Глава 3

Когда лекарь ушел, я отослала служанку, заперла дверь и принялась за поиски. Льона упомянула о дневнике, который ведет Камила. С каждой минутой та реальность, в которую я каким-то образом угодила, становилась для меня все более настоящей. Наверное, я смирилась с тем, что оказалась в этой ситуации. Но мне все еще жизненно необходимо было узнать ответ на самый главный вопрос: почему я здесь очутилась?

Встала посреди комнаты и огляделась, пожевав губы. С чего бы начать? Будь я на месте этой самой Камилы, то где могла бы хранить записи? Решила начать со стола, хотя я не назвала бы его письменным. Всякие красивые бутылочки и баночки с приятными и не очень ароматами никак не наводили на мысль, что здесь может прятаться дневник. У стола не было никаких ящиков, но я на всякий случай простучала его на предмет потайных ячеек. Ничего. То же самое проделала со стеллажом, чуть не разбив несколько статуэток в форме драконов. Кажется, их хозяйка любит всякие миниатюры, некоторые из них мне даже понравились. Не нужно портить чужое имущество, в тот момент я была совершенно уверена, что не задержусь здесь надолго. Главное узнать, каким образом сюда попала, а уж там недолго и до возвращения домой, в свою совершенно обычную, скучную жизнь.

Итак, стеллаж тоже оказался пуст. Затем проверила прикроватный столик, еще раз заглянула под кровать, но, кроме ночной вазы, там больше ничего не нашла. Просмотрела содержимое сундуков, надеясь, что как личную вещь Камила могла положить дневник рядом с нижним бельем. Но и тут меня постигла неудача.

Хорошо было только то, что их белье, хотя совсем не походило на то, к чему привыкли современные женщины, но все же имело место быть. Наверное, я очень неуютно себя чувствовала бы, если бы пришлось отказаться от такой важной мелочи. Хотя не скажу, что мне было уж очень уютно.

Нет, сама комната вопросов не вызывала. Ее хозяйка старалась сделать здесь свое пребывание как можно более комфортным: тут тебе и гобелены, и декоративные подушки, и мягкий ковер. Но вот ситуация в целом та еще…

Вздохнула и продолжила поиски. Обшарила все под подушками, приподняла тяжеленный матрас (даже не представляла, из чего он сделан), но ничего похожего на дневник там не обнаружила. Зато под ним почему-то лежала твердая, словно камень, булочка с изюмом. Хмыкнула и оставила ее там же, где нашла. Она мне не мешает.

Спустя час я обшарила каждый уголок в покоях, даже в кованую дровницу у очага заглянула. Дневника не было нигде! Порядком утомившись, я села на кровать. Спину беспощадно ломило от постоянных наклонов, поэтому я откинулась на подушки.

— Ну где же ты могла его спрятать⁈ — в сердцах воскликнула я, бессознательно обводя взглядом тяжелый бархатный полог, который укрывал спальное место. Изнутри на плотной темно-желтой занавеси как будто что-то выпирало. С кряхтением поднялась и заинтересованно ощупала что-то вроде кармана, расположенного прямо на пологе.

О чудо! Пальцы нащупали то, что я могла бы почти с уверенностью назвать книгой. В моем случае — записной. Затаив дыхание, вытащила толстый кожаный блокнот, порядком потрепанный. Учитывая, что других книг в этих покоях я не видела, сомневаться в том, что это дневник, не приходилось.

Села на кровать и с колотящимся сердцем открыла дневник. Из него выпало нечто напоминающее перьевую ручку и небольшой розовый камень в форме сердца в золотой оправе на цепочке. Первый предмет точно был каким-то приспособлением для письма. Второй — явно украшение. Интересно, почему оно лежит в дневнике, а не в шкатулке с другими драгоценностями, коих у миссис Рейндбер оказалось великое множество?

Заглянула в дневник — меня ждало разочарование. Текст был написан очень мелко и совершенно незнакомым языком. Но, удивительное дело, стоило присмотреться к символам, как у меня в голове они складывались в осмысленные слова.

