Глава 45

Три недели спустя

Я ухал на неделю в Питер, в командировку. Снежа со мной. Потому что с некоторых пор я разучился без нее жить и дышать. Ей тоже нравится, когда мы вместе. И пусть все эти рабочие моменты для нее скучны и неинтересны, ей так спокойнее. Впрочем, как и мне.

Сегодня мы с женой и моими коллегами обедаем в довольно демократичном кафе итальянской кухни. Тут все по-домашнему просто и при этом с авторским подходом. Даже пицца имеет с десяток начинок. В барной карте большие порции национальных напитков, потрясающие аутентичные коктейли, местное пиво и вино. Каждое утро готовятся авторские завтраки. В общем, нам здесь очень нравится.

Сидим мы у окна, за широким деревянным столом, в зеленых тканевых креслах. Слева моя жена. Справа от меня Шпаков. В прошлом военный летчик-снайпер, пилот гражданской авиации первого класса, инструктор-экзаменатор, а в данный момент мой заместитель по аварийно-спасательным работам. Напротив Сергеева — начальник управления экономики и программ развития Росавиации.

— Кстати, Елисей Игнатьевич, вы слышали, что произошло сегодня утром?

— Нет. Мы со Снежаной Владимировной сегодня безбожно проспали, едва успели на конференцию.

Коллеги смеются, а Снежка никак не реагирует, взяла белую салфетку и ручкой рисует на ней эскиз новой скульптуры.

— Сертификаты авиакомпаний «*** Авиа» и «*** Экспресс» аннулированы. Приказ об этом опубликован на официальном сайте Федерального агентства воздушного транспорта. Все в шоке.

Неуютно поеживаюсь. Страшно, что однажды нечто подобное случится и с моей авиакомпанией.

— Состояние банкротства, — поясняет Шпаков, разрезая заказанную им лазанью, — в отношении руководства возбуждены уголовные дела.

Это тоже малоприятно.

— Кошмар! — подытоживает Сергеева, поедая спагетти с соусом из креветок и морских гребешков.

Здесь очень красивая глиняная посуда. Изысканное стекло и вышитые дизайнерские салфетки. Атмосфера невероятного уюта и стиля. Но я, хоть и жую свои фаршированные грибами каннеллони, чувствую: что-то не то. Не могу не поглядывать на жену. Она все так же водит синие линии по бумаге, и мне не нравится ее бледное лицо. Она вообще сегодня какая-то вялая. Еще ни разу не пошутила на тему того, что начальником управления оказалась совсем еще молодая привлекательная дама. Обычно Снежа ревнует ко всем женщинам планеты Земля. А тут ей как будто все равно. Я не люблю, когда она закатывает истерики и придумывает почем зря, но и так мне тоже не нравится. Обычно она обожает фетучини с ветчиной и грибами, но в данный момент вообще не ест. Да и вчера как-то слишком рано легла спать. Может, вирус какой подхватила? Отравилась? Или обиделась на меня? Но мы вроде бы не ссорились.

— Солнышко, ты к еде даже не притронулась. Что-то не так? — Наклоняюсь к уху жены, стараясь говорить как можно тише.

Она продолжает рисовать. Ручка двигается быстрее. На бумаге четко виден контур какой-то птицы.

— Аппетита нет.

— Плохо себя чувствуешь?

Официант приносит еще одно блюдо — пахучее карпаччо. Раскрывает крышку перед Шпаковым, и моя жена аж дергается, искоса смотрит на его тарелку и тут же отворачивается. Вздыхает с немного брезгливым выражением на лице.

Да что с ней такое?

— Нет. Я нормально, Елисей. Не волнуйся. Обсуждай, пожалуйста, дела и не обращай на меня внимания. — А затем вдруг поднимает руку и останавливает официанта. — Скажите, а у вас лампредотто нет в меню? Ну знаете… это небольшая булочка с...

— Да-да, знаю, — улыбается тот. Я удивлен, впервые слышу об этом блюде. — Это знаменитое блюдо Италии со сваренной требухой — сычугом, частью коровьего желудка. Но, увы, у нас этого нет. Такое не пользуется популярностью в больших городах.

Снежа вздыхает, снова погружаясь в рисунок.

— Жалко! Я в одном ролике видела, говорят, очень вкусно.

Странная она какая-то.

— Я бы полежала. Что-то устала, — говорит то ли мне, то ли себе.

— Ох, не думаю, что это вкусно, — сморщившись, заливается смехом Сергеева. — Может быть, вы заказали не то, что любите? Давайте попросим поменять блюдо? У меня так бывает. Напутаю с названиями и потом давлюсь. Думаю, ваш муж не обеднеет, если вам принесут что-то другое.

— Да нет, Снежана любит фетучини.

А Сергеева продолжает:

— Вы знаете, у меня тоже такое бывает. Любимые продукты становятся невкусными, а хочется того, что в принципе несъедобно. Так наш организм сообщает о недостатке питательных веществ. Слушайте, — она говорит громче и задорнее, — наше тело всегда о чем-то сигнализирует, главное, понять эти знаки.

— Все в порядке, не обращайте, пожалуйста, на меня внимания, — повторяет Снежа полным уныния голосом.

Эти ее грустные нотки меня расстраивают. Не люблю, когда что-то не так. Впрочем, остальным участникам обеда все равно. После слов Снежи Сергеева со Шпаковым возвращаются к деловым разговорам. Понятное дело, им плевать на мою супругу, а я напрягаюсь еще больше. Мне уже все равно, кого там аннулировали.

— Но ведь «*** Экспресс» — дочерняя структура авиакомпании «***» То есть последние наверняка заберут все самолеты «Экспресса» в собственный парк, не так ли?

— Думаю, так оно и будет. По закону в течение трех месяцев, — поддерживает беседу Шпаков.

Сергеева приподнимает брови, удивляясь. Перекладывает столовые приборы, размышляя вслух.

Снежка, извинившись, уходит в туалет.

А я не могу усидеть на месте. Мне надо за ней. Хотя, безусловно, большой босс не должен бегать в туалет за женой. Но я пятой точкой чувствую, что мне надо туда, где она…

Положив салфетку, отодвигаю кресло, и направляюсь в сторону коридоров с соответствующими надписями. Прижав ухо к двери с нарисованной дамой, слышу то, что повергает меня в шок.

Судя по звукам, Снежану выворачивает. Ее рвет. Она кашляет и снова резко и непроизвольно опорожняет желудок.

Ни секунды не думая, вламываюсь внутрь. И плевать мне, что там могут оказаться другие женщины.