Глава 8

Родлин Рейндбер

Мне снова снилось, будто я участвую в гонках. Сколько лет прошло с тех пор, как я в последний раз делал это, а сны не оставляли в покое. В такие дни я просыпался в поту, а иногда и с криками, а после долго не мог избавиться от горького привкуса, который оставляли сны, ведь больше всего на свете мне хотелось снова почувствовать, как все нутро переворачивается от азарта. Прийти к финишу первым! Обойти всех соперников, все ловушки! Переиграть всех!

Вместо этого я должен был натягивать нарядный костюм и служить одним из советников его величества. Это никогда не привлекало меня, загоняя в состояние апатии все сильнее и сильнее с каждым годом. Крепкие напитки по вечерам немного помогали, притупляя чувство горького сожаления о том, как поменялась моя жизнь после смерти отца.

И все же я не мог по-другому. Не мог поступить так, как хочется мне. Мне мог, потому что нес ответственность за наследие, которое оставил мне отец, потому что… потому что это я его убил!..

Мысли об этом медленно убивали и меня самого. А все этот чертов фонтан желаний, будь он неладен! Это дар и проклятие семьи Рейндберов. Он находился на территории фамильного поместья многие тысячелетия. Не знаю, когда он появился там, но задолго до того, как один из моих предков получил эту землю от короля.

Мы с отцом никогда не были сильно близки, попросту не понимали друг друга, однако он всегда сильно влиял на меня, внушая, что я бесполезно трачу жизнь, участвуя в турнирах. В этом вопросе мы никогда не находили компромисса. После каждой гонки дома меня ждал очередной бесполезный разговор. И каждый раз отец говорил мне одно и то же: рано или поздно я унаследую его место в совете, и мне пора браться за ум, пора заниматься чем-то действительно полезным, а не рисковать жизнью на турнирах.

Он не понимал, что это приносило мне счастье. Не желал понять! Не желал прислушаться ко мне, своему старшему сыну. Каждый раз только твердил, что мог бы понять такое поведение Ринуса, потому как он как младший сын и не нес на крыльях такого груза ответственности, как старший.

Но по иронии судьбы Ринус всегда был серьезнее меня. Да, мы вместе кутили, я любил брать младшего братца поразвлечься, особенно после очередной победы на турнире. С Ринусом, в отличие от отца, мы всегда находили общий язык. Но все же братишка никогда не желал рисковать, мечтая в будущем основать юридическую фирму. Мне же риск был жизненно необходим, без этого оба дракона во мне как будто начинали бунтовать и ссориться. Они рвались из моей груди, как дикие звери из клетки.

Однажды мое поведение окончательно доконало отца. Во время очередной гонки я пришел вторым и оказался достаточно серьезно ранен. В тот раз родитель поставил мне ультиматум: или я отказываюсь от турниров, или он лишает меня наследства.

Я получил удар ниже пояса. Для драконов наследство — это не только финансовая стабильность. Это нечто гораздо более ценное. Мы гордимся своим родом, знаем всех предков. Лишиться наследства означало для меня не только остаться без денег и дома, это я пережил бы с легкостью, ведь участие в гонках приносило хороший доход. Нет, если бы отец лишил меня наследства, это означало бы, что весь мой род отвернулся бы от меня. Когда я думал об этом, все мои предки до двадцатого колена как будто с осуждением смотрели из глубин древности. Я не вынес бы этого!

И тогда я пошел к чертовому фонтану желаний. Знал, что не нужно. Прекрасно осознавал, что этот артефакт бесконечно силен и вместе с тем бесконечно своенравен. Наша семья столетиями не прибегала к нему за помощью, потому что всем известно: результат загаданных желаний может быть совершенно непредсказуем. Но в тот день я был расстроен и зол на отца, чувства как будто застилали глаза, и я не мог мыслить здраво.

Это самое ужасное решение в моей жизни, и, видит небо, если бы я только мог вернуться в тот день и не подходить к злосчастному фонтану, я так и сделал бы! Но никто не властен над временем, и я должен буду до конца дней нести это бремя — знание того, что именно я стал причиной гибели отца. Мы мне понимали друг друга, но я все равно любил его. Только осознал это, к сожалению, слишком поздно, когда уже ничего нельзя было исправить.

Я всего лишь хотел избавиться от влияния отца, хотел стать свободным от его постоянных увещеваний. И загадал это: стать самостоятельным, не потеряв при этом право принадлежать роду Рейндберов.

Не знаю, как именно я думал, что это произойдет. А реальность ударила под дых: через три дня после того как я это загадал, отца срочно вызвали во дворец. Несмотря на сгущающиеся на небе тучи, он полетел. Я помню, как просила его мать отложить полет или ехать в столицу на лошади, потому что все драконы знают, насколько опасны бывают полеты во время непогоды, но отец не послушал свою жену. Он лишь выполнял волю короля…

Его убило молнией по дороге в столицу.