Только сейчас дошло, что я, не задумываясь, говорю на каком-то странном наречии. Попробовала сказать что-то на родном языке, но… У меня это не получилось! Мыслила я, как и раньше, но стоило начать говорить вслух, как слова слетали с губ совершенно незнакомые, хотя я точно знала их смысл. В первый момент это открытие меня напугало, но потом я успокоилась. Было бы гораздо хуже, если бы я не имела возможности общаться с местными жителями. Не сомневаюсь, заговори я на своем языке, меня точно заперли бы в каком-то темном подвале, чтобы людей не пугала. А, может, и того хуже — сожгли бы на костре от греха подальше. Местные нравы я еще не успела изучить, чтобы с уверенностью сказать, какие бы последствия меня ждали.

Решила провести эксперимент. Представила себе предмет, которого в этом мире быть просто не могло. Холодильников и телевизоров тут явно еще не изобрели. Да и изобретут ли когда-то? Мне показалось, что здесь многое держится на магии. Есть ли место техническому прогрессу, когда все можно решить взмахом условной волшебной палочки?

Так вот, я медленно и аккуратно, будто сомневалась в том, что это возможно, по слогам произнесла слово «холодильник». И, о чудо! Слово звучало ровно так, как я привыкла. Немного позабавилась с другими предметами, называя вслух все, что видела: камин, кровать, шторы, гобелен. И название каждого предмета, который существовал в этом мире, по звучанию было совершенно отличным от моего языка. В то же время, когда я вставляла словечки типа «компьютер» или «дезоксирибонуклеиновая кислота», к примеру, они выходили по-моему. Я получила отличную подсказку! Стоило произнести слово вслух, я тут же понимала, есть оно в этом мире или нет. Понятия не имела, как это происходит, но оно работало!

Наигравшись со словами, я опустила взгляд на исписанные листы.

Но не успела прочитать и одну строку, как ко мне постучались.

— Миссис Рейндбер, — громко звала Арая, я узнала ее голос. — Миссис Рейндбер, обед готов. Желаете поесть в столовой или подать вам кушанье прямо в комнату?

— Арая, спасибо, я не голодна! — крикнула ей через дверь, не собираясь открывать. Не хотела, чтобы меня кто-то отвлекал.

— Вы хорошо себя чувствуете? — уточнила женщина. — Может, снова вызвать лекаря?

Неужели отказ от еды для Камилы настолько необычное явление, что служанка предполагает, будто ее хозяйка заболела?

— Все замечательно, спасибо, я просто хочу немного отдохнуть! — крикнула в ответ.

Служанка больше меня не беспокоила, и я наконец смогла сосредоточить все внимание на тексте. Сначала шло тяжело. В каждое слово приходилось вчитываться отдельно, чтобы понять его значение. Но чем дальше я читала, тем легче становилось. Спустя несколько листов мозг принял новые правила «игры», и я «глотала» текст так же быстро, как если бы он был написан на моем языке.

«Дневник принадлежит Камиле Карлейн», — гласила надпись на титульном листе. И рядом приписка: «Номер три».

Я сообразила, что, вероятнее всего, Камила начала вести его еще будучи не замужем, а значит, логично, что ее фамилия на бумаге отличалась от теперешней. «Номер три» вполне мог означать, что это ее третий дневник.

Хм, Мила Рейндбер. Звучит, безусловно, красиво. Только вот ее супруг, обладатель этой фамилии, настолько противный, что мне она и даром не нужна. К сожалению, отказаться от нее в ту же секунду я точно не могла, поэтому перевернула толстый шершавый лист.

«Сегодня он снова приходил! Мистер Рейндбер! О небо! Как же руки трясутся — писать не могу! Мы с ним говорили! Он такой приятный, такой обходительный мужчина!»

А она точно о том мистере Рейндбере говорит? Не верю! Может, это его родственник? Брат или отец? Да я скорее в однофамильца поверю, чем в то, что Родлин Рейндбер — обходительный.

'Я знаю, что он нашел меня с помощью ведьмы. Она указала направление, где искать истинную. Но я также вижу, что нравлюсь ему! Его глаза горят каждый раз, когда он видит меня! Это так приятно и так восхитительно! У меня сердце каждый раз трепещет, когда он рядом. Да, Мелани говорит, что семнадцатилетняя человеческая девушка вряд ли смогла бы по-настоящему заинтересовать девяностолетнего дракона. Но я уверена, что она просто завидует! Ведь стать истинной для дракона человеческой женщине — это большая редкость и удача. Мелани вряд ли когда-то узнает, каково это — открыть яйцо дракона.

