Глава 7

Мы нашли свободное место и заказали обед. Ринус рассказывал о знакомых, которых успел сегодня встретить. Кажется, он говорил что-то смешное, но я могла лишь вежливо улыбаться и поддакивать. После всех переживаний дня и полета на драконе я начинала «отходить». Тело расслабилось, а я ни на чем не могла сосредоточить внимание, бессмысленным взглядом блуждая по прохожим, по праздничному освещению. Я лишь изредка поглядывала на собеседника, чтобы не казаться невежливой.

Никак не могла прогнать мысли о Родлине. Утренний поцелуй не давал покоя. Хуже всего было то, что я совсем не понимала этого мужчину. То он в грош не ставит Камилу, то сам приходит к ней и начинает ласкать. Самое интересное, что это внеплановый визит. Я уже знала, что дракон приходил к жене по четко согласованному графику. А здесь он как будто… наслаждался ею. Наслаждался мной?.. Такое поведение обескураживало и сбивало с толку. Я должна была думать о том, как доказать его виновность в изменах, а вместо этого вспоминала, как горячие губы касались кожи… Меня бросило в жар. Я рванула ворот платья, пытаясь оттянуть его, чтобы сделать глубокий вдох.

— Все в порядке? — забеспокоился Ринус.

Вымученно улыбнулась.

— Да, все хорошо. Но не пора ли нам уже идти?

Молодой человек вытащил из-за пазухи серебряные часы на цепочке и кивнул.

— Если ты закончила, пожалуй, пойдем. Родлин, наверное, уже ждет нас.

Мы расплатились за обед и поспешили к открытой площадке, на которую муж меня привез. Здесь было все так же многолюдно и… многодраконно. Новые ящеры прилетали и улетали с крыши. Я заметила, что на спинах некоторых из них закреплены какие-то штуки вроде небольших домиков. Они напоминали паланкины, которые раньше использовались в восточных странах для передвижения. Только несли их не люди, а драконы.

— Это что? — спросила у Ринуса, указав взглядом на паланкин.

— Куща, — ответил он так, будто это само собой разумеется, но, видя мой непонимающий взгляд, соизволил объяснить: — Кущи используют обычно для перевозки детей, которые еще сами не могут обращаться драконами или держаться на спине родителя.

— А-а-а, — протянула я, наблюдая за тем, как из такой кущи со спины огромного ящера вылезает женщина, держа на руках младенца.

— Скорее всего, это семейная пара. Если нужно выбраться куда-то вместе по небу, отец несет семью на спине в куще, а мать держит малыша на руках.

— Интересная конструкция, — хмыкнула я. — Ну, а взрослые что, сами на таких не летают?

— Редко, куща не слишком удобна в полете, и чаще в таких случаях все же передвигаются по земле на лошадях. А взрослый человек и сам в состоянии удержаться на драконе.

Уже совсем стемнело, а Родлина все не было. Я вглядывалась в небо, ища взглядом нужного мне дракона, но все прилетающие на него не походили. Не знаю, как это объяснить, но Родлин в драконьем обличье казался мне особенным. Он как будто светился невидимым для взгляда огнем. Может, я сама себе это надумала, но другие ящеры никак не походили на моего мужа.

Мы ждали уже почти час. Я начала замерзать, ходила туда-сюда, притопывая, чтобы ноги не заледенели. А вот брат моего мужа совсем не выказывал того, что ему некомфортно. Я предположила, что, либо все драконы устойчивы к морозам, либо конкретно ледяные, ведь Ринус был как раз таким.

— Может, что-то случилось? — спросила я и мысленно возмутилась тому, что вообще переживаю об этом драконе.

— Не думаю, — покачал головой Ринус. — Скорее всего, он просто задержался во дворце. Сама понимаешь, служба советником его величества обязывает Родлина старательно выполнять обязанности.

— А если он до самой ночи там пробудет? — вздохнула я.

— Если бы не выпало так много снега, мы могли бы взять карету, это, конечно, дольше, чем лететь, но хороший вариант. Только стоит нам выехать за город, как карета увязнет в снегу. Да и лошади тоже.

— Да я уже поняла, Родлин утром доходчиво объяснил.

— Но мы может поехать во дворец и узнать, стоит ли ждать твоего муженька. В черте города снег расчищают, поэтому мы можем воспользоваться услугами извозчика.

— А что, так можно? Без приглашения? — усомнилась я. — Нас пустят?

— Ну, мы не будем проситься на аудиенцию к самому королю, — захохотал Ринус. — Только подъедем и узнаем у королевского секретаря, скоро ли освободится мистер Рейндбер.

— Ладно, — легко согласилась я, готовая укрыться куда угодно, чтобы согреться.

Очень скоро мы спустились к выходу из этого огромного торгового центра, и Ринус быстро остановил для нас извозчика. Дракон назвал нужное место, и мы тронулись, сев друг напротив друга на жесткие сидения.

— Ты, наверное, привыкла к тому, что он часто задерживается, — извиняющимся тоном, глядя на то, как я тру себя ладонями по плечам, чтобы немного согреться, сказал Ринус.

— Это не самое страшное в наших отношениях, — натянуто улыбнулась я.

— Знаешь, Родлин ведь не всегда был таким, — вдруг продолжил Ринус.

— О чем ты? — не поняла я.

— До смерти отца брат вел себя совершенно по-другому. Он часто смеялся, много улыбался, был, можно сказать, душой компании. Мы нередко вместе кутили, посещали балы и званые ужины.

Я внимательно слушала, но Ринус сделал паузу и надолго замолчал, глядя в окно кареты.

— Сожалею о смерти ваших родителей, — склонилась я к нему и дотронулась своей рукой до его.

Он улыбнулся лишь уголками губ.

— Это было давно, — вздохнул он. — Хотя по меркам драконов двадцать лет — это ничто.

— Однако, ты говоришь, что Родлин сильно изменился.

— Да, ты встретила его, когда на него уже свалился груз ответственности за наш род, фамильный замок и должность отца.

— Ну, Родлин, по-моему, и сам не прочь быть советником.

Ринус глубоко вздохнул.

— Я в этом не уверен, Мила, — тихо сказал он.

— О чем ты? Он же так стремится сохранить эту должность.

— Он вбил себе в голову, что должен это сделать. Что будет позорно, если наша фамилия уйдет из списка членов совета.

— Но ты так не считаешь? — сощурилась я.

— Думаю, Родлин вполне мог бы заняться тем, что ему по душе, а не этим.

— А что ему по душе? Ну, кроме эльфиек, разумеется, — невесело усмехнулась я.

Молодой человек как будто пропустил мимо ушей последнее замечание.

— До смерти родителей Родлин увлекался гонками, и, надо сказать, хорошо зарабатывал. Уж точно не меньше жалования короля, которое получают все советники.

Я непонимающе на него уставилась.

— Гонками? На лошадях что ли?

Ринус засмеялся.

— Конечно, нет, Мила. Гонки драконов на турнирах. Очень опасное занятие, но завораживающее зрелище. Собирает сотни тысяч зрителей. Неужели родители ни разу не водили тебя на них?

— Я была воспитана в строгости, — на всякий случай соврала я.

Мой собеседник снова вздохнул.

— Может, оно и к лучшему. Отец и мать, конечно, были против того, что Родлин участвует в гонках, но он никого не слушал, а следовал зову сердца. Только когда отец умер, и на крылья брата легла ответственность за все наше имущество, он в один миг изменился.

Мы замолчали, оба глядя в окно. Мимо проплывали здания со светящимися окнами. Из некоторых доносились песни и громкий смех. Я предположила, что это какие-то заведения вроде пабов.

Вот как, значит. Родлину пришлось отказаться от любимого занятия, чтобы принять обязанности отца. Не знаю почему, но в глубине души я даже посочувствовала этому мужчине. Как бы я поступила на его месте? Я не знала этого и вряд ли когда-нибудь узнаю. Тем не менее странное чувство шевельнулось к нему у меня внутри. Впервые посмотрела на него с другой стороны, не с чужой колокольни, а его глазами.

Конечно, это не оправдывало его свинского поведения относительно Камилы, но, по крайней мере, немного объясняло озлобленность и постоянную хмурость. Единственный раз, когда я видела его улыбку, был сегодня утром во время тренировки с братом. Не знаю, возможно, таким образом он уносился в прошлое, в те времена, когда его не придавил груз ответственности?

Здания становились все более шикарные. Я поняла, что мы приближаемся к королевскому дворцу за пару минут до того, как увидела его. Интересно, что он сильно уступал в размерах замку Рейндберов, но только не роскошью. Дворец как будто весь светился золотом. Я предположила, что это какая-то магия, потому что неяркий свет словно исходит из самих камней.

— Приехали! — объявил извозчик, остановив карету.

Ринус вышел сам и помог выбраться мне, подав руку. Это оказалось очень кстати, потому что повозка была высокая, и я непременно расквасила бы себе нос, попытавшись спрыгнуть самостоятельно.

— Идем? — предложил Ринус мне локоть, и я снова взяла его под руку.

В салоне успела немного согреться, и теперь можно было не торопиться, идя к воротам, чтобы как следует рассмотреть все шпили замка, для чего приходилось запрокидывать голову.

Часы на башне, которые тоже светились золотом, показывали уже шесть вечера.

