Глава 28

— Ульяш, ты чего не спишь? — папа заглядывает в комнату.

— Не спится. Вот, заявление на развод подаю, — зажимаю губы. Даже понимая, сколько человек принес дерьма в жизнь, все равно жалко, что так все происходит. Жалко, те мечты и желания, которым не суждено сбыться.

— Я не знаю, что тут сказать. Я даже когда первую машину продавал, переживал и плакал. А тут семейная жизнь..

Светится телефон. Ни единого звука.

“Марат Раилевич”

— Пап, прости, это по работе, — нажимаю на зеленую кнопку. — Добрый вечер.

На часах почти одиннадцать вечера, в такое время звонят только если форс мажор.

— Ульяна... Добрый вечер, если его можно так назвать. Мы вынуждены, приостановить наше сотрудничество. Пойми меня правильно. Большая часть финансирования идет через Нестерова. И он не рад нашему сотрудничеству, — по голосу слышно, как Марат нервничает, подбирает правильные слова.

— Я все поняла. С утра скину последние фотографии, — внутри все дрожит. Нельзя сказать, что я не ожидала такого подвоха от Гошки, но все равно, это как удар под дых. — И подготовлю документацию.

— Не надо никакой документации. Ты не спеши. Нестеров отходчивый, не знаю, какая кошка между вами пробежала, но все будет хорошо. Я что-нибудь придумаю. У меня же девки бунт устроят, с твоим появлением почти у всех работа появилась. И непросто торговать лицом для каталога на маркетплейсах. А подиум и нормальные контракты.

— Спасибо. За меня не переживайте. И да, я вас понимаю, и никаких обид.

Заканчиваю разговор. Выдыхаю, от новой информации тошнит и кружится голова. Как Гошка может быть таким мелочным, таким противным. В том, что я успешный фотограф — никакой его заслуги. Только много-много моего труда. И тут, он как кость в горле.

— Пап, я безработная... теперь. Нестеров всех партнеров попросил не давать мне заказы, — присаживаюсь на диван. От обиды закладывает нос, по привычке кусаю ноготь.

— Фух, я уж думал, что что-то страшное случилось. Ульяна, ну мы тоже с мамой не на мели, едой и одеждой тебя обеспечим.

— А что это вы тут без меня шушукаетесь? — мама заглядывает в дверной проем.

— Вот думаю, в какой супермаркет завтра на кассу пойду, — сдерживаю слезы, во рту горечь.

— Ты чего удумала? Ульяна, я тебе запрещаю паниковать и опускать руки. У меня есть пару ритуалов на привлечение удачи и денег. Завтра с тобой все проведем.

— Лопату не забудьте купить, — папа совершенно серьезно.

— Зачем? Я же на кассу собираюсь, а не в дворники, — не могу сопоставить папины слова.

— Какие дворники, дорогая дочь? Деньги будем грести, раз мать за дело берется.

Все прыскаем от смеха. Господи, спасибо за родителей, я не знаю, как бы сейчас без них. Хорошо, что нет вот этих криков про ячейку общества, про позор семьи, разведенку.

— Я вас люблю, простите, что не оправдала, — даю волю эмоциям.

Мама садится рядом со мной, на пол. Кладет голову мне на колени.

— Дочь, ты самое дорогое, что нас есть. И никаких “не оправдала” быть не может. Ты когда только родилась, мы сразу поняли, что ты будешь счастливо жить свою жизнь и никакие наши планы реализовывать не будешь. Я тебя на сорок второй неделе родила. Врачи говорили, что я как слониха, полжизни носить буду. А ты просто сама свою дату рождения выбрала. А я не дала вмешаться.

— Ага, чуть в родах не померла, но это ерунда же? Я с тех пор лысый, последние волосы от волнения выпали, — папа стучит по блестящей макушке.

— Леня, ты лысый уже при знакомстве был, я тут ни при чем.

— Так я предчувствовал заранее, что у всех бабы, как бабы, а у меня ведунья, — в эту фразу отец вложил весь свой театральный талант.

— Вы мне зубы не заговаривайте. Рассказывайте, какой мужик Горшке навалял? — мама садится в позу лотос, что означает, что она готова слушать историю, желательно интересную.

— Мам, да нечего рассказывать. Это какой-то мой сосед в нашем двенадцати подъездном доме. Он дважды мне помогал с машиной. И тут случайно шел, и заступился.

— Красивый? — мама смотрит на отца.

— В куртке, в черном капюшоне, — папа констатирует факт.

— Очень содержательно. Нужно его как-то отблагодарить. Буду сегодня всю ночь ему ауру чистить, розовые и золотые лучи посылать, чтобы благополучие у приличного человека появилось.

— Давай, я лучше ему утром позвоню и еще раз спасибо ему скажу. А то вдруг у него на розовый и золотистый аллергия.

— Леня, ну ты меня расстраиваешь! У тебя есть номер этого благородного человека, а ты кота за неизбежность тянешь. Завтра же его на ужин прозову.

— Мам...

— Никаких “мам”. Давай номер, — протягивает руку.

— Что-то чаю захотелось, — папа встает и выходит из комнаты.

— Улечка, мое сердце чувствует, что скоро все наладится. Давай спать.

Мама целует меня в лоб, гладит по голове.

Новая работа, новое жилье, новая жизнь. Страшно, но я точно справлюсь.