Глава 19

– Что ты делаешь? – захожу в комнату дочери, после того как она высказала отцу все, что о нем думает, и сразу же сбежала. А Богдан, имея возможность пойти к Милане, поговорить с ней и успокоить, делает все наоборот. Он просто уходит к своей девке, оставив позади семью. – Милана, что ты задумала? – подхожу ближе, наблюдая, как дочь собирает чемодан. – Ухожу отсюда. Ни на мгновение больше не останусь под одной крышей с этим… – она морщится, говоря об отце, и мне горько от подобной реакции. Неужели Богдан не видит, что сотворил с нашей семьей? Неужели его устраивает то, во что превратилось обожание дочери и уважение сына? И ради чего все это? – И куда ты пойдешь? К кому? – К бабушке, – говорит резко, отрывисто. – Надолго? – присаживаюсь на край кровати, наблюдая за тем, в каком беспорядке она скидывает свою одежду. В ответ Милана неопределенно дергает плечами. – Дочь, а как же праздник? – головой я понимаю, что нашу семью уже не склеить. По крайней мере, не в таких условиях. И моя единственная надежда сплотить всех своих любимых людей вокруг себя – Новый год. Пусть мужа не будет с нами, ведь рядом с ним никто больше не сможет веселиться и радоваться празднику, но и без него мы же сможем наслаждаться обществом друг друга… Верно? – Я не хочу никакого праздника. – Солнце, я понимаю, что события последних дней нас всех выбили из колеи и шокировали. Но это не значит, что мы должны ставить на себе крест и перестать радоваться. Жизнь не прекращается. – Мама, как у тебя это получается? – дочь бросает в чемодан очередную футболку и поднимает ко мне глаза. – Как ты можешь так легко забыть о том, что он сделал, и думать о празднике? – А что ты предлагаешь? – расправляю плечи, стараясь не показать, как на самом деле я взвинчена и уязвима. – Лечь и ждать смерти? – Ну что за ерунду ты говоришь! – всплескивает она руками. – Тогда что? Мне теперь нужно строить из себя великомученицу, забыть обо всем, что я люблю, и сосредоточиться на том, какой он кобель, а я бедная-несчастная? – вот теперь я начинаю по-настоящему злиться. Что это за позиция такая, где я обязательно должна страдать? – Нет… – говорит она неуверенно. – Просто… мама, как? – глаза полны отчаяния и боли. – Как ты справляешься? Даже мне невыносимо от всего происходящего, а я даже представить не могу, каково тебе… – Плохо, дочка. Но это не значит, что я буду годами оплакивать наш брак. Если твой отец решил поступить как настоящий подонок, то надо сказать ему спасибо, что наконец-то открыл нам всем глаза на свою сущность. Потому что притворялся он мастерски, а мы и не знали, с каким лицемером живем! – Мамуль, ну ты же его любишь, – всхлипывает Милана. – И что с того? Если надо будет, разлюблю. – Ты сможешь? – А есть другие варианты? Потому что простить после подобного я никогда его не смогу. Да и любовь уже не так ощущается, как раньше. Скорее, как болезненный нарыв. Гной выйдет до конца, и пойдет процесс заживления. – И что нам делать с беременностью Аси? – дочь устало садится рядом со мной на кровати. – Нам? Ничего, – теперь ощущаю, как на меня обрушивается апатия. Внезапно становится все равно и на Богдана, и на его девицу, и вообще на все. Просто хочется лечь спать и забыться хотя бы на какое-то время. – Как это? Ты ей позволишь? – Разве я могу ей запретить? Это ее ребенок, ее жизнь. Теперь это проблема Богдана, пусть он и разбирается. – Не прощу ему этого, – шипит дочь. – Это лишь первая реакция, Милаш. Подожди, эмоции улягутся, и ты совершенно по иному будешь говорить. Привыкнешь. Ко всему люди привыкают. А он все-таки твой отец. – Да ему плевать будет на меня. У него же новый ребенок ожидается. – Ребенок ни в чем не виноват, как бы тебе ни хотелось думать иначе. И он не гарантия того, что твой отец будет жить с его матерью. – Думаешь? – с надеждой смотрит она на меня. – Один из возможных вариантов. – Не хочу, чтобы она рожала, – дочь говорит со злостью. – Тебе нужно быть готовой к тому, что она не откажется от малыша. – Я не буду с ним общаться. Он никогда не станет для меня родным, – наша дочь умеет быть очень упрямой. Если она что-то решила для себя, то из принципа будет гнуть эту линию до самого конца. – Никогда не говори “никогда”. Жизнь – непредсказуемая штука. – Как ты можешь так спокойно об этом всем говорить? – снова вспыхивает Милана. – Просто… это то, на что я не могу повлиять. А к чему тратить свою энергию на что-то, что я не в состоянии изменить? Поэтому я лучше сосредоточусь на разводе, празднике и том, как дальше буду выстраивать свою жизнь. – Мамочка, ты у меня такая молодая и красивая! – обнимает меня дочь, утыкаясь лицом в плечо. – Мужчины будут в очередь выстраиваться, чтобы хотя бы получить твою улыбку. – Ох, доченька, – целую ее в лоб. – Меньше всего я думаю о мужчинах. Если честно, то теперь и вовсе на них смотреть тошно. Я просто хочу освободиться от этих прогнивших уз и жить дальше. Спустя полчаса я уговариваю дочь не рубить с плеча и не уходить из собственного дома. Возвращаюсь в комнату, чувствуя усталость. Все же последствия травмы не проходят бесследно. Ложусь на кровать, чтобы немного вздремнуть, и мгновенно проваливаюсь в сон. Снится мне такой сон, каких я не видела уже много лет. Мне видятся жаркие ласки. Да такие откровенные и горячие, что я даже ощущаю в реальности все то, что происходит со мной во сне. Распахиваю глаза, понимая, что это совсем не сон. Но уже поздно. Богдан нагло воспользовался моей слабостью, решив взять без разрешения то, что ему никто не давал. Мое тело горит и отзывается на него. Ведь подонок знает, куда мне нужно нажать и что сделать, чтобы я обязательно откликалась. Но я, не теряя времени, бью его кулаком в нос.