Ринус назвал наши имена охране и попросил пропустить внутрь. Я думала, нам дадут от ворот поворот, но нас впустили.

— Они поверили нам на слово? — тихо спросила я молодого человека, когда мы вошли на территорию дворца. — А вдруг мы какие-то зложелатели?

Ринус рассмеялся.

— У королевской охраны в снаряжении есть кристаллы, которые позволяют им отличать правду от лжи.

— Ничего себе! — чуть не присвистнула я. — Как интересно!

Не знаю, что именно меня так удивило, ведь в кармане плаща у меня самой лежал камень, который записывает происходящее, словно на видео. Кажется, здесь часто пользуются подобными артефактами.

Внутрь дворца нас тоже пустили, но дальше идти не позволили. И на том спасибо, что не пришлось ждать на холоде, пока кто-то из слуг побежал за королевским секретарем.

К моему удивлению, долго ждать не пришлось.

— Мистер Рейндбер! — узнал вышедший нам на встречу мужчина лет пятидесяти с виду, тоже высокий, но немного полноватый. На лацкане его черного бархатного костюма красовалось крупное золотое украшение в виде пера для письма. Очевидно, оно указывало на его профессию. — Миссис Рейндбер, — он учтиво, но без особого энтузиазма мне поклонился. — Чем могу вам помочь?

— Мистер Крейнбер, — тоже поклонился Ринус, а я на всякий случай чуть присела. Не в реверансе, но попыталась изобразить что-то вроде вежливого поклона, какие видела в исторических фильмах. Кажется, я примерно угадала, потому что секретарь никак не отреагировал на это.

— Мы хотели бы узнать, скоро ли освободится мой брат, чтобы понимать, ждать ли его или возвращаться в семейное поместье самостоятельно.

— Ваш брат? — нахмурился секретарь. — Но король сегодня не вызывал мистера Рейндбера к себе. Заседание совета было вчера. Сегодня же Родлина Рейндбера я не видел.

— Но… — только начала я, однако Ринус меня перебил.

— Прошу прощения, мистер Крейнбер, мы, должно быть, ошиблись. Мне очень жаль, что потратили ваше время.

— Ничего, ничего, — благодушно ответил секретарь. — Доброго вечера! — кивнул он и пошел обратно.

Я решила ни о чем не спрашивать, пока мы не покинем дворец. И только когда мы оказались на улице, посмотрела на своего спутника:

— И как это понимать? Родлин сказал, что собирается к королю.

— Не знаю, Мила, — вздохнул Ринус. — Может, секретарь даже не знал о том, что мой брат сегодня встречался с правителем.

— Знаешь, с трудом в это верится, — покачала головой. — На то он и секретарь, чтобы знать обо всех делах короля.

Не то чтобы меня это трогало, но то, что Родин соврал, все равно было неприятно. Значит ли это, что у него дела личного характера, о которых он решил не сообщать ни мне, ни брату?

Ринус тем временем тоже о чем-то думал, а потом покачал головой и обратился ко мне:

— Полетели домой.

— Но как? — не поняла я. — Где искать твоего брата?

— А мы не будем его искать, — улыбнулся молодой человек. — Не оставаться же в городе на ночь из-за него?

Мы взяли повозку и снова доехали до торгового центра, потому что с его крыши было удобнее всего взлетать.

— Ринус! — окликнула, когда он уже направился к ширме для перевоплощения. — Ты уверен, что Родлин не разозлится на тебя за то, что ты сам повезешь меня?

— Я сам на него зол, — ответил брат мужа. — Бросил тебя, а сам неизвестно где! Так что пускай только попробует мне что-то по этому поводу сказать!

Я хмыкнула и осталась ждать, пока человек примет обличье ящера. На улице уже давно стемнело, но крышу ярко освещали магические фонари. Я наблюдала, как из-за ширмы появляется огромный силуэт. Ко мне шел черный дракон с платиновым отливом чешуи. Я улыбнулась Ринусу в новой форме. Он прилег, а я, встав на специальные каменные возвышения, которые именно для этих целей и были сделаны, забралась к нему на спину, перед этим повесив себе через плечо сумку с его одеждой.

Если от мужа исходил жар, то Ринус был холодный. Конечно, это же ледяной дракон! Наверное, в жаркий летний денек лететь на таком понравилось бы, но я уже и так продрогла, поэтому, ощутив холод, исходивший от него, приготовилась к не слишком приятному полету. Получше укуталась в шарф и по самые брови натянула шапку, варежки тоже пришлось надеть, иначе я рисковала отморозить руки во время полета.

Устроившись настолько удобно, насколько могла в таких условиях, сказала Ринусу:

— Я готова!

Он аккуратно двинулся к краю крыши, оттолкнулся от нее задними лапами, и мы полетели. Я не ощущала восторга от единства с драконом, на котором приходилось лететь, как это происходило сегодня утром с Родлином, к тому же было дико холодно. Изо всех сил держалась за ящера и хотела скорее оказаться у горячего очага, мысленно считая минуты. Возможно, я просто устала, да и рассматривать внизу было нечего, потому что землю плотным слоем окутывала сплошная темнота. По пути попадались лишь светлые пятнышки других поместий, которые стояли обособленно друг от друга. Я заметила, что драконы ценят личное пространство, предпочитая селиться на большом расстоянии друг от друга. Разумеется, когда у тебя есть сильные крылья, расстояния — это не проблема. И все же я подумала о том, что когда разведусь с этим несносным драконом и отсужу у него часть имущества, переберусь жить в город, ближе к другим людям. В замке мужа точно не останусь. Продам свою долю. Да хоть бы и ему самому, а Родлину придется выкупить ее у меня, если он не пожелает видеть рядом с собой каких-то чужих существ.

Настроение было паршивым еще и от того, что мне ненадолго показалось, будто мы можем найти с мужем общий язык. Тяжело признавать, но он притягательный мерзавец. Каюсь, на какие-то минуты я даже могла бы представить… Нет, это слишком. Не могла. Ничего не могла и не стану представлять!

Родлин сбит с толку поведением жены, которую он и за человека-то не считал. Он озадачен, вот и проявляет интерес, это нельзя брать на свой счет. Я не маленькая девочка, какой была Камила, когда вышла за него замуж. Я взрослая женщина, которая может отличить истинный интерес мной от… От чего? Ответа на этот вопрос у меня не было. Я не знала, какие мысли бродят в голове Родлина. Не знала и не хотела знать. Какая разница? Страданий, которые из-за него перенесла Камила, хватит на то, чтобы не раздумывая оставить этого заносчивого дракона с носом.

Мы аккуратно спланировали на крышу замка, я с трудом перекинула ногу через спину дракона и соскользнула с Ринуса, разминая затекшие за время полета конечности. Хорошо еще, что лететь недалеко. Оставила рядом с ним сумку и, спеша внутрь жилища, кинула:

— Я побежала греться! Увидимся за ужином!

Вытащив из-за пазухи камень памяти в мешочке, я крепко сжимала его в ладони. Во время полета все время касалась его, проверяя, не выпал ли он. Нужно спрятать его хорошенько до того момента, как он мне пригодится. Думала о том, чтобы попросить служанок быстро нагреть воды для ванны, потому что меня подколачивало изнутри. И, пожалуй, не помешает выпить пару глотков чего-то крепкого.

Мысли мелькали в голове, я быстро спускалась с третьего на второй этаж, а потом неслась по коридору, чтобы быстрее оказаться у себя в комнате, когда услышала какие-то звуки, доносящиеся от одной из дверей, которые я пробегала. Замедлила ход и прислушалась. Сердце ушло в пятки, когда я поняла, что это за звуки. Перепутать с чем-либо их было невозможно: стонала женщина.

Я не знала наверняка, где находится спальня мужа, потому что эта информация в предыдущие дни оказалась мне без надобности, однако уже почти уверилась, что увижу.

Дрожащей рукой тихо открыла незапертую дверь, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Это было очевидно… Чего еще можно ожидать от Родлина? Тем более тогда, когда он никому не сказал об истинных планах на этот день. И все же, увидев его красивую белую спину с перекатывающимися мышцами, которая ритмично двигалась, его руки с чуть вздувшимися венами, я замерла, не в силах двинуть ни единой частью тела. Смотрела, как искажено мукой удовольствия красивое лицо эльфийки с вишневыми волосами, которая лежала под Родлином, извиваясь и то шепча, то выкрикивая что-то.

Я оцепенела. Буквально. Никогда не думала, что вид резвящейся пары так меня ошеломит. Камень, который я все еще неосознанно сжимала в руках, беззвучно выпал на толстый ковер, что укрывал почти всю спальню мужа. Лишь мельком заметила, что хризолит выскользнул из мешочка, но в тот момент я почти не соображала. Не думала, что это тот самый шанс, который позволит мне развестись с Родлином и отсудить его замок. Нет, в тот момент я вовсе об этом не подумала.

Какое-то горькое чувство затопило меня. Не могу дать ему названия. Возможно, разочарование? Но, чтобы разочароваться, нужно сначала очароваться, а Родлин совсем не вызывал у меня этих чувств. К черту! Кого я обманываю? Вызывал! Своим поцелуем он что-то перевернул у меня внутри. Но это вовсе ничего не значит. Теперь уже — точно.

