы я же ни разу в нем не усомнилась. Слепо верила в нашу любовь, привязанность и в здравый смысл, который, кажется, совсем покинул моего мужа. – Ой! А какая прелесть! Две сестрички родят одновременно! Дядю и племянника! Будешь третий раз папой и второй – дедом! – из меня вырывается смешок. Смотрю на мужа, на его мрачное выражение лица, и один смешок перерастает во второй, а тот – в третий, и дальше не могу сдержаться. Хохочу что есть мочи, не пытаясь даже остановиться. – Прекрати, – слышу сквозь смех голос Богдана. – Прекрати! – переходит он на крик. – Думаешь, это смешно? – А чего ты ожидал от связи с ровесницей твоей дочери, м? – перестаю смеяться и смотрю на него. – Явно не детей! Мы предохранялись! – отвечает раздраженно. – Ты лично следил за предохранением? – К чему это, если она пьет таблетки? – дергает плечами супруг. – И ты уверен в том, что она действительно их принимает? – На что ты намекаешь? – фыркает он и смотрит пристально на меня. – Ни на что конкретное. Разве что на то, что женщины, независимо от возраста, способны хитрить в том случае, если хотят заполучить определенного мужчину. – Хочешь сказать, что она меня обманула? – хмурится еще сильнее, а затем его брови взлетают вверх. – Но зачем ей это? Она же… Ей же… Зачем ей так рано дети? – Богдан, тебе под пятьдесят лет, а ты все будто первый день на свете живешь, – ну как можно быть таким слепцом и глупцом?! – Нет же! Ася не такая! Она вообще не хотела влезать в нашу семью и хотела, чтобы все так и оставалось в тайне. – Не такая так не такая. Только теперь, пожалуйста, разбирайся с последствиями ее “честности” и “искренности” и принимай поздравления. И прошу, избавь меня от этого позора и давай как можно скорее оформим развод. Вряд ли тебя будет красить беременная любовница. Лучше все сделать как положено. Развод, новая любовь, свадьба по любви и, как итог этой свадьбы, ребеночек. – Совсем сбрендила! – вскакивает на ноги муж и начинает ходить из стороны в сторону. – Зачем мне в жены малолетка?! Да и ребенок! У меня есть дети, взрослые! Хочу понянчиться – к Вадиму могу съездить в гости. А все эти крики, пеленки – мне это на хрен не упало! Богдан переходит на ругательства, и это свидетельствует о том, что он совершенно теряет контроль над ситуацией и это ему не нравится. – А я-то тут при чем? – смотрю на него не отрываясь, думая, в какой именно момент моя жизнь превратилась в этот кошмар. – Ты!.. – Ах, ну конечно, я подложила под тебя подругу нашей дочки. Я научила ее лгать и манипулировать лоховатыми мужиками за сорок, которые сами рады обманываться и считать себя настоящими мачо, ведь на них заглядываются девочки, годящиеся им по возрасту в дочери! – Если бы не ты, то она бы так не наглела! И вообще, она не могла! Я у нее… – Скажи еще, что ты был у нее первым! – раньше, слушая разговоры подруг о том, как их мужей разводит очередная охотница за деньгами, я не верила, что они так легко ведутся на всю эту ерунду. А теперь оказывается, ведутся, да еще как. Похоже, что эти девки действуют по единым методичкам. – Да! – Но при этом она наверняка сразила тебя еще до того, как подарила свою невинность, оральным мастерством. – Что? Откуда?.. – Богдан смотрит на меня ошалевшими глазами, а затем, будто очнувшись, морщится. – Прекрати! Это вообще тебя не касается. – Ты прав. Поэтому прошу тебя решать вопросы твоего дальнейшего размножения с теми, кого это затрагивает напрямую, а меня оставить в покое, дать честный развод и хотя бы сохранить добрые отношения ради детей. Я все еще хочу организовать для своей семьи настоящий праздник. А твои амурные дела меня отвлекают от этого. – Я разберусь с Асей! – супруг дергается к двери. – И пожалуйста, не посвящай меня больше в детали вашей любви. К тому же тебе придется еще объясняться с детьми. – Их это не касается! Этот неприятный инцидент будет в скором времени исчерпан. Мне же снова хочется рассмеяться в голос. – Кстати, это не отменяет того, что я не позволю тебе работать на Логинова. – А вот это не касается уже тебя, – говорю едва слышно. Но кажется, моего благоверного теперь не заботит ничего, кроме незапланированного отцовства. Наверное, мне это на руку. Он будет занят разборками с любовницей, а я смогу подать заявление на развод. Стараюсь сконцентрироваться на этой мысли, не думая о том, какие эмоции вызывает у меня лично предстоящее отцовство супруга. Потому что я уверена, что такая цепкая и продуманная девочка ни за что не избавится от ребенка и выжмет из этого по максимуму. И хуже того, мне придется встречаться с ним, его новой женой и их отпрыском на днях рождениях моих внуков… От одной этой мысли мне становится нечем дышать. Но не успевают шаги за дверью затихнуть, как я слышу голос дочери: – Папа! Если она родит, то ты мне больше не отец! Я отказываюсь от тебя! Не думала, что можно упасть еще ниже, но ты пробил дно! Вот так вот, Богдаш, это “не касается” твоих детей. А теперь кушай, не подавись.