Я не хотел этого! Не хотел, чтобы мое желание сбылось именно так! Никогда даже мысли подобной не мелькало, но фонтан желаний рассудил по-своему. С тех пор я старался к нему даже не приближаться.

Мне пришлось взять на себя все обязанности отца, а их оказалось непомерно много. Даже и не подозревал, что управлять огромным поместьем и целым штатом слуг так утомительно, никогда не задумывался о том, насколько бремя службы советником короля тяжело. На меня все свалилось в один миг, в том числе и ответственность за продолжение рода. А все знают, насколько драконам бывает непросто завести потомство. Мы можем жить больше тысячи лет, но за это время так и не обзавестись наследниками. Наверное, природа очень предусмотрительна, ведь если бы драконы плодились так же, как люди, очень скоро нам негде было бы жить.

В один день моя жизнь полностью поменялась. И все всем виноват только я один! Никто не знал о том, что я ходил к фонтану желаний. Теперь я и сам понял, насколько это была ужасная задумка. Видя, как убивается мать, как плачет сестра и горюет младший брат, я не нашел в себе силы признаться в том, что смерть отца на моей совести. Я просто гребаный трус и ненавидел себя за эту слабость!

Не мог рассказать семье об этом, страшась, что они возненавидят меня так же сильно, как я себя, но решил искупить вину, полностью поменяв образ жизни. Как того и желал покойный родитель, я оставил турниры, посвятив себя службе королю.

Самое ужасное, что это совсем не приносило облегчения. Становилось только хуже. Мне было чуть за семьдесят, когда я вступил в должность советника его величества, и другим членам правления это очень не нравилось, потому что они все в разы старше. Мне постоянно строили козни, против меня плели интриги, пытаясь выставить перед королем не в лучшем свете. Все двадцать лет после смерти отца меня не оставляли в покое, я только и делал, что отбивался от них. Наверное, проще всего было бы отказаться от должности, тем самым облегчив себе жизнь, заняться чем-то вроде выращивания винограда, благо земли вокруг поместья плодородные, но огромное чувство вины перед отцом не позволяло этого сделать. Я обязан был продолжать его дело, чего бы это ни стоило! Только в страданиях я видел искупление.

И все же я имел одно преимущество, которое мог использовать против недругов: мне повезло родиться с двумя яйцами. Существует теория, что так происходит, когда в утробе матери растут драконы-близнецы, но один из них поглощает другого. Выходит, я стал убийцей еще до того как родился… И все же я собирался использовать то, что выделяло меня среди других, чтобы сохранить должность.

Всеми правдами и неправдами искал истинную, чтобы открыть яйца. Я не только ходил к оракулу, но и обращался к ведьмам, спустя много лет поисков нашел одну умелицу, которая смогла помочь. Пришлось заплатить ей целое состояние, но она раздобыла артефакт, который указал, что моя истинная не является драконицей, и даже навела на след Камилы.

Я не рассчитывал жениться не на представительнице своего народа, потому что браки между драконами и представителями других рас — явление довольно редкое. Но мистер Карлейн, отец Камилы, не согласился на то, чтобы она дотронулась до моего яйца, пока мы не заключили магический договор о том, что в случае, если она высвободит магию хотя бы одного яйца, я женюсь на ней. Стоит ли говорить, что я готов был пойти на какие угодно условия, только чтобы она сделала из меня полноценного дракона с магией?

Камила была милой девушкой, скромной и хорошо воспитанной, но она никогда не вызывала в моей человеческой стороне отклика. Сказать по правде, я вообще не думал о том, что способен кого-то полюбить. Даже в юности я никогда не испытывал к женщинам того, что описывают в книгах, что рассказывали мне товарищи и друзья, о чем по секрету делился Ринус.

Ни одна женщина не заставляла сердце трепетать. Конечно, я испытывал страсть, мне хотелось обладать прелестными созданиями, и я всегда добивался своего, но интерес быстро пропадал. Ни разу не хотелось проснуться рядом с кем-то из них, просто обнять или взять за руку без какой-либо цели. Все это казалось ненужной лирикой.

Я умел ухаживать, не без этого, но все только ради развлечения или извлечения пользы! Ринус иногда шутил, что все мои чувства к женщинам достались тому близнецу, который погиб еще в утробе матери. Может, так оно и получилось. Разве мы вольны заставить себя что-либо чувствовать или не делать этого?..

Я никогда не обманывал Камилу, она знала, что я ее не любил. Но ей, похоже, было на это плевать. Мистер Карлейн заботился о дочери. Будучи представителем среднего класса, он хотел, чтобы она жила в роскоши и никогда ни в чем не нуждалась, но сама девушка не думала о состоянии, она была в меня влюблена до чертиков.