Полминуты мне хватило на то, чтобы прийти в себя. Сжав челюсти, я подняла камень, непослушными пальцами кое-как запихнула его обратно в мешочек и попятилась, даже не закрыв за собой дверь. Я пятилась и пятилась, пока не повернулась и не побежала в свою комнату в другом крыле замка.

А добравшись туда, заперлась на засов, больше всего на свете желая остаться одной. Холода я уже не ощущала, наоборот, было жарко. Бедное сердце, как сумасшедшее, разгоняло кровь по телу, заставляя меня хватать воздух. Рванула шарф, шапку, кинув их прямо на пол, стянула с себя теплые вещи. Я металась по комнате, словно дикий зверь в клетке, не понимая, что со мной происходит. То сжимала кулаки, то до скрипа — челюсти. Подошла к окну и, распахнув его, подставила лицо жесткому колючему ветру. Вихрь снежинок ворвался в комнату, взметнув волосы, которые я в каком-то порыве уже успела распустить из косы. Так я долго стояла, пытаясь восстановить дыхание. Не знаю, как много времени прошло, но пальцы вновь успели окоченеть.

Вернуться в реальность меня заставил настойчивый стук в дверь.

— Миссис Рейндбер! Миссис Рейндбер! — громко звала Арая. — Прилетели мистер и миссис Линдерс с вашими племянниками! Миссис Рейндбер!

Она все стучала и стучала, не собираясь сдаваться. До меня не сразу дошло, что она говорит о сестре мужа, Робесте, и ее семье.

Перед тем как открыть, я подошла к зеркалу. На меня смотрело потрясенное лицо с обветренными ярко-малиновыми губами, а щеки, напротив, были бледны. Сделала несколько спокойных вдохов и выдохов и, стерев с лица слезы, которые, очевидно, появились там от ветра, резко развернулась и пошла открывать.

— Я здесь, — сказала немного охрипшим голосом.

— Миссис Линдерс с мужем прилетела… — вновь повторила служанка.

— Да, я тебя услышала, — спокойно откликнулась я. — Ужин готов?

— Да, миссис Рейндбер, — кивнула женщина.

— А где мой муж?

Не могла этого не спросить. Интересно, как он будет выкручиваться из этой ситуации? Представит свою любовницу семье? Он явно не ожидал, что сестра прилетит так рано, мы ждали их только завтра. Арая на миг замялась. И, судя по ее взволнованному выражению лица, она знала о делишках Родлина.

— Мистер Рейндбер улетел в город полчаса назад.

— Один? — уточнила я.

— Н-не знаю, — запнулась она, пряча глаза.

— Зато я знаю, — спокойно сказала я. — Он повез в город свою любовницу.

Арая вскинула на меня испуганные глаза.

— Я принесу вам чай с успокоительными каплями, которые лекарь Хорк вам пропи…

— Ничего не нужно, — оборвала я ее на полуслове. — Пускай подают ужин, Робеста и ее семья наверняка голодны с дороги. Я сейчас переоденусь и спущусь.

Служанка недоверчиво на меня посмотрела. Да, я знаю, что Камила вела себя в таких ситуациях совсем по-другому. Она слишком сильно расстраивалась и не могла за себя постоять, на целые дни выпадая из жизни после того, как узнавала об очередной измене мужа. Но я не Камила! Я могу за себя постоять! И не собираюсь показывать кому бы то ни было то, что находится у меня внутри. Это неважно. Важны лишь факты.

Родлин мне изменил. Не знаю наверняка, доходило ли до постели у него до этого, но теперь уже точно. Я все видела своими глазами. И, самое главное, так случилось, что камень это тоже «видел» и «записал».

Я закрыла перед носом служанки дверь, кинув взгляд на мешочек с камнем, который лежал на кровати. Двигаясь неспешно и сосредоточенно, я проверила его работу. Ведьма не обманула. Камень прекрасно выполнил свою задачу.

Не торопясь сняла платье и так же аккуратно надела второе. Уже и это немного висело на мне, но все же когда я подвязала его поясом, все стало выглядеть совсем неплохо. Потом я переплела прическу и воспользовалась декоративной косметикой, которую не стала отправлять с доставкой всех других вещей, а взяла с собой, потому что много места она не занимала. Чуть затемнила светлые брови, добавила немного блестящих теней на веки, выделила губы чем-то, что напоминало нечто среднее между помадой и карандашом, и подвела ресницы. Когда меня удовлетворил собственный вид в зеркале, спрятала в карман платья камень, не желая оставлять без присмотра самый важный предмет в этом замке, который открывает мне путь к свободе, и пошла вниз.

Когда я подходила к столовой, услышала, как оттуда доносится детский смех, сразу после — чей-то плач, а потом — женский окрик:

— Лариана! Немедленно прекрати кусать сестру! Мариана, иди сюда, не лезь к ней!

Секундой позже моим глазам предстала картина практически идеальной семьи: все сидели за богато накрытым столом. Идиллию нарушало только заплаканное личико одной из близняшек. Не могла не улыбнуться. Девочки были невероятно милые. Обе — настолько ярко-рыжие, что рябило в глазах. Я непонимающе перевела взгляд на их мать. Робеста, как я и предполагала, очень походила на братьев: брюнетка с длинными волосами, которые были уложены в высокую прическу. Одна из малышек подбежала к ней и вскарабкалась на колени, прячась от сестры, однако виновница переполоха тоже побежала к матери, требуя внимания.

— Дорогая, пусть их возьмет няня, а ты поешь нормально, — обратился к драконице сидящий рядом с ней мужчина. И тут я поняла, в кого пошли дочери, ведь муж Робесты тоже имел ярко-рыжую шевелюру. Он коротко стриг волосы, но это никак не могло скрыть их огненного цвета. Муж с нежностью смотрел на жену и дочерей, поблескивая ярко-изумрудными глазами. Он выглядел лет на тридцать пять, не скажу, что красив, во всяком случае, не чета ни Родлину, ни Ринусу, но эффектен — так точно. Супружеская пара смотрелась очень контрастно, но, несмотря на это, гармонично.

— А, тетя Камила! Привет! — меня заметил еще один член семьи, судя по возрасту, мой пятнадцатилетний племянник.

— Шон, — улыбнулась ему, кивнув. — Добрый вечер всем!

— Камила! — Робеста наконец отдала девочек няне, которая повела их на места, чтобы покормить. Сама же драконица поднялась и пошла ко мне навстречу, распахнув объятия. — Как ты похорошела!

Я искренне ей улыбнулась, тоже разведя руки в стороны. Мы обнялись и расцеловались в обе щеки. Робеста была немного ниже братьев, но для женщины очень высокая. От нее приятно пахло чем-то хвойным.

— Спасибо! Ты тоже отлично выглядишь! — сделала ответный комплимент.

— Камила, рад тебя видеть! — тоже поднялся муж Робесты и, направившись ко мне, поцеловал руку.

— Добрый вечер, Фориус, — пришлось знатно напрячь память, чтобы извлечь из нее имя этого дракона. Из дневника Камилы я знала, что он значительно старше жены. Мистеру Линдерсу Фориусу было уже почти пятьсот лет, но выглядел он по-прежнему молодо, как и все драконы.

— Ну что, давайте ужинать? — подал голос Ринус, который тоже сидел за столом, но поднялся когда я вошла.

— Мы не подождем Родлина? — удивилась Робеста. — Слуги сказали, что он полетел в город по какому-то срочному делу и скоро вернется.

Я хмыкнула. Срочное дело. Да, пожалуй, увезти любовницу подальше от семейного поместья, когда услышал, что к тебе приехали родственники, это действительно важно и срочно. Во всяком случае, лучше, чем если бы она осталась ужинать с нами.

— Знаете, Родлин в последнее время очень сильно занят на службе, — натянуто улыбнулась я. — Работает не покладая рук на благо королевства. Он может прилететь еще очень не скоро. Было бы нехорошо заставлять всех ждать его одного.

— И то правда, — странно покосился на меня Ринус, кажется, только он один уловил в моем тоне иронию, которую я вложила эти слова.

— Что ж, хорошо, давайте поужинаем! — согласилась его сестра.

Я села напротив Ринуса, он сощурился, глядя на меня. И пока все устраивались, наклонился и шепнул:

— Все в порядке?

— Да, а что не так? — приподняла брови.

— Ты… — он замолчал, не в силах подобрать слова. — Не могу понять. Ладно, неважно.

Больше мы с младшим братом мужа не говорили. За столом было весело. Ринус снова рассказывал о жизни в академии и своей сессии, о разных адвокатских делах, с которыми ему пришлось столкнуться, Робеста хохотала так, словно была совсем юной девушкой, при этом муж смотрелд на нее с восхищением. Даже немного завидно стало… А еще я видела, что брат и сестра нежно любят друг друга, и от этого сердце замирало как-то по-особенному, я никогда не испытывала сильную привязанность к родственникам.

Потом Фориус рассказывал, как обстоят дела в его винограднике. Я знала, что он владеет большими угодьями и производит дорогое вино. Интересно было послушать о производстве, это отвлекало от мыслей о неверном драконе, который летает непонятно где. Да и какая мне к черту разница, где он сейчас?

