Глава 7

— Ты притащил на мою выставку свою любовницу?! — я аж захлебываюсь от возмущения, меня колотит.

А муж, оглянувшись и заметив Ладу, тут же подхватывает меня под локоть и тащит к двери с надписью «Служебное помещение».

Из-за шока не успеваю отбиться. Мы оказываемся в темном коридоре, где с одной стороны ряд дверей, с другой — завешенные плотными портьерами окна. Темно, пахнет пылью, гипсом и краской.

Елисей забирает у меня букет, кладет на подоконник и, подхватив под пятую точку, умудряется усадить рядом с ним, тут же ставит руки возле моих бедер, по сути захватывая в плен.

Ловлю его взгляд, устремленный прямо на меня. Хочу сползти, убежать, оттолкнуть, зареветь. Но муж не пускает.

— Я никого никуда не тащил! Пришел к тебе. Что она здесь делает, я не знаю.

Мне надо куда-то деть руки, поэтому я бью его по лицу. Подоконник высокий, и сейчас наши лица одном уровне. Получив пощечину, Елисей на секунду закрывает глаза, но даже не дергается. Я бью еще раз, только по другой щеке. Обстановка накаляется.

Мы тяжело дышим. Не отрываясь друг от друга, буквально испепеляем взглядами. Меня душит обида. Я ему не верю. Как такое может быть? Откуда столько совпадений? Ну не может же одна и та же женщина постоянно просто так быть рядом с чужим мужем! Лада привлекательна, отлично выглядит, занимается спортом. У нее все как надо. А что я? Я моложе, но я — это просто я!

— Тогда что она тут делает?! — почти визжу от негодования, дрыгаю ногами, хочу снова ударить, но он перехватывает мою руку. В полумраке видны только его ярко-синие глаза. Все внутри бурлит и протестует.

— Я не знаю! — спокойно произносит муж, опуская глаза на бретели моего платья, которые сползли по плечам, наполовину открыв бюстгальтер бандо телесного цвета.

— А как же кулон?

— Какой кулон? — Елисей, будто зомби, примагничивается взглядом к моей груди и, кажется, просто не соображает, что делает.

Его куда-то несет. А может быть, он просто пытается уболтать меня, уйти от темы, задурить мне голову. Еще не придумал оправдание на этот раз.

Но, как бы там ни было, его руки ложатся на мои бедра, бесцеремонно сминая ткань платья, стискивая кожу, оставляя на ней страстные отметины.

А рот в это время впивается в мои губы. Жаркий и влажный поцелуй выходит настолько страстным, что я задыхаюсь от нехватки кислорода. Никто и никогда не целовал меня как Елисей. Никто не испытывал ко мне настолько сильного влечения. И от этого еще больнее.

Интересно, с ней он такой же? Ее он целует так же горячо? Господи, ну не могу я забыть все, что знаю! Никак не получается выкинуть из головы столько фактов. Вкус его губ будто стягивает мое сердце целлофановой пленкой.

Пытаюсь царапаться и драться, а он гасит меня ласками и нежностью, смешанными с дикой похотью. Муж мучает меня, тревожит все тайные мысли и желания. Терзает, заставляя страдать еще сильнее.

Что это значит? Почему он не отпустит меня?!

Ненавижу себя: мне должно быть противно, но отторжения нет.

Так странно вновь чувствовать его тяжелые мужские руки на своем теле, ощущать страсть, которая всегда была между нами. Как можно быть такой слабой? Стоило ему подышать мне на ухо, и я почти что растаяла.

Но он так и не ответил на мой вопрос. Он не знает, что сказать, или просто отвлекает меня, пытаясь скрыть правду?

— Кулон, который ты подарил ей в нашу годовщину! — Отвожу в сторону лицо, толкаю его в плечи, чтобы он не мог меня целовать.

Но он словно с ума сошел и не слышит меня, дорвался до моего тела. Его ладони уже вовсю гуляют под юбкой. И это сбивает меня с толку.

— У нас была годовщина? Снежа! Черт! Прости! Точно! Мы же поженились! — Очнувшись, называет дату. — Какой же я идиот, я забыл, я так много тебя обижал! — На секунду притормаживает.

Он даже не знал, что забыл про нашу свадьбу. Это невероятно! И в этот день он подарил ей украшение, а теперь намеренно уходит от темы. Я гордо вздергиваю подбородок, тяжело дышу, смотрю в потолок, пытаюсь отстраниться. Слезть, снова убежать. Опять захватывает обидой и болью. А он плюет на наш разговор и, так как теперь не может добраться до губ, покрывает засосами шею и плечи, пытаясь уместиться между моих бедер.

— Как я соскучился. Я с ума по тебе схожу, Снежа. Ты такая сладкая. Не хочу жить в отдельных спальнях, сегодня же верну тебя обратно. У меня, — тяжело дышит и аж хрипит, — скоро яйца взорвутся.

Он так крепко меня держит и так горячо целует, как будто собирается прервать мое воздержание от половой жизни прямо сейчас. На этом подоконнике. На выставке, к которой я так долго готовилась.

— После нее я не хочу!

— Пожалуйста, не порти все, — рычит, резко поднимает руку, закрывая мне рот.

Дергаюсь, бретелька платья сползает окончательно, и он, одурманенный страстью, свободной рукой стягивает половинку моего бюстгальтера, присасываясь к розовому соску.

Низ живота против моей воли вспыхивает горячим пламенем. Умом я его не хочу, потому что в этой истории слишком много неизвестных. И чертова Лада сейчас пялится на мои скульптуры, расхаживая по выставке. Но физически я реагирую, потому что выбрала его в мужья не просто так. Каждое его прикосновение, каждый взгляд, слово, тепло дыхания. Елисей умеет играть на мне как на скрипке. Толпы мурашек пытаются уничтожить мою гордость окончательно. Они ползают туда-сюда, пока мой все еще муж терзает мою грудь.

— Не хочу про нее! Молчи!

— Скажи мне про кулон! — мычу в его ладонь, стараюсь оттолкнуть, отклеить от себя его рот, чтобы он не мог ласкать меня кончиком языка.

Но он словно пьяный. Возбуждение завладевает им настолько, что Андриевский как будто уже и не осознает, что делает. Однако ему прекрасно известно, что грудь — моя слабость. Она у меня очень чувствительная. Голова кружится, мысли летают туда-сюда, словно потерявшие гнездо дикие осы.

Я сама сейчас будто потеряла человеческий облик: не могу контролировать ни тело, ни разум.

— Зачем ты подарил ей кулон, если она не твоя любовница? — Кусаю его руку, он убирает ее с моего рта, но напирает сильнее.

Андриевский весь горит.

— Не надо. Перестань, Снежа, умоляю. Хочу тебя. Прямо сейчас. На этом подоконнике... — И действует еще активнее. — Я ждал этого два месяца. Я тебя люблю. Ты моя!