Сперва это даже забавляло и в какой-то степени льстило, что кто-то может обожать меня до безумия. Но со временем ее бесконечная преданность, покорность и нежелание спорить стали раздражать. Спасало только то, что ледяной дракон внутри меня был привязан к этой девушке.

Каюсь, но иногда я специально провоцировал ее на ссоры, чтобы почувствовать к ней хоть что-то, но Камила не шла на конфликты! Она только запиралась в комнате и плакала. Испытывал ли я из-за этого вину? Да, черт побери! Настолько, что не мог прикоснуться к ней даже ради того, чтобы получить наследника. Драконы, рожденные от истинных, очень сильны. Это работает, даже если истинная почему-то оказалась не драконицей. По этому поводу я не беспокоился, но Камила была мне неинтересна.

Первое время я еще пытался узнать ее получше, вывести на разговор, но жена в моем присутствии словно каменела. Она не могла связать и двух слов, поэтому, прожив с ней несколько лет, я окончательно потерял всякий интерес.

Мне было безмерно жаль ее, а хуже всего то, что она прекрасно видела, как я продолжаю искать вторую истинную, чтобы открыть другое яйцо. Не настолько я бесчувственный, каким меня все привыкли считать. Прекрасно осознавал, что мои методы поиска обижают жену. Осознавал, и от этого становилось еще хуже.

Мистер Карлейн хотел сделать для дочери как лучше, но получилось так, что она попала в темницу. Она отказалась от друзей, все время проводила в поместье, не соглашалась летать со мной, потому что боялась высоты, хотя ледяному дракону было бы приятно нести на себе истинную. Лишь изредка Камила ездила навещать отца. Я видел, что она несчастна, и от этого отстранялся от нее все больше и больше, надеясь, что она перестанет любить меня, и нам обоим полегчает.

Посещать спальню Камилы я мог только под действием крепких напитков, потому что это чертово чувство вины не давало расслабиться в ее присутствии. Днем же было легче отстраниться от нее и вовсе не думать о жене, занимаясь делами. И это тоже ее обижало, но что я мог поделать? Мы словно говорили на разных языках!

Нелюбимая жена, нелюбимая должность, нелюбимое поместье, которое после смерти отца давило темными каменными стенами… Это все загоняло меня глубже и глубже в апатию. Я все делал через силу, совершенно потеряв всякий вкус к жизни.

А еще эти предполагаемые истинные… Видя перед собой богатого дракона с высокой должностью при дворе, они не собирались просто так касаться яйца. Каждая пыталась урвать кусок пирога.

Но что я мог им пообещать, когда место жены уже занято? Я готов был дать деньги или поддержку при дворе, но, как оказалось, не всем этого достаточно. А, как я успел убедиться, все женщины падки на одно чувство: любовь. Почти всегда верное средство. И я пользовался умениями обольщения, отточенными за долгие десятилетия: очаровывал их, заставлял влюбляться в меня, желать меня так, что они готовы соглашались пойти на любые уступки.

Порой от этого мне становилось противно, хотелось головой об стену биться от того, в кого я превратился: пользовался их сердцами и телами, чтобы достичь желаемого. Но я слишком далеко зашел, чтобы останавливаться. Моя вторая истинная была где-то совсем рядом! Ринус и Робеста все время пытались меня вразумить, что я поступаю с Камилой непорядочно. Как будто я сам этого не понимал!

Во мне что-то неотвратимо менялось, и это мне совсем не нравилось. После смерти отца во время грозы я теперь места не находил, в такие моменты особенно остро ощущая свою никчемность, слабость и трусость. Я боялся раскатов грома, потому что каждый из них как будто пронзал меня насквозь, напоминая о том, что я наделал.

Впрочем, иногда тучи над головой сгущались так сильно, что я улетал из поместья к океану, долго сидел на скалах и думал о том, что было бы легче всего, начнись сейчас гроза. Я расправил бы крылья и летел сквозь ливень под вспышки молний, летел бы, пока не нашел бы свой конец.

А потом брал себя в руки и возвращался в нелюбимый замок к нелюбимой жене, чтобы потом полететь на нелюбимую службу. Наверное, в какой-то степени я себя уже похоронил. И делал все только лишь потому, что так надо. Я совсем не видел света впереди. Надеялся только на то, что когда открою второе яйцо, другие члены совета оставят меня в покое, и я смогу чувствовать себя хотя бы в этом немного свободнее.

Я смертельно устал.

А потом Камила пошла к злополучному фонтану желаний… Я как раз прилетел из города, когда увидел, как на поверхности воды плавают ее пышные юбки. В первый момент сердце екнуло. Решил, что она утопилась. Видит небо, не простил бы себе, если бы из-за меня и этого фонтана еще кто-то лишился бы жизни!