Все вели себя со мной очень вежливо и даже душевно. Но я остро ощущала, что не принадлежу к этой семье. Они драконы, существа, которые будут жить долгие столетия, а я всего лишь человек, который через несколько десятков лет состарится и умрет. Как бы ни печально это звучало. Даже если бы я не собиралась разводиться с Родлином, он пережил бы меня и очень скоро забыл бы о моем существовании. Почему-то эта мысль била прямо в сердце. Нет, он не должен забыть о Камиле! Она должна оставить какой-то значимый след в его жизни. Он не должен… забыть обо мне…

Муж вернулся, когда наша трапеза уже подходила к концу. Он вошел в столовую, и я сразу почувствовала, как стало холоднее. И вовсе не от морозного воздуха, который он принес с собой. Супруг выглядел очень раздраженно.

— Всем добрый вечер, — бросил он так, что я сразу поняла: вечер вовсе не добрый.

— Брат, что случилось? — Робеста встревоженно на него посмотрела. — Что-то на службе стряслось?

Он сначала непонимающе на нее посмотрел, а потом, немного замявшись, как-то дергано кивнул.

— Да, не берите в голову. Прошу прощения, что не присоединился. Очень устал, извините, но я пойду приму ванну с дороги.

Родлин как будто даже не смотрел в мою сторону. И у меня сложилось впечатление, что намеренно. Не знаю почему, уж не мучает ли его совесть? Вот уж вряд ли!

— Конечно, дорогой, — мягко сказала Робеста. — Поговорим за завтраком. Отдыхай.

— Бедняжка, — притворно вздохнула я. — Так на службе умаялся!

При этих словах Ринус снова на меня странно покосился. Но остальные как будто ничего не поняли.

— Думаю, и нам нужно отдохнуть, — решила Робеста. — Правда, милый? — посмотрела она на мужа. — Да и малышкам пора в постели.

— Конечно, завтра будет много времени для того, чтобы наговориться и все обсудить. Надеюсь, наш правитель даст своим советникам выходной в День святого Игумнуса, все же это семейный праздник.

Когда все стали расходиться, я тоже поднялась и направилась к себе. Уже в коридоре меня нагнал Ринус.

— Мила, погоди! — он дотронулся до моего плеча, остановив меня.

— Да? — непонимающе посмотрела на него.

— Что случилось? — он серьезно вглядывался мне в лицо, пытаясь, наверное, прочитать мысли.

— Ничего, — дернула я плечами.

Молодой человек сощурился.

— И почему я тебе не верю? Рассказывай, что произошло.

Я долго ничего не отвечала, размышляя, стоит ли делиться планами. Ринус уже многое знал и помогал мне, но все же он оставался братом моего мужа. Интересно, на чью сторону он встанет, когда дело запахнет жареным? Мне почему-то казалось, что Ринус, хотя и не одобрял поведения старшего брата, не думал, что мое решение развестись — серьезное.

— Я не уверена, что хочу о чем-то рассказывать, Ринус, извини, — покачала головой и пошла вперед, направляясь к лестнице. Чувствовала себя очень уставшей после столь насыщенного на события дня.

— А я думал, мы стали друзьями, — как-то печально сказал он совсем тихо. Это заставило меня обернуться.

— Я уезжаю, Ринус, — сказала твердо. — Больше не могу здесь находиться.

— Как — уезжаешь? Куда? — не понял он.

— Еще не знаю, только бы подальше от Родлина.

— Мила, — он приблизился ко мне. — Давай поговорим.

— А мы что делаем? — улыбнулась я.

Хороший он, этот Ринус. В который раз пожалела, что Камиле не он достался в мужья. С ним все было бы по-другому.

— Не здесь, — сказал собеседник. — Пойдем, — он взял меня за руку и повел за собой. Я не сопротивлялась, в конце концов, мне нужен союзник в этом деле. Так почему бы не подключить Ринуса?

Он привел меня в помещение, которое примыкало к столовой. Я сюда еще не заходила, потому что за дни, проведенные в этом поместье, так и не нашла времени, чтобы обойти все помещения.

Я назвала бы это чем-то вроде комнаты отдыха. Здесь располагался большой очаг, не такой огромный, как в библиотеке, но и зал был поменьше. Возле камина стоял мягкий диван на резных ножках и несколько кресел в комплект. Все было выдержано в классическом стиле, большой коричневый ковер добавлял уют этому месту, а несколько стеллажей с книгами дополняли интерьер. Отдельно стоял сервант со множеством бутылок сверху и большим разнообразием стаканов разных форм на нижней полке.

Ринус взмахнул рукой, отчего в камине запылали дрова. Других источников света не было, ну, или дракон их специально не включал.

— Что будешь? — посмотрел он на меня, подойдя к серванту.

— Что-то крепкое, — ухмыльнулась я.

— Поддерживаю, — сказал брат мужа и взял бутылку с темно-зеленой жидкостью, выбрал два широких бокала и наполнил их примерно на треть, вручив один из них мне.

Мы выпили по глотку. Я скривилась. Напиток оказался очень терпкий, обжигал рот и горло и пах хвоей, но после него по телу разливалось божественное тепло. Ноги почти сразу подкосились. Я подошла к дивану и на всякий случай села, а то мало ли что будет после второго глотка.

Дракон последовал за мной и, сев рядом, закинул ногу на ногу, глядя в огонь.

— Итак? — выжидающе посмотрел он на меня. — Почему ты решила уехать?

— Мне не место в этом доме.

— Ты здесь полноправная хозяйка.

— Неправда. Я не чувствую этого, Ринус.

— Что на этот раз натворил мой брат? — устало потер лоб дракон, верно интерпретировав мои слова.

— Ты правда хочешь это знать?

— Если бы не хотел, то позволил бы тебе пойти спать, — улыбнулся собеседник.

Я вздохнула и, махом опустошив весь бокал, полезла в карман за камнем. От такого количества напитка у меня сперло дыхание. Вытащила артефакт из мешочка.

— Это что? — непонимающе глянул на меня Ринус.

— Смотри, раз уж такой настойчивый, — невесело усмехнулась я и приложила хризолит к сердцу.

Перед глазами возникла сцена, которую я наблюдала несколько часов назад. Для полноты картины не хватало только стонов эльфийки, но образ и так был слишком говорящий и не оставлял ни малейших сомнений, чем занимался Родлин.

Ринус смотрел молча, вообще не проявляя никаких эмоций, но в его руке треснул бокал. Молодой человек зашипел и тряхнул рукой, потому что в его ладонь воткнулось несколько осколков.

— Ринус! — воскликнула я. — Твоя рука!

— Это ерунда, Мила, ерунда, — он потрясенно качал головой. — Черт! Черт! Вот чем он занимался весь день!

Я аккуратно положила камень в мешочек.

— Теперь понимаешь, почему я не могу больше находиться в этом доме? Я хочу развода. И этот камень послужит доказательством в суде.

— Не думал, что ты говорила серьезно, — он так близко к сердцу воспринял неверность своего брата, что я даже не знала, как на это реагировать.

— Почему тебя это так расстраивает?

Заметила в кармане пиджака молодого человека платок, который торчал треугольником, и, придвинувшись ближе, вытащила его. Без слов взяла его руку и, посмотрев, чтобы там не осталось осколков, принялась аккуратно перевязывать рану. Ринус не сопротивлялся.

— Для драконов брак — это очень серьезно. У нас очень редки разводы. Выбирая пару, мы почти наверняка остаемся в ней на всю жизнь.

— В семье не без урода, — усмехнулась я, уже смирившись с тем, что происходит в жизни, которая мне досталась «в наследство».

— Что? — не понял Ринус.

— Так… поговорка, — хмыкнула я, — у людей, — добавила, когда поняла, что, наверное, в этом мире так не говорят. Но почем Ринусу знать обычаи людей?

— Не понимаю, правда, не понимаю, как Родлин так может… Ты такая… — глядя мне в глаза, здоровой рукой он отвел один локон, который выбился из прически и упал на щеку. — Такая яркая, как звездочка. Дурак мой брат, такой дурак…

Я замерла, глядя, с какой нежностью на меня смотрит Ринус. Его глаза так напоминали другие черные глаза, которые никогда так не смотрели в мою сторону. И от этого больно сжалось сердце.

— Мне так жаль, Мила, видит небо, как жаль, что ты встретила моего брата…

— И мне жаль…

— Что здесь происходит? — услышали мы гневный возглас Родлина и тут же отпрянули друг от друга, как будто занимались чем-то недозволенным. Не знаю, возможно, со стоны наша беседа действительно выглядела слишком интимно.

Муж стоял в дверях, с высоты своего роста глядя на нас. Ринус поднялся и пошел навстречу брату.

— То же самое я хотел бы спросить у тебя! — повысил он голос.

— Это не я сижу с чужой женой посреди ночи в темной комнате непозволительно близко! — выпалил Родлин.

— Конечно, не ты! — жестким тоном откликнулся Ринус. — Ты ведь в это время забавляешься с другими женщинами.

В свете одного лишь пламени камина был плохо видно, но мне показалось, что Родлин на миг смутился. Он стоял в черном шелковом халате, который доходил до пола, несмотря на высокий рост его обладателя.

— Брат, осторожнее с обвинениями, — вкрадчивым голосом с тщательно сдерживаемым гневом сказал муж.

— Я все видел, Родлин! — выплюнул Ринус почти ему в лицо. — Скажи, это стоило того? Стоило страданий твоей жены?

Я сглотнула. Мне вовсе не нравился оборот, который принимал этот разговор. Боялась, что Ринус расскажет брату о камне. Мне вовсе не нужно, чтобы он знал о доказательствах его измены, которые я добыла.

