Глава 14

— Снежа, мы с Ладой не любовники! Я тебе клянусь чем угодно. Хочешь, на колени встану? Ты же для меня все!

Он берет меня за плечи, лицом к лицу, заглядывает в глаза. И я хочу ему верить, ведь это он, мой родной муж. В его глазах я таю, от его прикосновений плавлюсь, словно лед на солнце. Но все эти совпадения…

А теперь еще оказывается, что Лада нуждается в мужике как никогда прежде. И, пока я дышу, пытаясь найти точку опоры, он тащит меня в спальню, включает свет, ставит перед огромным зеркалом. И, прижав мою спину к своей груди, заставляет смотреть на наше отражение, которое и сам пожирает жадным взглядом.

Его подбородок ложится на мое плечо. Я чувствую горячее дыхание возле самого уха. Его силу, его крепкое мужское тело. Мне хочется разреветься. Потому что я все равно ревную. Лада вела себя как победительница. И это ее: «Не ценишь, что имеешь».

— Посмотри на себя. — Проводит костяшками по голым рукам. — Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел.

Мои ресницы дрожат, из-за этого все немного расплывается. От его шепота и остатков шампанского кружится голова.

Он гладит мои руки. Это снова и приятно, и раздражает одновременно. И мурашки, и холодный пот. И жар по позвоночнику, и иголки в сердце.

— Мы ссоримся, но я схожу по тебе с ума. Я тебе все прощаю. Я понимаю твою ревность, котенок, тот парень на выставке… Господи, я хотел открутить ему голову. Если он придет к тебе за интервью, когда меня не будет, я не знаю, что сделаю. Эти два месяца стали для меня адом. Я не хотел давить, но просто не могу больше жить без тебя.

Елисей покрывает поцелуями мои голые плечи. Горячие губы касаются кожи, и я окончательно вязну в его паутине. Широкие ладони ложатся на талию, ведут по бокам. Одна из них утопает в разрезе платья.

— Как твое самочувствие сейчас? Что говорит София? Может, положим тебя в хорошую больницу для тщательного обследования? — Дышит тяжело, глубоко, часто, горячо и страстно.

— А ты в это время приведешь сюда Ладу? — Резко поворачиваюсь к нему.

— Нет. — Пользуясь моим замешательством и тем, что я пытаюсь прочесть правду в его глазах, он впивается мне в губы и одновременно с этим запускает руки под юбку, сжимая ягодицы.

— Это ничего не изменит! — Отталкиваю, а он не реагирует.

Он словно дорвался до меня и уже не может остановиться. Его просто корежит от вожделения. Он так неистово гладит мои ноги и бедра, что, мне кажется, просто умрет, если остановится. Андриевский, обезумевший от страсти, подталкивает меня к кровати. Но я не готова. Я не верю ему. Я не могу отпустить этот момент. Его слов мало. Так много всего случилось, я просто не в состоянии выбросить из головы Ладу и то, как она вела себя в туалете. Это стоит у меня перед глазами.

Когда до кровати остаются считаные шаги, а муж превращает мое платье в пояс на талии, стянув бретельки с груди и задрав подол на безобразную высоту, где-то внизу звонит телефон. Судя по мелодии, на этот раз мой. Могильная тишина дома разрушена дикой трелью на максимальной громкости.

— Мне надо ответить.

— Нет. Потом, — отмахивается Андриевский, настаивая на том, что мы должны упасть в постель, он хочет взять меня.

Это задевает, потому что, как бы там ни было, я не могу просто расслабиться, раздвинуть ноги, выкинув два месяца страданий.

Снимая брюки, он теряет преимущество, мне удается оттолкнуть его. Бегу вниз по лестнице, туда, где в сумке остался телефон. Какой же громкий у него звук. Он просто бесит! Андриевский несется за мной.

— Алло! — отвечаю на входящий с незнакомого номера.

Умудряюсь закрыться в туалете для гостей.

Я рада, что звонок дал мне передышку. Слишком много всего за один день.

— Открой! — И чуть мягче: — Пожалуйста.

Стучит в дверь, его явно раздражает, что я ускользнула.

Елисей хочет, чтобы мы, несмотря на факты, были вместе.

— Алло, — повторяю я, а в трубке звучит голос того самого парня, встреченного мной на выставке:

— Снежана?! Это вы?

— Да.

— Простите за беспокойство. Я просто... — смущенно. — Наверное, это неуместно, но на мероприятии вы были такой печальной. С вами точно все в порядке?

— Да. — Не в силах успокоить колотящееся сердце, я дрожащей рукой открываю кран, чтобы шум воды заглушил мой голос.

Я не знаю, точно ли виноват муж, но не могу простить его прямо сейчас. Мне нужно время. Доказательства. Я так запуталась. Если между ними ничего нет, почему она была такой наглой? Почему она так много себе позволяет?

— Простите, я взял ваш номер у администрации выставки, на той карточке, что дал мне ваш муж, не было личного телефона, только электронный адрес. — Как будто бы вздох и смешок. — Если вы не можете говорить, я больше вас не побеспокою. Но я за вас волнуюсь. Это нелепость, конечно… Мы незнакомы. Но я чувствую какую-то ответственность за вас, что ли...

Много дней я жила будто в пещере, в которую сама себя загнала. И сейчас, слушая этого молодого человека, я с тоской смотрю на дверь. А там он, тот, которого я раньше любила и, возможно еще люблю, но если я не отпущу все это, то просто умру от разбитого сердца.

Я ничего не успеваю ответить этому мальчику, Андриевский открывает дверь и врывается внутрь. Отбирает телефон. Прикладывает к уху.

— Снежана?! Все в порядке?! Такая красивая и юная талантливая богиня не должна грустить, — слышу даже без громкой связи.

— Почему он тебе звонит?! — Елисей аж рычит, багровея — Кто это? Мужской голос! Я где-то его слышал! Ты кто, твою мать, такой? И какого ляда звонишь моей жене?!

Меня разбирает горький смех, потому что сейчас муж оказывается на моем месте.

— Кто это?! — по новой хрипит не своим голосом.

Он уже забыл и про ребенка, и про то, что хотел переспать ради воссоединения.

— Тот парень с выставки. Хотел узнать, как я.

Пожимаю плечами. И смех и слезы.

— Ты что, дала ему личный номер?! За моей спиной, пока я не видел?

Он следит за мной, как коршун за своей добычей, почуяв жертву. Кажется, его сейчас разорвет от ревности.