Глава 13

— Когда это случилось? — охрипшим от волнения голосом спрашивает муж, снова уходя от темы.

А я хочу знать, почему он не может выкинуть Ладу из авиакомпании. Я понимаю, почему он говорит о нашем неродившемся малыше: эта новость стала для него шоком, ведь он даже не знал, что я была беременна. А тут такое. Не сомневаюсь, что Андриевский всегда хотел детей. Мы оба хотели. Но я настолько привыкла за эти месяцы обвинять только себя, что боль по этому поводу притупилась, а вот его измена…

— Два месяца назад.

— Почему ты мне не сказала, Снежа, родная моя? Я бы подключил всех врачей. Я бы сделал все, что смог. У нас же есть деньги, — с надрывом. — Ну, Снежа! Ну как так?

По всему видно — он раздавлен. Ему сейчас так же больно, как было мне тогда. Но, в отличие от меня, он не переживал одновременно с этим потенциальное предательство. А я была уверена, что муж изменяет.

Его горячая ладонь ложится мне на плечо, и я практически задыхаюсь от смеси тоски, боли, ревности и нежности. Он растирает мою кожу, он трогает меня.

— София говорит, что мне повезло. Если бы не выкидыш, могло бы случиться так, что детей у меня больше не было бы. Я сама могла бы умереть. Еще что мой организм спас меня. Но мне от этого не легче. И опять ты уходишь от темы.

Пытаюсь встать, а Елисей не дает.

— Кто там был: мальчик или девочка?

— Ты издеваешься?

— Прости, наверное, было слишком рано. Я совсем ничего не соображаю. У меня будто пустота в голове. Как же ты справилась, солнышко мое? Я помню, ты плохо себя чувствовала. Была бледно-зеленой. Я такой дурак, господи, прости меня! — Утыкается носом куда-то в плечо, обнимает, прижимает к себе, сдавливает тисками!

Надо уйти с пола, здесь почему-то дует. Где-то открыто окно, наверное в коридоре или в одной из спален. А еще раздражает душераздирающая темнота.

— Я пойду. Все равно мы с тобой потеряли способность общаться нормально. Ты не расскажешь, придумаешь очередную отговорку. Я так устала.

Еще одна попытка встать. Но все бесполезно. Куда мне тягаться с крупным крепким мужиком?

— У Петра онкология. — Наконец-то до моего мужа доходит, что молчать больше невозможно.

— Рак? — переспрашиваю я, а сама замираю, потому что, как бы я ни относилась к измене мужа, подобные новости про знакомых людей — это всегда очень страшно. Жутко. Обухом по голове. В такие минуты каждый человек перед глазами пролистывает свою жизнь, думая, правильно ли поступал до этого. И так ли важны наши проблемы, горести, скандалы, когда конец может наступить вот так внезапно?

— Да…

— Но почему ты не сказал мне? Да, это личное дело Петра — кому говорить. Но я же все понимаю. Не стоило скрывать. К тому же как это с нашей ситуацией связано?..

Я в шоке, поворачиваюсь к нему и пытаюсь понять. Елисей не уволил ее из-за проблем друга? Почему не объяснил мне? Мы ссорились! Мы почти развелись, мы столько раз ругались.

Он отпускает меня и встает. Несмотря на темноту, я вижу его силуэт. Он расхаживает по коридору, запихнув руки в карманы.

— Потому что это не тот вид рака, которым должен гордиться мужчина.

— Что за бред? Это же болезнь! Никто не виноват в том, что заболел! И никто не гордится этим! Любой может заболеть! — Вскакиваю и тоже хожу рядом, кажется, оба мы пытаемся успокоить нервы одинаково.

— Почему ты тогда так отчаянно винишь себя в потере ребенка, если любой может заболеть?

Я не вижу его глаз, но уверена, что он смотрит.

— Все равно не понимаю.

Муж делает несколько шагов в сторону и с силой бьет по выключателю. Вспыхивает свет. Я морщусь от яркости лампочки. Моргаю, стараясь привыкнуть.

— У него рак простаты четвертой стадии, опухоль распространилась на другие органы, кажется на лимфатические узлы. Ему надо было лучше следить за своим здоровьем. Я так и знал, что все эти частые мочеиспускания и слабость неспроста.

— Простаты?!

— Ему провели экстренную операцию, Снежа, но сама понимаешь. Он молодой! Мужик в расцвете сил. Ему жутко. Он просил никому не говорить, знаем только мы с Ладой, никто больше. Даже если он справится. Если выживет! Он импотент, Снежа. Для мужчины это удар ниже пояса. Я был свидетелем постановки диагноза, помогал и участвовал. И поклялся молчать об этом. Повторяю, для любого мужика — это конец. И ты должна понять.

Опираюсь на перила лестницы, кусаю губы, стараясь понять и принять то, что произошло.

— А как же наша семья?

— Снежа, ну ты всегда ревновала! Я просто пытался тебя остановить! Приласкать, успокоить, сгладить углы! Сейчас я понимаю, что потерял время, был невнимателен, но я не знал о выкидыше. И да, я себя не оправдываю. Я виноват! Но теперь я тебя не отпущу. Ревнивая моя, страстная девочка, помнишь, как на первом году брака ты разбила мой телефон о стену? Ты терпела мою работу, просила таким образом внимания. Но я всегда говорил и продолжаю говорить, что люблю только тебя.

Он становится рядом со мной, теперь мы оба облокачиваемся на перила и вместе смотрим в темноту под лестницей.

Я хочу выпить горячего черного чаю, чтобы проанализировать все, что произошло. Съесть чего-нибудь. Прийти в себя. Мне надо собраться с мыслями. Мне очень жалко Петра, он такой молодой. Четвертая стадия — неутешительный прогноз.

— Не могу я выгнать с работы его жену. Не сейчас. Я переведу ее подальше от себя, в другой филиал. Но, пожалуйста, не заставляй меня выкидывать ее на улицу или устраивать очные ставки. Сейчас это просто бесчеловечно! А если он умрет? У них куча кредитов, ипотека на дом. Лада единственная, кто будет зарабатывать на жизнь себе и детям.

Мне хочется ему поверить. Больше того, щупальца вокруг моего сердца даже как будто слабеют. Вроде бы все логично. И он отлично сложил этот пазл. Все в нем правильно и стройно.

Но я видела ее в туалете, слышала ее слова, ее поведение совсем не демонстрировало скорбь, скорее наоборот…

Я поворачиваюсь к мужу. Нахожу его глаза.

— Но ведь то, что Петр импотент, совсем не отрицает того факта, что вы любовники. Не перечеркивает всех тех «недоразумений», которые произошли между вами, даже наоборот. Она несчастная голодная женщина. А у тебя жена истеричка. Теперь у меня еще больше поводов подозревать вас.