Родлин не сразу сообразил, что сказать. Он открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег.

— Камила, выйди! — вдруг посмотрел Родлин на меня.

— Вот еще! — высоко подняла подбородок, глядя на благоверного со всем презрением, на которое только была способна. — Это и мой дом тоже, и я буду находиться там, где захочу, — вспомнила недавние слова Ринуса.

— Что ж, — он скрестил руки под грудью, зло взирая то на меня, то на брата. — Не знаю, что ты там видел и что наговорил моей жене, но, думаю, вам следует знать, что Сирена больше здесь не появится.

— Ох, неужели? — с сарказмом заметил Ринус. — Ты все же уговорил ее дотронуться до яйца?

— Именно. И она не является моей истинной.

Я тихо хмыкнула. Это объясняло, почему Родлин злой как черт. Объясняло, но ничего не меняло. Не будет Сирены, появятся другие. А я не собиралась больше терпеть к себе такого отношения.

Поднялась и, с достоинством прошествовав мимо обоих братьев, уже на выходе из комнаты повернулась и посмотрела на мужа:

— Полагаю, тебе будет приятно узнать, что я тоже здесь больше не появлюсь. Утром я уеду, Родлин.

— Что? О чем она? — скривился он. — О чем она лопочет? — посмотрел он на брата. — Что ты ей наплел?

— Она не «лопочет», — предельно серьезным тоном, тщательно проговаривая каждое слово, сказала я. — Она сообщает. И она, — я особенно выделила последнее слово, — желает, чтобы ты не говорил о ней так, будто ее здесь нет. Я уезжаю, Родлин, мне надоело все это, — развела руки в стороны.

— Бежишь к папочке? — зло усмехнулся он. — Ну, давай, давай.

— Мила поживет в городском доме нашей матери, который достался мне в наследство, — вдруг подал голос Ринус. — Я сам отвезу ее туда завтра.

Сердце наполнилось жгучей благодарностью к этому молодому дракону. Он меня понимает как никто другой. Мне лишь нужно временное убежище, чтобы не видеть этого мерзавца, а уж потом я налажу жизнь и куплю себе собственное жилье, пускай и не такое шикарное, как это поместье.

— Вы не посмеете! — чуть ли не взвизгнул Родлин.

— Ой ли? — я усмехнулась и, отвернувшись от них, пошла к себе, слыша, как братья еще долго о чем-то спорили на повышенных тонах, но мне уже было все равно. Я знала, что Ринус на моей стороне, и это придавало уверенность в силах. У меня все получится, только нельзя отступать! Менять жизнь трудно, особенно, когда она мне не принадлежит, когда все новое и незнакомое, но необходимо.

Я вошла в комнату, аккуратно расплела прическу, переоделась и уже забралась в кровать, когда в дверь сотряс мощный удар. Ее попытались открыть, но я заперла ее на ночь.

— Камила, открой! — крикнул муж и снова ударил дверь. — Слышишь⁈

Этак он все дом разбудит! Поджав губы, я поднялась с кровати и открыла комнату.

— Что тебе нужно, Родлин? — устало взирала на него. Если честно, ругаться больше не было сил, хотелось только лечь и уснуть на очень долгий срок. События сегодняшнего дня меня абсолютно вымотали.

— Что у тебя с моим братом? — вдруг завел он разговор, которого я совершенно не ожидала.

Родлин воспользовался моим замешательством и вошел в комнату, закрыв за собой дверь.

— Я жду ответа! — сказал он тоном, не терпящим никаких возражений.

— Ринус всего лишь пытался утешить меня после того, что я сегодня видела.

— И что же ты видела? — муж сделал шаг по направлению ко мне, а я отступила. Сейчас он казался не просто высоким — огромным. Он как будто заполонил собой все пространство комнаты. Как будто передо мной стоял не человек, а настоящий дракон. От него веяло таким жаром, что у меня голова закружилась.

Сколько бы я ни убеждала себя, что он мне безразличен, и я лишь хочу отомстить за Камилу, эта была не совсем правда. Он волновал меня, несмотря на свой сволочной характер. Хотелось врезать ему за то, что не давал покоя мыслям. Врезать так, чтобы рука онемела!

Он сделал еще шаг ко мне, а я снова отступила. Родлин злился, и я, ощущая его эмоции, почти не могла дышать. Это было трудно физически. Хотелось бежать от него как можно дальше, потому что эти черные дыры вместо глаз как будто заставляли внутри шевелиться все органы. Его присутствие было почти невыносимо.

— Все видела, — голос сел и совершенно меня не слушался, я могла только шептать. — То, как ты с этой эльфийкой… — продолжать я не могла, только тяжело дышала, все отходя от него, пока не уперлась в стену.

Он подошел вплотную, почти касаясь меня, и сказал:

— Я стараюсь для нашего благополучия. Для твоего в том числе.

— Что ты несешь⁈ — воскликнула во весь голос. — Ты вообще слышишь себя⁈

— Это ты послушай! — зашипел он мне в лицо, как настоящий змей. — Если я не открою яйцо в ближайшее время, меня сместят с должности советника!

— Да какая мне разница⁈ — не выдержала я. — Думаешь, мне есть до этого дело⁈

— Хочешь все это потерять⁈ — он обвел рукой комнату. — А если я лишусь покровительства короля, кто будет содержать поместье? Знаешь, сколько это стоит? Знаешь, сколько стоят слуги⁈ Разумеется, нет! Ты же привыкла ко всей этой роскоши! Так будь добра, терпи!

— Я не намерена ничего терпеть, Родлин. Больше — нет! — покачала головой, выждав паузу. — Можешь и дальше искать вторую истинную, мешать тебе я не намерена, но ноги моей здесь больше не будет.

— Хочешь опозорить меня перед обществом и королем⁈ — взбеленился он.

— А тебя только это волнует? — парировала я.

— Камила, послушай, — он сделал глубокий вдох, будто собирался с мыслями. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Почему? — он его близости кружилась голова, и мне очень не нравилось это состояние беспомощности, в которое он меня загнал. Он буквально окружал меня, уперев руки в стену с обеих сторон от меня.

Его лицо становилось все ближе и ближе. Он наклонился так низко, что мог бы поцеловать.

— Это подорвет мое и без того шаткое положение.

Я хотела засмеяться, но вместо этого получился всхлип.

— Ты знаешь, что не такой ответ хочет услышать женщина от своего мужа, — попыталась пошутить, чтобы не выдавать смятения, в которое он повергал меня этой мучительной близостью.

— Не уезжай, — он серьезно смотрел в мои глаза с расстояния нескольких сантиметров и добавил: — Пожалуйста.

А в следующее мгновение его губы коснулись моих, нежно и совсем не так, как этим утром. Он будто аккуратно пробовал меня на вкус, как будто никогда до этого не касался. Как будто это был наш первый поцелуй. Я только на миг замерла, все еще ощущая беспомощность. В какой-то мере понимала Камилу, почему ей так трудно жилось с этим драконом. Но воспоминания о его обнаженном теле рядом с другой женщиной ледяным душем отрезвили меня. Залепила ему звонкую пощечину, от которой жгло ладонь. Несколько секунд муж только таращился на меня, не веря в то, что я только что сделала.

— Убирайся из моей комнаты, Родлин. Глаза б мои тебя не видели! — выплюнула в него эти слова. — Убирайся! Убирайся из моей жизни!

Не думая о том, что могу кого-то разбудить, я кричала во весь голос, указывая ему на дверь. Муж, глядя на меня с ужасом, как будто в первый раз в жизни заметил по-настоящему, попятился.

— Вон! — не помня себя от беспомощной ярости, я схватила со стеллажа фарфоровую статуэтку дракона и, размахнувшись, со всей силы кинула ею в него.

Родлин увернулся и скрылся за дверью, позорно сбежав от моего гнева. А я не ограничилась одной статуэткой. Вся коллекция, которую собирала Камила, фигурка за фигуркой, полетела на пол. Я с яростью била все, до чего могла дотянуться, пока на полу не остались лишь острые осколки. Только тогда я без сил упала на кровать и… разревелась.

Переживания последних дней вылились в почти неконтролируемую истерику. Я била подушку от беспомощной злости. На этого несчастного дракона, на всю ситуацию в целом, на Камилу, на себя, в конце концов, потому что Родлин вызывал во мне те эмоции, которых я не должна, не имею права испытывать! Не могу себе позволить!

Только выплакав все слезы досуха, я успокоилась и, завернувшись в кокон одеяла, заснула, спасаясь от жуткой головной боли.

* * *

— Вот, — сказал Ринус, войдя в свой городской дом уже в человеческом обличье. — Располагайся и живи столько, сколько понадобится.

Я осмотрелась. Мы стояли в небольшой, но уютной гостиной. Ноги утопали в очень мягком светло-бежевом ковре, я тут же разулась, хотя обувь была чистая, ведь путешествовала я по воздуху на драконе. Ступням было приятно касаться объемного и нежного ворса. Я подошла к камину, провела кончиками пальцев по полке над очагом. Там стояли статуэтки из черного камня в виде драконов. Как «неожиданно»!

