Глава 28

Я прижала к груди потрёпанного медвежонка Степы, втягивая его знакомый, успокаивающий запах. В темноте детской экран телефона светился неестественно ярко. Я набрала номер Дмитрия, моего адвоката.

Он снял трубку почти сразу — голос был собранным, без тени сна.

— Дмитрий, извините, что поздно. У меня... экстренная ситуация. Муж днем еще увез ребёнка в неизвестном направлении. И вот уже в ночи заявился в дом. Один. И теперь, — я все же всхлипнула, — он шантажирует меня. Говорит, я должна подписать все бумаги, какие он скажет, дать интервью в его защиту... и только тогда, может быть, разрешит мне видеться с сыном. Я не знаю, где мой сын. Не знаю с кем он, все ли у него хорошо.

Я слышала, как на той стороне зашуршали бумаги. — Без паники, Екатерина. Первое — вы сама в безопасности? Какая обстановка? Он применял какое-либо физическое воздействие, когда угрожал? Если нужно, я могу подъехать. — Нет-нет, только запугивал. Да и приезжать не нужно. Он... он спит. Пьяный сильно. Но я не знаю, что делать. Как найти Степу?

— А где сейчас муж? — его голос стал ещё более сосредоточенным. — В гостиной, на диване. Спит.

На какое-то мгновение адвокат задумался. — Хорошо. Есть ли у вас доступ к его телефону?

Я замерла. Телефон? Он всегда был при нём. И он шага без него не ступал. Наверняка в кармане. Ведь вырубился Сергей прямо в костюме. — Я... не знаю. Могу попытаться его достать. Но если он не проснётся...

— Слушайте внимательно, — Дмитрий говорил чётко, давая мне прямые инструкции. — Если вы сможете незаметно взять телефон и подключить его к любому компьютеру через кабель, я удалённо смогу получить полную распечатку звонков и сообщений. И главное — историю геолокации. За последние сутки. Мы вычислим, где он был, куда мог отвезти ребёнка. Это самый быстрый способ.

Я нервно сглотнула. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на то конце трубки. Спуститься вниз. Подойти к этому спящему... врагу. Засунуть руку в его карман или найти телефон рядом. Вытащить. А если он проснётся? Если его пьяный сон окажется чутким? Вспомнится его хватка на моих запястьях. Его шёпот: «Уснёшь и не проснёшься».

— Я... я боюсь, — прошептала я, и в этом признании не было стыда, только голый, животный страх. — Понимаю, — сказал Дмитрий, и в его голосе впервые прозвучало нечто, отдалённо напоминающее сочувствие. — Тогда альтернатива — ждать утра и вызывать полицию с заявлением о похищении. Но это займёт время. И даст ему фору. Он может переместить ребёнка. Решайте. Я на связи. Если решитесь — как подключите телефон к компьютеру, сразу звоните. Я запущу процесс. В крайнем я могу приехать т взять удар на себя. Но мне понадобится около часа, чтобы до вас добраться. Так что же?

Тянуть было нельзя. Мой малыш сейчас был где-то совсем один.

— Я… я сама попробую. Ждите звонка.

Я сидела, сжимая медвежонка и телефон, и смотрела на полоску света под дверью. Оттуда доносился тяжёлый, неровный храп. Сейчас это был звук опасности. Но за этим звуком, где-то в неизвестности, был мой сын. Напуганный, одинокий, не понимающий, что происходит.

Страх за него оказался сильнее страха перед спящим внизу монстром. Я медленно встала, положила медвежонка на место, и вышла из комнаты. Каждый шаг по лестнице вниз отдавался в тишине гулким предательским звуком. Я замерла на полпути, прислушиваясь. Храп не изменился.

В гостиной было темно, только свет уличного фонаря падал на его фигуру. Он лежал в той же позе, рот чуть приоткрыт. Я подошла ближе, задерживая дыхание. Сначала осмотрела журнальный столик — пусто. Потом осторожно, кончиками пальцев, нащупала карман его брюк. Там что-то было. Твёрдое, прямоугольное.

Пальцы коснулись прохладного стекла. Я потянула. Телефон зацепился за подкладку. Я замерла. Он крякнул, ворочаясь, и откинул голову назад. Я вжалась в пол, не дыша, готовая в любую секунду отскочить и бежать. Но он лишь облизал губы и снова погрузился в тяжёлое забытьё.

В этот момент он крякнул во сне и повернулся на бок. Я вжалась в тень, прижав телефон к груди.

Страх был липким и холодным, он обволакивал всё тело. Но я снова протянула руку, осторожно высвобождая устройство. Наконец, оно оказалось у меня в ладони. Первая часть — выполнена. Но теперь предстояло самое сложное — разблокировать.

Я знала, что у него стоит и Face ID, и отпечаток. С фейсом было бесполезно — темень, да и глаза закрыты. Оставался палец. Но какой? Большой? Указательный? Он спал, сжав руку в полурасслабленный кулак.

Я осторожно взяла его правую руку. Она была тяжёлой, безвольной. Я попыталась распрямить указательный палец и приложить его к сканеру на телефоне. Не считывалось. Палец был не в том положении. Я попробовала разжать большой палец. Он сопротивлялся, мышцы были напряжены даже во сне.

Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Каждая секунда ожидания была пыткой. Я переключилась на другую руку. Она лежала на животе. Медленно, миллиметр за миллиметром, я приподняла её и приложила большой палец к сенсору.

Экран телефона вспыхнул. Разблокировано.

Облегчение было таким острым, что у меня потемнело в глазах. Но в этот самый момент его пальцы — те самые, которые только что были вялыми, — вдруг сомкнулись вокруг моего запястья железной хваткой.

Я ахнула, леденящий ужас парализовал всё тело. Его глаза открылись. Мутные, невидящие, но открылись. Он смотрел сквозь меня, в никуда, но рука держала с невероятной силой.

— Не надо... Не бери! — прохрипел он без связи с реальностью.

Мир сузился до точки — до его хватки и до вспыхнувшего экрана в моей другой руке. Я думала, сердце остановится. Но инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Я не дёрнулась. Я замерла, и сама не узнав свой голос, начала тихо-тихо приговаривать, как убаюкивая ребёнка:

— Тихо... тихо... всё хорошо... спи... спи…

Он всхрапнул, его веки задрожали. Секунда, другая... Хватка ослабла. Его пальцы разжались, рука бессильно упала. Он снова провалился в сон, глубже прежнего, вырубившись окончательно.

Я выдернула свою руку и отползла на безопасное расстояние, прижимая к груди его телефон, будто священный трофей. Дышать получалось через раз, в глазах стояли слёзы от перенесённого ужаса и дикого напряжения. Но я сделала это.

Но это было только полдела. Теперь нужно было как можно быстрее созвониться с адвокатом и выяснить, где мой сын. Я, как тень, скользнула наверх, в кабинет, запирая за собой дверь. Руки всё ещё дрожали, но теперь в них была не только тряска страха, но и лихорадочная энергия действия. Телефон в моих руках был ключом. Оставалось его использовать и найти моего мальчика.