Глава 6

Сегодня для меня очень важный день, три мои работы представлены на нашумевшей международной выставке «Стильный авангард», тематически она оформлена как «Свет. Форма. Цвет», объединив молодых скульпторов и художников. Но мне не нравится, как смотрятся мои работы: то ли свет падает не очень удачно, то ли пьедестал чересчур высокий.

Отхожу, наклонив голову, вглядываясь в скульптуры, и внезапно натыкаюсь спиной на чью-то твердую грудь.

— Привет, любимая, — слышится жаркий шепот у самого уха, и я вздрагиваю.

С одной стороны, от неожиданности, а с другой — потому, что от звука его голоса непроизвольно прошибает током. Ужасно, когда у тебя с человеком все разладилось, а ты не можешь быть полностью равнодушной.

— Я же просила! — огрызаюсь, а сама не могу справиться с бурной реакцией на него.

Четко слышу стук бешено бьющегося сердца и гул крови в висках.

Именно из-за всех этих чувств я избегаю неверного мужа. Жду, пока он уйдет на работу. Стараюсь не встречаться по вечерам, но Андриевский в последнее время только и делает, что регулярно настаивает на совместных завтраках и ужинах.

Отхожу от него подальше, но ничего не могу поделать с тем, что в нос против моей воли ударяет сильный аромат роз. Густой и насыщенный. И меня это, как бы правильно выразиться, цепляет.

Я люблю цветы. Мне нравится получать букеты. И муж это знает.

Он стоит рядом со мной, опустив стебли вниз бутонами. И, когда он поднимает букет, приготовившись вручить, я вижу охапку алых роз. И цветов в ней, кажется, сотня.

Елисей вкладывает мне букет в руки, а я не успеваю сообразить, что не стоит его брать. Пугаюсь, пятясь и осматриваясь.

Оттолкнуть не могу. Не время и не место для скандала. Здесь много знакомых мне людей творчества. Все на нас смотрят. А Андриевский — настойчиво только на меня, причем нагло прогуливаясь взглядом по лицу и телу, как будто у нас все хорошо и нет у него никакой любовницы. Словно мы счастливы. И он хочет меня одну.

Не пойму, он что издевается?

На мне длинное вечернее платье из тонкой струящейся серебристого цвета ткани. Оно обтягивает мое тело, а сбоку от подола до бедра идет разрез, оголяя ногу. И муж мало того, что умудряется всучить мне букет, облапать глазами все открытые участки кожи, так еще кладет руку на талию и целует в щеку.

— Ты совсем с ума сошел? Что ты делаешь?

— То, что должен делать муж, пришедший на выставку талантливой жены. Поздравляю ее.

Я стараюсь быть холодной, но это его прикосновение, такое забытое и в то же время до боли знакомое… Это касание его щетины к моей щеке вызывает будоражащие вибрации. И губы: родные и чужие одновременно.

Наши взгляды зависают друг на друге.

— Ты хитрый, ловкий и изворотливый бизнесмен. Еще и юрист по образованию. Я тебе не верю.

Ткань платья слишком тонкая. Его ладонь практически касается моей кожи. Это раздражает. Но как-то не так, как должно. Мне не противно, скорее это место горит ожогом.

Он ничего не отвечает, продолжая меня рассматривать. Неловко.

— Полпятого, Андриевский, рабочий день.

— Я хотел тебя порадовать. Быть с женой в важный для нее момент.

Вцепившись в букет, я не знаю, что мне делать. На нас смотрят люди, а он никак не уберет руку. От его пальцев в разные стороны по телу ползут искры.

— Как порадовать? Составил документы на развод?

— Ты обещала мне время до Нового года... — Теряет мысль, уставившись на мою руку с букетом. — Ты сняла кольцо? — хмурится Елисей.

— А ты почему-то нет.

Он больше не смотрит мне в глаза. Он злится. Желваки ходят по лицу, и он убирает ладонь с талии, продолжая сверлить взглядом мой безымянный палец без его брильянтового кольца.

— Тебе звонили насчет Павла?

— Да. Спасибо.

— На здоровье, моя красавица, — уже с куда меньшим энтузиазмом, все еще смотрит на мою руку. — Тебе очень идет этот наряд.

Нужно быть благодарной за комплимент, но я не могу. Я вспоминаю телефон в руках медсестры. И его фото. Это вызывает у меня резкий приступ боли в груди, как будто мое сердце работает с какой-то дополнительной нагрузкой.

— Не стоило уходить с работы, Елисей, еще развалится твоя компания. Не дай бог.

Я аж задыхаюсь от муки и горечи. Грудь вздымается высоко и нервно.

— Снежана, мне прекрасно известно, что открытие любой выставки для тебя очень важное событие.

— Как ты интересно запел на пороге развода. Раньше ты все пропускал.

И снова мы смотрим друг на друга. Как же я надеюсь, что скоро им переболею. Но все ощущается слишком остро и сильно.

— Не будет никакого развода, Снежа. Ни ты, ни я этого не хотим.

Его невозмутимое спокойствие в сочетании с горячим пронизывающим взглядом голубых глаз и мужественным лицом вызывает у меня чувство неловкости и путает окончательно. Мне трудно. Я будто на распутье.

— Ну да, сейчас нет, не будет развода, придется ждать до Нового года. Таков уговор.

Аромат его туалетной воды дурит мне голову. И иногда я как будто бы даже верю. Но перед глазами все равно всплывают скриншоты медсестры из женской консультации.

— А кто в твоих царских владениях остался за главного? Лада?

Андриевский прищуривается и отводит взгляд в сторону. Вздыхает. Не нравится, что я опять про нее вспомнила.

Нехорошо, что он отвернулся. Вот что это значит?!

— Я хотел бы пояснить насчет пресс-конференции, — читает муж мои мысли. — Ты наверняка ее видела. Так вот, Лады рядом не должно было быть. Она буквально протиснулась в последний момент, позже объяснила: хотела, чтобы дети ею гордились, мол, маму покажут по телевизору. Даже не сразу заметил.

Смотрю на него, еще и еще, как будто не верю своим ушам. А затем, горько рассмеявшись и закрыв глаза, прикладываю одну руку ко лбу, другой неаккуратно стискиваю букет.

— Тебе самому не смешно? Протиснулась?! Ха! Какая-то баба запросто может протискиваться на твою конференцию, просто потому, что хочет помахать в камеру детишкам? Елисей?! Ты себя слышишь?

— Нет, Снежа, мне совершенно не до смеха. Я хочу, чтобы все было как прежде. А ты зациклилась на этой женщине. Честно, меня это уже пугает. И поэтому еще раз предлагаю поехать куда-нибудь к морю. В конце этого месяца я смогу отлучиться с четверга по понедельник…

Но я уже не слышу мужа. В шоке зависла на том, что происходит за его спиной. И просто не могу поверить своим глазам.