В камине запылали дрова. Я вздрогнула, все никак не могла привыкнуть к тому, что окружающие меня мужчины владеют магией, пользуясь ею так легко и непринужденно, что это выглядело даже естественно. Недалеко от камина стояла молочная в золотые полоски софа на длинных деревянных ножках и несколько кресел под стать ей с такой же обивкой, на окнах висели золотые бархатные портьеры, сейчас плотно задернутые. В целом интерьер чем-то напоминал комнату отдыха в замке моего мужа. Разве что бар поменьше, хотя и он содержал несколько различных по цвету напитков в красивых бутылках с пробками.

— Спасибо, Ринус, — обернулась к нему и улыбнулась. — Ты очень добр ко мне.

— Ничег этого не потребовалось бы, если бы мой брат вел себя с тобой по-человечески.

— А не по-драконьи? — засмеялась я.

Ринус не смог сдержать ответный смешок.

— Мне нравится твое чувство юмора, но я сейчас говорю серьезно. Мне очень жаль, что Родлин не смог сделать тебя счастливой. Но ты еще очень молода и сможешь найти себе более достойного мужа.

— Мужа? — я хмыкнула, начав снимать плащ и шапку, потом размотала шарф, положила все это на софу и протянула озябшие руки к огню, впитывая божественное тепло, которое от кончиков пальцев постепенно распространялось по всему телу. — Вряд ли я еще когда-то решусь выйти замуж.

— Твое сердце разбито, но, я уверен, что через некоторое время все наладится, и ты снова захочешь попытать счастья…

— Ринус, — я покачала головой. — Давай не будем так далеко загадывать. Сначала еще развестись нужно.

— Ты уверена в своем решении? Я помогу тебе подготовить документы для суда, но пойми, что это очень ответственное решение. И, каким бы противным ни был мой братец, я не хотел бы, чтобы вся его жизнь пошла под откос, если есть хоть малейший шанс того, что ты можешь передумать.

Я вздохнула и села на софу, глядя в огонь, Ринус подошел ближе, но рядом не садился, хотя я ощущала на себе его внимательный взгляд.

— Ты же сам все видел. Я не могу оставаться с ним, когда он ни во что меня не ставит.

Теперь пришел черед Ринуса тяжело вздыхать.

— Понимаю, и я хочу, чтобы ты знала, что я на твоей стороне. Если бы я был на его месте, то… — молодой человек замолчал.

Я повернулась к нему.

— То что?

— Предпочел бы лишиться должности советника, но не стал бы тебя расстраивать.

Я улыбнулась, но в эту улыбку не вложила ни капли радости. Ринус очень милый, милый и заботливый, но он не мой муж, и глупо говорить, а что было бы, если. Все равно мы не можем примерить чужую шкуру на себя. Как бы ни иронично это звучало от меня.

— Я, пожалуй, полечу обратно, а то Родлин и так меня не жалует…

— Знаешь, если бы я его не знала, то решила бы, что он ревнует меня к тебе, — усмехнулась чуть более весело.

— Я не против немного подразнить братца, — вернул мне улыбку Ринус. — Но лучше не злить его по-настоящему, это все-таки дракон, который в два раза старше меня и к тому же открывший магию стихии. Мила, тебя это тоже касается.

Я развела руки в стороны.

— Постараюсь не сильно навлекать на себя его гнев.

— Жаль, что все происходит в День святого Игумнуса, самый семейный праздник, — снова вздохнул хозяин дома. — А ты вынуждена быть здесь одна… Но и я не могу остаться, иначе это вызовет ненужные слухи.

— Нет-нет, что ты! — воскликнула я. — Лети к семье, все в порядке. Я привыкла быть одна, меня это не тяготит.

Ринус печально на меня посмотрел.

— Тебе точно ничего не нужно? Горничная придет только завтра, я редко пользуюсь ее услугами, потому что живу в академии, она только поддерживает в доме порядок, но я уже написал ей и попросил приходить сюда каждый день.

— Спасибо, — я встала и подошла к собеседнику ближе. — Мне ничего не нужно, правда.

— Располагайся, ходи, где хочешь, все, что видишь, к твоим услугам, — напоследок сказал Ринус. — А я постараюсь заглянуть к тебе завтра, составим письмо в королевский суд и подадим прошение. Не знаю, когда назначат заседание, ведь до новогодья остается меньше двух недель, возможно, король пожелает заняться вашим делом после праздничных мероприятий.

— Праздничных мероприятий?

— Ну да, на носу новогодний бал, а еще самое яркое событие зимнего сезона — гонки.

— Ты говоришь о гонках драконов, о которых рассказывал мне недавно?

— О них самых, — подтвердил брат мужа. — Жаль, ты никогда не была на них, с тех пор как Родлин перестал в них участвовать, он не желает и смотреть. Иначе он обязательно сводил бы тебя.

— А ты бываешь на них?

— Как же иначе? — хмыкнул Ринус.

— Тогда, может быть, пригласишь меня? — хитро улыбнусь я.

— Думаешь, это хорошая идея? — пожевал нижнюю губу молодой человек.

— Думаю, это позволит твоего брата, — хохотнула я.

— Значит, решено, — засмеялся в ответ собеседник. — А теперь мне действительно пора…

Сама не ожидала от себя, но я шагнула к нему еще ближе, сократив между нами оставшееся расстояние, и обняла дракона.

— Спасибо за все, что делаешь для меня…

Он на миг замер, даже не дыша, а потом нежно прижал к себе и коснулся губами моей макушки.

— Я всегда рад помочь, — голос его звучал глухо.

Мы простояли так довольно долго, точно не меньше минуты, Ринус не спешил меня отпускать, тогда я отстранилась первая, а он быстро отвернулся и, больше не глядя в мою сторону, стремительно поднялся на крышу дома, чтобы взлететь оттуда.

Он ушел, а я осталась одна. Снова. Мне не впервой проводить в одиночестве праздники, раньше это не тяготило, но теперь почему-то на душе было муторно. Я сделала так, как нужно, ведь Родлин не оставил выбора своим поведением, но почему-то от этого оставался горький привкус.

Подошла к шторам и немного раздвинула их. За окном горели фонари, освещая мощеную улицу. Дом Ринуса, что достался ему в наследство от матери, находился почти в самом центре города. Дракон сказал, что отсюда даже слышно, как бьют часы на башне в королевском дворце.

На улице начинало темнеть. Напротив светились большие окна пекарни, через них я видела очередь из покупателей, а несколько человек сидели за столиками и пили из белых чашек, закусывая чем-то вроде кексов. Я улыбнулась, представив, что они пьют какао. Здорово было бы сейчас оказаться там с кем-то близким…

В голову сразу пришел поцелуй с Родлином. Я вздохнула и сжала камень памяти, который держала в кармане. Теперь я сжимала его в кулаке каждый раз, когда ко мне лезли непрошеные мысли, чтобы не забывать о том, какой на самом деле этот мужчина. Думала о том, что Ринус успеет как раз к началу семейного ужина, а я не могла и не хотела сидеть с Родлином за одним столом.

С трудом оторвавшись от созерцания пекарни, отошла от окна и принялась исследовать дом. По сравнению с жилищем мужа городской дом был маленький, хотя все равно гораздо больше моей квартиры. Вышла из гостиной и сразу наткнулась на столовую. Помня о трюке в библиотеке, я проводила ладонью по стене в каждой комнате недалеко от косяков дверей, и там тут же возникал свет. Столовая соединялась с игровой, здесь стоял стол, который очень напоминал биллиардный, почему-то я подумала, что за ним во что-то играют. Потом нашла кухню, но решила пока в ней не хозяйничать, а дождаться горничную и все у той расспросить, чтобы что-нибудь не сломать или вообще дом не спалить, а то и несколько, потому что они стояли плотно друг к другу.

По лестнице я поднялась на второй этаж, где располагалось три спальни, небольшой кабинет и по совместительству библиотека. К каждой спальне примыкала ванная комната. Что интересно, в замке не было отдельных ванных, этот же дом, похож е, спроектировали и построили гораздо позже, а потому он выглядел более современным. И, о чудо! Здесь был водопровод! Самый настоящий! С холодной водой в кране, но со специальным устройством под металлической бадьей, которая служила ванной. Устройство помогало нагревать воду. Я достаточно быстро разобралась, как им пользоваться, разделась и по шею погрузилась в ванну. Как же хорошо, что не нужно звать никаких служанок, чтобы натаскали воды, и самой тоже не нужно этим заниматься, достаточно, как и в моем мире, повернуть краник…

Накупавшись вдоволь, я закрутилась в несколько пушистых светлых полотенец и выбрала себе спальню по душе. Комнату отделали в синих цветах: светло-голубые обои на стенах, темно-синие парчовые шторы, которые дополняли легкие белые гартины, ковер им в тон и тяжелое сине-голубое покрывало на широкой кровати. Еще здесь располагался белый деревянный туалетный столик с зеркалом.

Завтра запланировано много дел, и нужно встать пораньше, а сегодня можно просто отдохнуть. Я переоделась в сорочку, которую взяла с собой из поместья мужа, и легла спать, несмотря на ранний вечер, потому что из-за переживаний чувствовала себя разбитой и очень нуждалась в отдыхе.

Впрочем, спала я все равно не очень хорошо. Мне снился Родлин, он смотрел на меня черными, как сама ночь, глазами и приближался, а я не могла пошевелиться. Он подходил все ближе, пока я не начинала задыхаться и не просыпалась. И так несколько раз подряд за ночь. В конце концов я потеряла надежду выспаться и поднялась еще до рассвета.