Только я очень боюсь. А вдруг ведьма ошиблась в расчетах? Вдруг я не его истинная? Мое бедное сердце разрывается на части, когда я думаю об этом. Я бы все отдала, лишь бы действительно помочь Родлину открыть его яйца. Да! Невероятно, но у него их два! Он сказал мне, что такое в истории драконов случалось лишь несколько раз. Счастливчикам с двумя яйцами подвластны сразу две стихии. Он будет самым сильным драконом из ныне живущих! Небо, небо! Я такая счастливая, что нравлюсь ему!'

Читала эти радостные излияния молодой неопытной девушки и мысленно жалела ее. Права была Мелани, кем бы она ни являлась Камиле, Родлин лишь делал вид, что увлечен, чтобы очаровать ее. По факту ему нужно было от нее лишь одно. Я вздохнула и обратила внимание на дату, летоисчисление здесь было, разумеется, совершенно другое. Но откуда-то в сознание пришло понимание, что запись сделана три года назад. Значит, Камиле всего двадцать? Снова перевернула лист и начала читать следующую запись.

«Дорогой дневник, сегодня со мной говорил отец. Мы нечасто ведем беседы, да ты и сам знаешь, он целыми днями пропадает на работе в конторе. После смерти мамы я почти его и не вижу, но в этот раз мы душевно поговорили. Он пообещал, что устроит мое замужество, лишь бы я оказалась истинной для мистера Рейндбера».

Эта запись была сделана через неделю после первой. Пазлы складывались один к другому. Муж Камилы недавно бросил мне фразу о том, что ее дорогой папочка все устроил. Интересно как? Я принялась читать дальше.

'Дата назначена! Документы подписаны! Отец и мистер Рейндбер заключили нерасторжимый магический договор, который обязывает Родлина жениться на мне в случае, если я действительно окажусь его истинной и смогу открыть хотя бы одно яйцо. Но я всем сердцем надеюсь, что открою сразу два.

Это произойдет уже завтра! Завтра мы с отцом отправимся в поместье к мистеру Рейндберу, и я дотронусь до его яиц. Не могу успокоиться! Не могу спать! Не помогают даже успокоительные капли. Уже завтра моя жизнь изменится навсегда. Только бы подойти ему! Только бы подойти!'

Я читала эти слова, а сердце сжималось от жалости. Бедная девочка. Этот негодяй вскружил ей голову. Отец, конечно, хотел как лучше для дочери. Но разве та ситуация, в которой она оказалась — это то самое «лучше»? Не думаю.

Пора было снова переворачивать страницу, и я уже знала, что увижу там.

'Небеса услышали мои молитвы! Я сделала это! Открыла яйцо Родлина! И теперь официально являюсь его невестой. Он немного раздосадован, что я смогла открыть только ледяную стихию, огненное же яйцо оказалось все таким же закрытым, хотя мы долго держали его в руках. К сожалению, это не помогло. Ну и пусть! Мы все равно теперь будем вместе, мы будем счастливы.

Я рожу Родлину много маленьких дракончиков. Ничего, что я человек. Дети дракона от истинной, даже если она человечка, обладают огромным магическим потенциалом. Спасибо! Спасибо! Спасибо!

В честь помолвки Родлин подарил мне камень памяти, розовый бриллиант в форме сердца, на котором уже было записано сообщение, как он просит моей руки. Как же это мило и романтично! Даже когда я состарюсь, смогу смотреть на то, как Родлин делает мне предложение, достаточно надеть цепочку на шею и прижать камень к груди'.

Судя по описанию, в дневнике лежал именно камень памяти. Никогда не держала в руках бриллианты такого размера, тем более — розовые. В моем мире, насколько знаю, это очень редкий цвет алмаза. Если и у них так, то этот камушек стоит целое состояние. Но ценность его, я так поняла, заключается в другом. Он каким-то образом сохраняет события. Я покрутила вещицу в руках, но так и не поняла, как она работает. С виду обычный камень. Зато когда сделала так, как описала Камила, перед взором вдруг развернулось нечто похожее на голограмму. Это была какая-то световая иллюзия: на меня смотрел Родлин, с ласковой улыбкой он встал на одно колено и протянул кольцо. Звуков не доносилось, но все и так было понятно. Через несколько мгновений мужчина исчезал, а потом опять появлялся, и все повторялось заново. Несколько минут я еще «играла» с камнем, но в конце концов снова обратила внимание на записи.