Я был так зол на нее, что хотел собственноручно задушить, когда вытащил из воды живой! Но с тех пор она поменялась. Вдруг стала дерзить и насмехаться, она теперь со мной говорила, не теряясь и не походя на бледное привидение! Я был сбит с толку, не понимал, что происходит. Неужели она загадала стать смелее? Камила, вернее, как она попросила ее называть, Мила, не признавалась, сказав, что потеряла память. Только я совсем в это не верил. Мне кажется, она так нарочно сказала, чтобы не рассказывать, что именно попросила у фонтана.

Новая версия жены вызывала смешанные чувства. Она как будто… стала сильнее. Я никогда прежде не замечал в ней внутреннего стержня, она была податливая и пресная, а теперь… Даже не мог сказать, что конкретно меня в ней привлекало. Да и огненный дракон будто взбесился. Он чувствовал, что его истинная близко. И я искренне думал, что моя истинная — та эльфийка, Сирена Кондур, потому что это началось в тот день, когда я с ней познакомился. Именно после встречи с ней я вернулся из города и нашел жену, утопающую в фонтане.

И все же Сирена оказалась не моей истинной. Чтобы это проверить, пришлось задействовать все умения обольщать. Сильно удивившись, что Мила вдруг согласилась на полет со мной, я отвез ее в город, а сам полетел за Сиреной. Нужно было, чтобы она как можно быстрее дотронулась до яйца, и ради этого я сделал бы все что угодно.

После некоторых уговоров эльфийка согласилась снова лететь ко мне в поместье. Но, сказать по правде, дракону совсем не понравилось нести ее на спине, хотя часом ранее, когда я нес Милу, ящер был счастлив… Это настолько странно, учитывая, что я бессознательно принял обличье огненного дракона, а не ледяного, что я предпочел об этом вовсе не думать.

Пока Ринус ходил с Милой по лавкам и выбирал подарки, я отнес Сирену к себе в дом. Мы говорили, я рассказывал ей какие-то шутки, видя, что Сирена увлечена мной. Мы пообедали, и я перешел к серьезным действиям, хотя она оказалась не так проста, как я предполагал. Планировал, что уговорю ее дотронуться до яйца и успею вернуться за женой в город, но все пошло не по плану.

Сирена долго не поддавалась уговорам, пока я не пресек ее возражения и шуточки глубоким поцелуем. Конечно, он перерос в нечто гораздо большее. Я видел, что уже не успеваю за Милой, но знал, что Ринус о ней позаботится. Это всего еще одна капля в море моей вины перед ней. Для меня же самое главное было заставить Сирену коснуться яйца. И я своего добился. После нескольких часов любовных утех она, уставшая и довольная, согласилась попробовать.

Каково же было мое разочарование, когда ничего не произошло! Яйцо в ее руках осталось холодным и каменным! Я не мог в это поверить, потому что почти уверился в том, что именно Сирена — моя истинная. Реальность снова била наотмашь. А потом еще слуги донесли, что сестра с мужем прилетела. Пришлось, словно вору, убегать из собственного поместья, унося любовницу на спине, потому что из-за снега отправить ее в карете я не смог бы.

Жизнь, похоже, решила меня добить. Мало того что я не нашел вторую истинную, так первая, моя жена, подняла бунт и вбила себе в белокурую голову, что хочет со мной развестись!

Это окончательно выбило меня из колеи! Да, она ничего не получит в случае развода, но я буду опозорен на все королевство! Разводы в драконьем обществе — вещь крайне редкая, почти невозможная.

Не знал, что меня злит больше: ее самоуправство и безрассудное поведение, или то, что я вдруг почувствовал, как меня к ней тянет! Эта ее язвительность, то, что она со мной спорила, то, что уже несколько раз выгнала из спальни разжигало пламя, которое буйствовало внутри и не позволяло нормально существовать. А ко всему прочему Мила как будто сблизилась с Ринусом. Он говорил, что только помогает ей как родственник, но я же видел, что она ему нравится! И это так сильно злило, что хотелось его ударить!

Последней каплей стало то, Мила уехала от меня жить в город. И не просто куда-то, а в дом к Ринусу! И плевать, что он там не жил. Это доводило меня до ярости! И я, бросив все, помчался к ней, чтобы выяснить причины, по которым Мила так резко поменяла ко мне отношение.

Но и тут все снова пошло не по плану. Я увидел ее в тонкой сорочке, и у меня напрочь вылетели мысли из головы. Она так сладко пахла! Хотелось обернуться ее запахом, раствориться в ней! Я смотрел на нее, а внутри жег огонь, который причинял почти физическую боль, когда я не касался ее. Все, чего я хотел, — обладать ею, но Мила безжалостно выгнала меня. Единственное, чего я добился, — немного отсрочить свой позор с этим дурацким разводом. От него меня отделял лишь королевский бал, на котором мы с Камилой по традиции должны были появиться вместе.