Есть не хотелось совершенно, хотя на кухне можно было найти что-то из непортящихся продуктов. По правде говоря, я сильно нервничала, а в такие периоды не могу впихнуть в себя ни кусочка.

Думала пойти на ежеутреннюю пробежку или хотя бы прогулку, но побоялась потеряться в незнакомом городе и решила отложить это на потом. Зато с удовольствием сделала зарядку. Тело Камилы не привыкло к такого рода движениям, но оно было очень податливым и на удивление с хорошей растяжкой. Я с удовольствием упражнялась, потому что это отвлекало от мрачных мыслей, а потом снова приняла ванну и, выпив воды, пошла в библиотеку, подозревая, что, если к этой части дома хотя бы немного приложил руку Ринус, здесь я найду все нужные книги.

И попала в яблочко! Надо сказать, чтиво оказалось чрезвычайно интересным. Многие законы походили на наши, другие мне были не знакомы, а некоторые и вовсе казались странными и нелогичными, но все же в чужой монастырь со своим уставом не лезут, поэтому я только мотала на ус и пыталась запомнить как можно больше информации, особенно той, которая касалась брачного законодательства.

Ринус оказался прав, я с легкостью могла оспорить наш брачный договор, потому что он противоречил «Закону о супружеской верности». Еще до полудня успела вдоль и поперек его проштудировать и даже начала составлять письмо в королевский суд. Делала наброски на бумаге, которую нашла на столе в библиотеке, там же обнаружилась перьевая ручка и чернила. Нужно было приспособиться, чтобы писать без клякс, но после нескольких изведенных листов я все же наловчилась.

На пару часов меня увлек процесс самого письма. Тут опять вступала в игру магия фонтана желаний. Я почти наверняка знала, что это именно его волшебство позволяло мне не только разговаривать на языке аркитанцев, но и понимать их грамоту. С письмом выходило примерно так же: я думала на своем родном языке, но стоило начать переносить слова на бумагу, как они становились странными символами и загогулинами, которые, впрочем, я прекрасно понимала. Точно так же, как и с устной речью, поиграла с незнакомыми для этого мира понятиями. Например, слово «холодильник» получилось без проблем написать на моем языке, который, конечно, сильно выделялся на фоне здешних символов.

В этом доме стояла тишина и спокойствие, не то что в замке мужа. Там я все время на кого-то натыкалась и сомневалась, нужно ли такое количество слуг, какое держал Родлин. Да и вообще, зачем ему такой огромный замок? Мне гораздо больше нравилось в городском доме. Утвердилась в желании после развода переехать в город. Я еще не знала, чем займусь потом, до этого еще нужно было пройти бракоразводный процесс. Однако вот так сидеть за столом, окруженной фолиантами, мне очень нравилось, от этого веяло романтикой в духе Англии XIX века.

Когда от напряжения начала болеть голова, я встала и подошла к окну, зачарованно уставившись на то, как снаружи танцевали снежинки. В пекарне напротив было довольно многолюдно, и я поняла, что проголодалась. Даже, вопреки обычным предпочтениям, захотелось съесть пирожное с какао.

Накинула плащ и, прихватив с собой несколько монет из тех, что дал мне Родлин в торговый центр, уверенно направилась в заведение напротив дома Ринуса, на входе нос к носу с ним же и столкнувшись.

— Мила! — широко улыбнулся он. — Тоже хочешь чего-то вкусного?

— Здесь подают какао? — посмотрела на него с ответной улыбкой.

— Еще какое! Я часто захожу сюда, когда бываю в городе, здесь продают самые вкусные пироги!

— Я не любитель мучного, — честно призналась молодому человеку. — Но за компанию съем кусочек.

— Вот и отлично! — он открыл дверь, пропустив меня внутрь.

Когда мы вошли, один из столиков как раз освободился, и я поспешила занять место, пока брат мужа делал заказ.

Меня удивляло, насколько органично современные в моем понимании вещи здесь соседствовали с чем-то старинным, оставшимся только в истории в моем родном мире. К примеру, в пекарне стояли огромные металлические кофе-машины, которые фыркали, очень сильно шумели и выдавали клубы пара, у аркитанцев был водопровод, они создали довольно современный свод законов, но при этом здесь не знали электричества, для освещения пользовались огнем и магией, а ездили в повозках, запряженных лошадьми, к тому же одежда сохранила привкус европейской моды XVIII — XIX веков. И главное, это все здесь невероятно гармонично сочеталось!

— Как прошел праздничный ужин? — поинтересовалась у Ринуса, когда он принес нам по чашке какао и по куску пирога. Хотя это не совсем так: себе мой спутник взял стразу три куска. Не знаю, куда в него столько вмещалось. Надо же, дракон-сладкоежка! Эта мысль заставила улыбнуться.

— Ну… — молодой человек сразу же набил полный рот и попытался говорить: — Я враг семьи номер один.

— Вот как? А я, наверное, уже и за члена семьи не считаюсь? — невесело хмыкнула, ковыряя маленькой трезубой вилкой свою порцию.

— Почему-то все решили, что я тебя науськиваю.

Я засмеялась. Ну да, кончено, Ринус виноват, а Родлин — белая овечка с нимбом над головой.

— Неужели и Робеста так думает?

— Она не одобряет образа жизни нашего брата, но считает, что твой отъезд — это слишком.

Жаль, что я не успела толком с ней поговорить, но мне было невыносимо оставаться с изменником под одной крышей.

Покачала головой:

— Прости, что из-за меня у тебя проблемы с семьей.

— Это ерунда, Мила, — он протянул руку и положил ладонь поверх моей. — Я очень сильно люблю брата и сестру, но все же всегда выступаю за справедливость, иначе не выбрал бы такую профессию.

Я посмотрела на его руку поверх моей, молодой человек как будто смутился и быстро убрал ладонь.

— Горничная еще не приходила? — сменил он тему.

— Нет, но это дало мне возможность провести несколько часов в тишине и даже начать составлять письмо в суд с прошением о разводе.

Он улыбнулся, и улыбка показалось мне не такой, как обычно. Сейчас она выглядела немного снисходительной.

— Не стоило, я же обещал, что помогу.

— Ну, мне не в тягость, все равно нужно было занять чем-то голову, — не слишком довольно, видя его реакцию, оправдалась я.

— Позволишь взглянуть? — спросил Ринус, когда мы вышли из пекарни и направились обратно в его дом.

— Конечно, ты же профессионал, — сказала без тени иронии.

Молодой человек посмотрел на меня, хитро прищурившись.

— Твой тон серьезен, но почему мне кажется, что ты надо мной насмехаешься?

— Не правда, — легонько пихнула его плечо своим, а сама удивилась, насколько хорошо он чувствует настроение собеседника. Из него получится замечательный юрист.

— Еще как правда! Ты только что подтвердила это своей улыбкой! — притворно возмутился Ринус.

— Что же, мне и улыбаться нельзя? — с деланным удивлением посмотрела на него.

Мы вошли в дом, сняли верхнюю одежду и направились в библиотеку. Ринус подошел к столу и взял несколько исписанных листов. Те, на которых я тренировалась, уже давно сгорели в камине, остались только наработки заявления в суд.

Ринус начал читать с улыбкой, но с каждой секундой лицо его становилось все более серьезным.

— А ты молодец, — наконец вынес он вердикт. — Где ты научилась так четко формулировать мысли и излагать их, словно самый настоящий адвокат?

— Да… нигде… — подошла к окну и стояла к собеседнику спиной, чтобы не он смог видеть выражение моего лица. — Просто много книг читала.

— Знаешь, мне кажется, мой брат очень сильно тебя недооценивает, Мила.

Он тихо подошел сзади и легонько положил руки мне на плечи. Мне нравился этот молодой человек, действительно нравился, но почему-то от его знаков внимания становилось немного не по себе, как-то неправильно это было. Совсем неправильно.

Я аккуратно высвободилась и отошла от него на пару шагов, глядя с улыбкой.

— Считаешь, что в таком виде можно подавать заявление?

— Да, — вздохнул Ринус. — Вполне, переписать начисто и можно подавать.

Кажется, он сам смутился, потому что не смотрел на меня, бегая взглядом по комнате.

— Знаешь, мне пора лететь, я еще обещал помочь Робесте пред отлетом…

Он отходил к выходу из библиотеки.

— Я прилечу завтра, и мы подадим заявление в королевский суд.

— Ринус, — окликнула его, когда он находился уже на середине лестницы, которая вела к выходу на крышу.

— Да? — посмотрел он на меня.

— Спасибо тебе за все.

— Мы же семья, — улыбнулся он и, пока я еще ничего не успела ответить, раскрыл дверь, скрывшись с моих глаз.

Я переписала заявление начисто, а потом пришла молодая и миловидная горничная Кэтрин, как она представилась. Когда мы познакомились, она помогла мне разобраться кое с чем на кухне. Теперь я знала, как в ее отсутствие заварить себе чай, например, или приготовить какую-то нехитрую еду. Ринус предлагал нанять кухарку, но я не согласилась. И так казалось, что я злоупотребляю его добротой. Пока Ринус не работал, он тратил свою часть наследства, доставшегося от родителей. Как-то это было неправильно, поэтому следовало скорее развестись, отсудить у Родлина часть имущества, в которое входил и замок, и тогда уже подумать, как распорядиться полученными деньгами, чтобы с комфортом устроить жизнь Камилы, а затем найти ведьму, которая помогла бы мне вернуться в свой мир. Ведьма на примете уже имелась. Оставалось навести порядок в жизни девушки, в чье тело я угодила.