В них чувствовалось столько энергии, радости, тепла и нетерпения, что сердце сжималось от боли. Эта девочка мечтала о сказке, а получила кошмар. Вместо детей — одиночество, вместо любящего мужа — холодного мужлана, который не только оскорбляет ее, но и водит в дом чужих женщин, прикрываясь благородной целью найти истинную. Нет, я не могла такого понять. Не могла этого принять! Читать дневник было почти физически больно. Сама не знаю почему, но я сильно прониклась горем этой девушки. Может быть, потому что я теперь была в ее шкуре? Буквально.

Я читала страницу за страницей, не останавливаясь ни на одной записи надолго. Перевернула очередной лист. В некоторых местах на нем расплывались чернила, как если бы писавшая в дневнике плакала.

'Не могу дышать! Так больно, небо, как же невыносимо!

Я смирилась с тем, что супружеский долг Родлин выполняет только по заранее согласованному графику, он говорит, что это повышает шансы зачать наследника. Но я не верю ему, потому что мне кажется, что я совсем перестала ему нравиться.

А сегодня произошло то, чего я ожидала меньше всего. Я искала Родлина по всему поместью. Слуги не знали, где он, и тогда я пошла в хранилище. Знаю, что если мужа нет в рабочем кабинете, его можно найти рядом с оставшимся яйцом. Я пошла туда… Уж лучше бы не ходила!'

На этом моменте чернила совсем размылись, пришлось пропустить несколько строк.

'…целовал ее прямо у дверей. Какая-то бесстыжая женщина! Она не могла не знать, что Родлин женат. Но когда он увидел меня, то даже в лице не поменялся. Я начала кричать на них, но он так на меня посмотрел, что я дар речи потеряла.

— Я ищу вторую истинную, Камила, ты прекрасно это знаешь, поэтому хватит истерить, — сказал он мне сурово.

В глазах потемнело, и я упала, а очнулась уже у себя в комнате. Льона и Арая, как могли, ухаживали за мной, я почти неделю не могла встать. Была настолько слаба, что еле ложку в руках держала. И все же еда — это то немногое, что позволяет мне ненадолго забыться'.

Внутри все наполнялось дикой злобой по отношению к Родлину. Из-за него Камила сильно страдала. Пришлось сделать перерыв, так сильно мне хотелось убить этого подлого дракона!

Подошла к окну и увидела, что объект моих мыслей преспокойно упражняется на заснеженном дворе с огромным мечом в руках. Родлин то делал выпады, то приседал, то перекатывался по земле, то отбегал от невидимого противника. Муж был одет очень легко: в одну белую рубаху с вырезом до середины груди и черные кожаные брюки. Они настолько сильно облегали его стройные ноги и ягодицы, что это казалось почти неприличным. Отчего-то неприятно было думать, что его может увидеть кто-то другой. Наверное, мне передалась часть эмоций Камилы, иначе я не могла объяснить это чувство.

С трудом оторвав взгляд от чертовски красивого негодяя, я вернулась к дневнику. И каждая последующая запись становилась все мрачнее. Больше я уже не ощущала того восторга, что чувствовался вначале. Наоборот, каждая страница словно пропиталась горем и отчаянием.

«Женские дни не приходили гораздо дольше положенного срока. Я уже была почти уверена, что смогла зачать. Я так надеялась на этого малыша! Надеялась, что он отвлечет Родлина от его бесконечных поисков истинной. Но я оказалась не беременна. Опять. Это медленно убивает меня. Этот замок стал невыносим. Спасают только поездки к отцу в дом, который подарил ему Родлин в честь свадьбы. Я подолгу гощу там. Ничего не рассказываю, но, кажется, отец догадывается, в чем дело».

Эта запись была сделана, судя по дате, около года назад. Я читала дальше.

' Знаю, что муж снова обращался к ведьме, но на этот раз она не смогла ему помочь. Однажды я случайно услышала разговор Родлина с его сестрой Робестой. Она давно замужем и живет счастливо, насколько я могу судить. Только она меня понимает как женщина. Она просила его одуматься и прекратить поиски второй истинной на время моей жизни.

— Человеческая жизнь так коротка, брат, — сказала она. — Разве не можешь ты отложить поиски хотя бы на некоторое время? Пусть Камила проживет счастливо эти несколько десятков лет.

