Глава 3

— Тебе не нравится ужин? — Отрывается муж от тарелки, внимательно за мной наблюдая. — Хочешь, я сам что-нибудь приготовлю? Помнится, раньше ты любила, когда я орудовал на кухне.

По голосу слышу, что он улыбается. Мы сидим напротив друг друга за длиннющим столом в гостиной, он на одном конце, я на другом.

— Ужин-то мне нравится. — Усмехнувшись, ковыряюсь вилкой в мясном рагу. — Мне не нравишься ты.

Я поднимаю глаза на Елисея, он на меня. И долго-долго смотрит.

— Ну, Снежа, ну я тебя умоляю, давай объявим перемирие. Хватит уже огрызаться на каждую мою фразу. Как твои дела? Ты подала заявку конкурс в Варшаве, как хотела? Если тебя не возьмут, я сделаю все, чтобы посодействовать.

Медленно прожевываю кусочек картошки. Взяв стакан с соком в руку, пальцем провожу по кромке.

— Что она делала в двенадцать ночи в твоем номере, и почему чужая женщина отвечает на звонки твоей жены?

— Опять двадцать пять! — Елисей срывает с шеи салфетку и швыряет на стол, отодвигает стул, встает, подходит к окну. Теперь он, засунув руки в карманы брюк, демонстрирует мне спину. — Снежана, я всерьез начинаю опасаться за твое здоровье. Мы ходим по кругу. Может быть, пригласим Игоря Ивановича? Вы с ним поговорите, ты расскажешь ему о головных болях и о том, что тебя беспокоит?

Последнее выводит меня из себя.

— Что меня беспокоит? — Тянусь к хлебнице, беру оттуда булочку, размахиваюсь и швыряю ему между лопаток, Андриевский, вздрогнув, резко оборачивается, пересекает зал и останавливается возле меня, едва сдерживая гнев. Опершись о столешницу двумя руками, смотрит мне прямо в глаза. — Меня волнует, что мой муж не может нормально объяснить присутствие бабы в его номере!

— Снежа!

Как же раздражает, что его красивые серые глаза никак не станут мне чужими.

— Тысячу раз назвав меня по имени, ты не исправишь ситуацию. — Скрещиваю руки на груди, откинувшись на спинку стула.

А он так и нависает надо мной и столом.

— Я принимал душ.

— Так. Хорошо. После секса с любовницей обязательно нужно помыться. Это хорошее мероприятие.

Он морщится, но глаз от меня не отводит.

— После нескольких брифингов в трех разных городах. Но от усталости забыл закрыть дверь в номер. Мало того, что не запер ее на замок, так я оставил ее приоткрытой. Не скрою, я поступил глупо. Но у меня раскалывалась голова, а таблетка к тому моменту еще не подействовала. Ты же знаешь, как трудно удержать такое огромное предприятие на плаву. У нас куча проблем. Эффективность работы моей и, кстати, наполовину твоей компании напрямую зависит от качества финансового учета на предприятии. В настоящее время мы используем полный учет себестоимости. Но условия рынка диктуют новые правила: насущной необходимостью является внедрение маржинального подхода. Понимаешь? Все это сложно и нервно. Вот я и не заметил, что неплотно закрыл дверь.

— Как удобно, — громко рассмеявшись. — Оправдывать бл... маржинальным подходом! Теперь это так называется, да?

— Так вот, я был в душе. — Бьет он ладонью по столу, заставляя тарелки подпрыгнуть. — И в этот момент позвонила ты. Я почти сразу обмотался полотенцем и вышел, но в номере уже была Лада. Она увидела открытую дверь и решила проверить, все ли в порядке. Она в курсе всех трудностей и тяжелых переговоров. К тому же я жаловался на головную боль. Она испугалась, что мне стало плохо, поэтому вошла.

— А трубку подняла для того, чтобы я точно была в курсе, что ты не скучаешь в командировках?

— Нет. Снежа, она подняла трубку, чтобы ты вдруг не подумала, будто со мной что-то случилось, раз я не беру.

— Какая она молодец.

Мы не разрываем зрительного контакта. Глаза в глаза еще больнее, потому что хочется поверить, хочется простить. Хочется обнять его как раньше. Прижаться к губам, вцепиться в сильные плечи, содрать этот пуловер и рубашку под ним, прижаться грудью к груди, почувствовать тепло его тела.

Но ревность, обида и боль не дают отпустить это. Не верю я ему. Ну не верю, и все тут! И как будто в подтверждение моих худших опасений звонит телефон, оставленный Андриевским на другом конце стола.

С трудом оторвавшись от моих глаз, он медленно выпрямляется и идет туда. Мельком взглянув на экран, он, нахмурившись, сбрасывает вызов.

— Кто тебе звонит?

— Неважно.

И снова в груди вспыхивает пожар. Мне хочется разнести весь дом, поджечь шторы и разбить аквариум. Подхватившись, я бегу через гостиную.

— Покажи!

— Снежана, я тебя умоляю! — Сжимает он в руках трубку.

Меня аж разрывает от приступа дикой ревности и злости. Кишки скручиваются в тугой узел. Мне так обидно, что я не могу нормально дышать.

— Если тебе нечего скрывать, тогда дай сюда телефон и разблокируй экран. Покажи мне последний входящий.

Его прямой взгляд не мигает и не бегает. Он открыт и смотрит прямо на меня. Но я и так знаю, кто звонил. Можно обойтись без демонстраций.

— Лада… Почему она звонит тебе в пятницу вечером, Елисей?

— Понятия не имею!

— Зачем ты скинул? Не хочешь с ней сюсюкать при мне? Не желаешь договариваться о новой встрече при жене?

— Ну не придумывай ты, Снежана! Я скинул, потому что знал, что тебе это не понравится.

— А так мне нравится?! — надрывно спрашиваю его.

Отшвырнув от себя ладонь мужа с зажатым в ней мобильным, толкаю его двумя руками в грудь и бегу к лестнице на второй этаж. Буквально взмывая наверх. Закрывшись в комнате для гостей, с разбегу падаю на кровать, лицом в подушку. Реву и никак не могу успокоиться.

Я хочу, чтобы мне было все равно. Но этого нет и в помине.