Но при мысли о том, что я покину этот мир с магией и драконами, даже с такими противными, как Родлин, сердце невольно сжималось. В любом случае до этого еще далеко…

Вечером все же сходила на прогулку по району, к счастью, не заблудившись, и приметила небольшой парк, где можно побегать, ну, или быстро походить. Почему-то я сомневалась, что здесь часто можно встретить женщин на пробежке.

Придя обратно в хорошем расположении духа, зашла в облюбованную мной ванную комнату и принялась сразу же наливать воду в бадью. Хотела нагреть воду сильнее, потому что на улице было морозно.

Щеки раскраснелись, а глаза блестели. Впервые за несколько недель, что я здесь находилась, отметила, что мне нравится то, как я выгляжу. Да, еще не идеально, но тело довольно быстро принимало первоначальные формы, те, которые были, когда Камила выходила замуж за Родлина. Объемы таяли с каждым днем, и это доставляло мне удовольствие: следить за тем, как все меняется, незаметно, но без остановки. Тело, в которое я попала, расцветало, словно бутон розы.

Оставив ванну наливаться, пошла обратно в примыкавшую к ней спальню, на ходу стягивая с себя платье.

— Значит, это правда? Твоя затея с разводом настолько серьезная?

Я застыла, услышав голос того, кого меньше всего в тот момент ожидала увидеть. Прямо посреди спальни стоял Родлин Рейндбер собственной персоной. Я так и застыла, не до конца высвободившись из рукавов платья, оставшись лишь в легкой нижней рубахе. Не дом, а проходной двор какой-то! Замки что ли попросить Ринуса сменить?

Муж сжимал в руке письмо, которое я заботливо приготовила и оставила в библиотеке.

— Что ты здесь делаешь, Родлин? — наконец оправилась я от первого удивления.

— Это что ты здесь делаешь? — пошел в нападение он. — Ты должна находиться в моем поместье.

— Нашем, — поправила его я.

— Тем более, — неохотно признал супруг. — И что это за блажь такая, Камила⁈

Он смял письмо и кинул в пылающий камин. Я приподняла брови и с насмешкой сказала:

— Написать новое дело десяти минут, я прекрасно помню его содержимое.

— Зачем тебе это, Камила?

Он, кажется, действительно не понимал. Ну и… альтернативно одаренный же мне муженек попался, однако.

— Давай начнем с малого. Называй меня Милой.

— Но твое имя Камила.

— Считай это моей прихотью, — пожала я плечами.

— Как хочешь… Мила, — он выделил последнее слово.

Я усмехнулась. Кто там говорит, что старую собаку новым трюкам не выучишь?

— Спасибо, — сказала вполне искренне. — Так зачем ты приехал? Кажется, я ясно дала понять, что не горю желанием тебя видеть.

— Зато ты горишь желанием видеть моего братца, я смотрю.

Я вспыхнула за секунду, почувствовав, как изнутри поднимается гнев.

— На что это ты намекаешь⁈

— Ни на что, — хмуро откликнулся он и сел на кровать.

— Кажется, я не разрешала тебе садиться в моей спальне, — недовольно заметила я.

— Кажется, это вовсе не твоя спальня, — парировал он. — Она принадлежала моей матери, а теперь — моему брату.

— Что за мелочность? — покачала головой. — Уходи Родлин, пожалуйста, я устала, хочу принять ванну и лечь спать.

— Могу помочь, — вдруг широко улыбнулся муж.

Иногда мне казалось, что у него биполярное расстройство. То он оскорбляет и не замечает меня, то начинает шутить и заигрывать. Это вовсе не нормально!

Я заметила, как внимательно он смотрит на меня в тонкой белой рубахе, которая пропиталась потом от быстрой ходьбы на прогулке. Крылья носа мужчины чуть заметно подрагивали. Я пыталась скрыть то, что меня одновременно и смущал этот взгляд, и заставлял сердце биться чаще.

Да что ж такое-то⁈

— Зачем ты прилетел, Родлин? Что тебе не лежится в большой теплой постели? Зачем на ночь глядя лететь в город?

Я аккуратно вывернула платье и повесила его на спинку кровати, для этого пришлось немного приблизиться к мужу. Все еще сидя на постели, одним резким движением он схватил меня и притянул к себе. Его лицо оказалось на уровне моей пышной груди.

— Отпусти! — гневно воскликнула я, а у самой живот тугим узлом свело от одного этого движения, хотя он ровным счетом еще ничего не сделал, только вдыхал запах кожи.

— Ками… Мила… — сам исправился Родлин без поправления, прошептав мое имя.

— Отпусти, — уже не так уверенно и более спокойно повторила я.

Он аккуратно выпустил меня из рук, но чуть сжал мои ноги коленями, чтобы я не отошла.

Муж поднял на меня глаза, и в них снова пытал настоящий огонь. Если он смотрел на Камилу хотя бы с малой толикой того, как на меня сейчас, я понимала, почему она с радостью выскочила за него замуж.

— Не подавай это прошение в суд. Пожалуйста.

— Потому что ты будешь опозорен перед правителем и обществом, а еще можешь лишиться должности советника, — без вопросительной интонации сказала я.

— И не только… — произнес он, и голос звучал со странным придыханием.

— Есть еще какая-то причина? — я еле сдерживалась, чтобы не положить ему руки на плечи.

— Ты же хочешь меня, драконы чувствуют такие вещи, — уверенно сообщил Родлин.

— И что с того? — решила, что упираться бесполезно, он все равно мне не поверил бы, тем более — глядя в глаза с такого близкого расстояния.

— Зачем весь этот фарс с разводом?

— Уйди, Родлин, — я вдруг почувствовала, что безмерно устала. — Просто уйди.

Он поднялся и снова смотрел на меня с высоты своего немалого роста. Я хотела отойти от него, но не могла заставить тело повиноваться, как будто оно жило отдельно от меня. Только и могла, что, задрав голову, смотреть в черные глаза с огненными всполохами внутри.

— Не подавай прошение о разводе хотя бы до новогоднего бала, мы оба приглашены.

— Когда он будет? — все не могла оторвать взгляда от лица Родлина.

— Через три дня. Ты моя супруга, и должна появиться на нем рядом со мной, как и в предыдущие годы.

Хмыкнула. Читала я в дневнике у Камилы, как он был «рядом» на этих балах. Бедная девочка оба раза провела вечера совершенно одиноко. Окруженная множеством людей, она чувствовала себя бесконечно несчастной и обделенной вниманием того единственного, который жил в ее сердце.

— Три дня, а потом можешь подавать это чертово прошение. Постараемся все сделать тихо.

Ох, дорогой, кажется, ты не догадываешься о самом главном: что у меня имеются доказательства твоей неверности. Уверена, если бы он знал о том, что его имущество под угрозой, вел бы себя совершенно по-другому. И все же я действительно не желала скандала на весь свет, а потому медленно кивнула.

— У тебя три дня, а потом я подаю прошение.

— Все равно не понимаю, зачем тебе это? — внимательно глядя мне в глаза, он нежно убрал несколько локонов с лица, как вчера вечером — Ринус. Только если прикосновение молодого человека не вызвали во мне никакой реакции, то от рук мужа на коже словно оставались ожоги. Это было мучительно и приятно одновременно. — Ты ведь все потеряешь… — он медленно склонился ко мне, чуть приоткрыв губы, и я в самый рот прошептала:

— Увидишь…

Он издал звук, похожий на стон, и приник к моим губам яростно и резко, мягко обхватив ладонью затылок и не позволяя отстраниться. Я не могла пошевелиться, не могла сделать вдох, так остро влияла на меня близость этого человека, близость этого дракона. Я как будто ощущала крылатого ящера где-то у самой поверхности груди Родлина. Как будто он в нетерпении трепетал крыльями и выдыхал огонь. Огонь! Он мог опалить меня, поглотить, но страшно не было, хотелось только быть рядом…

И в тот момент, когда я, будто против воли, обвила его талию руками, ощутила, как по босым ступням потекла теплая вода. Резко отстранилась от мужа.

— Черт! Ванна! — кинулась выключать воду.

Я и забыла про нее, а она все набиралась и набиралась, и в конце концов перелилась через край, затопив все помещение.

Пока я искала какие-то тряпки, чем можно убрать жидкость, чтобы та не протекла на первый этаж, Родлин вошел внутрь и принялся шептать заклинание. От воды стал быстро подниматься пар, и буквально через несколько минут весь пол оказался сухой.

— Это все из-за тебя, — я указала на него пальцем, сказав это обвинительным тоном.

— Прости, — он почему-то не спорил, хотя я этого более чем ожидала. — Я ведь все исправил. Еще можно все исправить.

Смотрела на него и не понимала, говорит ли он сейчас о затопленной ванне или о своей жизни.

— У тебя есть три дня, Родлин, а потом я подаю на развод, — твердым тоном сообщила я.

Когда он находился не так близко, перечить ему было гораздо легче.

— А теперь убирайся отсюда вон!