— Ведьма сказала, что вторая истинная тоже не драконица, — услышала я его недовольный голос.

— И что это меняет? — продолжала Робеста.

— Вдруг в то время, когда я прекращу поиски, она сама умрет? Вдруг не дождется меня, и я вообще не смогу открыть это чертово яйцо!

— Все равно это не повод тащить в постель каждую девицу, к которой тебя тянет! — пылко воскликнула она.

— Я лишь проверяю реакцию своего дракона на этих девушек. Это самое верное средство. Не все, знаешь ли, готовы сразу коснуться яйца. А многие, так же, как устроил заботливый папаша моей супруги, не согласятся дотронуться до яйца без магического договора. Второй раз жениться я не могу. Так что же мне остается? Только очаровывать этих девушек.

Сестра еще долго увещевала Родлина, но он стоял на своем. Я знаю, что больше всего на свете он хочет открыть это яйцо, но от этого мне не легче'.

Записи становились все реже, а слова по отношению к дракону все более жестокие. Я дошла до записи, которая была сделана несколько недель назад.

«Он снова кого-то приводил. В последнее время это происходит все чаще. Не могу на это смотреть! В такие дни я запираюсь у себя в комнате и не выхожу, пока служанки не доложат, что в поместье больше никого нет. Какой позор на мою голову! Какой стыд! Я сгрызла все ногти».

Я посмотрела на свои руки. Вернее, на ее руки. Ногти действительно были изгрызены неровно и почти до мяса. Я никогда не страдала таким, но уже поняла состояние этой бедной девушки и ничуть ее не осуждала. Она же была почти ребенком, когда вышла за Родлина! Он виноват в том, что совсем не заботился о чувствах жены! Пускай искал бы свою истинную в тайне, раз уж ему так горит открыть это яйцо! Я уже почти ненавидела мужа Камилы. Продолжила чтение, чувствуя, как неровно бьется сердце.

«Но самое мерзкое заключается в том, что я все еще люблю его. Люблю и не могу отказать себе в той малости, когда он приходит ко мне по ночам примерно раз или два в месяц. Муж приходит, всегда будучи нетрезвым, поэтому почти сразу после засыпает на несколько часов. Только в это время я могу быть с ним. Могу любоваться его безупречным лицом. Пока я еще молода, но через лет десять или двадцать он совсем перестанет видеть во мне женщину. Знаю, Родлин считает меня идиоткой, он не раз говорил мне об этом. Но я не такая дура, как он думает. Я все понимаю, просто не могу сказать, как будто когда я рядом с ним, кто-то сжимает мое горло».

Читая эти строки, порадовалась, что никогда не была замужем. Уж лучше быть одинокой, чем испытывать такое. Наконец я дошла до последней записи.

«Дорогой дневник, я больше так не могу. Вчера Родлин обвинил меня в том, что я не способна зачать дитя. Это стало последней каплей. Я знаю, насколько опасен фонтан желаний, это очень коварный и вредный артефакт, который извращает слова вопрошающего. Слуги рассказывали мне столько страшных историй, что я ни разу даже близко не подходила к нему. Но теперь я готова на все. Пусть даже ради этого мне придется расстаться с жизнью. Зачем такая жизнь? Зачем находиться в этой роскоши, если я так одинока? Если человек, которого я любила, растоптал меня?»

Любила… Я обратила внимание на то, что она написала это в прошедшем времени. Родлин убил ее чувства. Мне стало так жаль эту девочку, как будто она была маленьким ребенком, мечту которого разбили вдребезги. Хотелось обнять ее и утешить. Но ее больше не было здесь. Только этот несчастный дневник, пропитанный ее эмоциями.

'Завтра я пойду к фонтану и загадаю сразу все три желания. Либо я получу их, либо умру.

Я хочу, чтобы Родлин понял, каково это — по-настоящему любить и страдать от любви.

Я хочу, чтобы он открыл наконец второе яйцо и узнал, что счастье совершенно не в этом.

Я хочу стать от него свободной, оказаться от него на другом конце света и забыть обо всем'.

Записи обрывались. Я сидела пораженная. Только лишь одно из трех желаний касалось лично ее, два другие — мужа. Даже испытывая глубокое разочарование в этом человеке, она не ненавидела его. Все, чего она хотела, — быть свободной от зависимости, которой стал для нее Родлин.

Я просидела над дневником до самой ночи. Не открыла служанкам, когда те принесли ужин, есть все равно не смогла бы. Я думала о Камиле. Кажется, фонтан выполнил ее желания. Она оказалась на другом конце света от мужа, а точнее — в другом мире. Кто знает, может, мы поменялись телами? Если так, то я от всей души надеялась, что ее спасли из этой реки, и она будет счастлива в моей жизни. Я готова была подарить ей свою жизнь, только бы Камиле не пришлось больше страдать. И пообещала себе, что отныне Родлин перестанет кататься как сыр в масле. Сделаю все, чтобы отомстить ему за слезы этой ранимой девочки! Чего бы мне это ни стоило!

Я сидела над дневником очень долго, то и дело перечитывая какие-то заметки. В комнате не было часов, но я почему-то знала, что время здесь считается так же, как и в моем мире. Это знание оказалось фоновым, наверное, как умение говорить и читать на их языке. Жаль, что другие знания не шли в комплекте. Но я уже о многом узнала и не собиралась останавливаться на достигнутом.

Собрала себя в кучку и заставила подняться с постели, умылась, переоделась в более удобное платье и собиралась ложиться спать, когда дверь кто-то попытался открыть, а когда этого не получилось, незваный гость заколотил в нее.

— Камила! — услышала слегка раздраженный голос мужа. — Что за выходки?

Подошла к двери и прислушалась. Мужчина с той стороны пыхтел, пытаясь открыть дверь. Но она была крепкая, дубовая, кажется. Сначала ничего не хотела говорить, надеясь, что он сам уйдет, но благоверный не уходил, а только сильнее раздражался.

— Что тебе нужно? — спросила устало. — Я уже собралась спать.

— Ты забыла, какой сегодня день⁈ — возмутился он, а потом выругался. — Ну разумеется! Док сказал, что ты ничего не помнишь.

Голос у него звучал странно, не так, как обычно.

— А какой сегодня день? — осторожно поинтересовалась, не спеша отпирать дверь.

— День исполнения супружеского… — с той стороны икнули, — долга! Почему служанки тебе не напомнили? Я сейчас им!.. Льона! Арая, чтоб вас всех! — словно дикий зверь, взревел Родлин.

Не могла я терпеть, чтобы из-за меня пострадали невиновные. Отперла задвижку и так резко открыла дверь, что Родлин, который всем телом на нее навалился, не успел сохранить равновесие. Он упал на меня. Отчаянно вскрикнув, я пыталась балансировать всем телом, но муж оказался очень тяжелым. Смогла сделать только несколько шагов под его тяжестью, и мы оба упали на пол. Хорошо хоть под нами оказался очень мягкий и пушистый ковер. Кажется, это была шкура какого-то животного.

Все произошло слишком быстро. Только что мы стояли у дверей, и вот уже валяемся.

От Родлина шел такой густой запах свежего алкоголя, что я закашлялась.

— Фу, слезь с меня! — закричала, пытаясь спихнуть мужчину.

Он как будто меня не слышал, начав… обнюхивать шею!

— Родлин! — взвыла я, изо всех сил отбрыкиваясь.

— Камила? — вдруг поднял он на меня глаза, в которых отражался огонь в очаге. Или это его внутренний огонь? Кто знает, как у этих драконов все устроено? — Ты пахнешь по-другому.

— Слезь с меня! — запыхтела прямо ему в лицо.

— Да что с тобой? — судя по виду, муж был полностью обескуражен и вообще ничего не понимал. Конечно, я ведь не Камила, которая не могла устоять перед ним. Было бы перед кем! Он, конечно, красавец, но толку от этого, если редкостный негодяй?

Родлин оперся на одну руку, стало немного легче дышать. Вторая его рука поползла по моему бедру, пытаясь поднять подол платья.

— Я что, непонятно изъясняюсь⁈ — взбеленилась я.

— Тихо, — шепнул муж мне на ухо, тут же поцеловав его. Тело отреагировало мгновенно. Уши всегда были моей эрогенной зоной, видно со сменой тела ничего не поменялось. Хотелось выгнуться навстречу его губам, я еле себя сдержала.

— Что из моих слов ты не понял? — зашипела я, дотянувшись до дровницы, схватила полено и хорошенько огрела наглеца по голове. — Слезь с меня!