Глава 29. Георгий

Фотографии этого придурка отправляю своим ребятам, пусть по каналам пробьют, кто это может быть. Качество, конечно, ужас, ну, а кто говорил, что будет легко. Это раньше нужно было иметь выходы на полицию, или самому быть детективом, а сейчас достаточно иметь фото в любом качестве.

Уже предвкушаю, как будет вымаливать прощение этот хлыщ — Ульянкин заступник.

Прихожу домой. Не успеваю разуться, звонок.

— Георгий Геннадьевич, по вашим фотографиям ничего не возможно понять, даже цвет кожи, — лепечет тупая курица. Она еще сильнее вздрюкивает мое настроение.

— Аня, я вам деньги за что плачу? — рычу в трубку, делаю паузу, что услышать блеяние этой овцы. — Чтобы вы иногда делали невозможное. Это снимок с компьютера, где шла запись с видеокамеры. И все это на приличном расстоянии. — Фыркаю. Зачем я держу три человека в отделе, плачу им больше, чем средняя зарплата по рынку, если они просто протирают свои штаны. — Включите воображение, свои творческие навыки. Мне все равно, вы должны выдавать результат.

— Георгий, можно, я тогда приеду, сама сделаю фото, может, договорюсь с людьми, они мне скрин сделают или запись скинут?

— Этот ход мне уже нравится. Вы помните, что у нас работают только самые лучшие, если вы не умеете этому соответствовать... Подумайте сами.

Работники — странные ребятки, хотят, чтобы все задачи были легкие в исполнении. С такими я сам справляюсь на раз — два.

У меня сегодня вечером задачка со звездочкой. Любаша в гости придет со всеми вытекающими. Значит, нужно, чтобы от Ульянки в квартире и следа не осталось.

Захожу в ванную, какие-то тюбики, полотенце для волос.

Вот и что Ульянке не жилось со мной, каких-то приключений захотела. Кидаю ту тряпку за бешеные деньги под ноги, топчусь по ней, что есть силы, надо было еще задницу ей вытереть, а женушка пусть теперь себе волос ею вытирает.

Свидание через четыре часа. Окидываю квартиру взглядом, так все Ульянкино на каждом шагу. Тут какая-то нелепая фотография, тут книги и блокноты по фотоделу, тут еще какая-то ерунда. Все захламила.

— БыстроКлининг добрый день, — девушка, как будто рапортует.

— У меня есть два часа на уборку, нужно чтобы никаких следов присутствия человека не осталось, — представляю, как передо мной сейчас появится отряд красивых горничных в передниках на голое тело. И вместо пылесосов, тряпок для уборки у них — плетки и наручники для игр.

— Это наш профиль, — уже щебечет.

Называю адрес, размер квартиры. Жду.

“Марат “ на телефоне.

— Гош, ну это попадос! Девы наши бунт начали, я им другого фотографа нашел, студия крутая у него, не то что у Ульянки, у меня ванная дома больше. Ну, сходили пару человек на съемку. И вой устроили, — меняет интонацию.

— Марат, ну, реши проблему. Ты мне зачем это рассказываешь?

Башка трещит, хочет спокойствия. А проблемы все сыпятся и сыпятся.

— А затем, дорогой друг, что ваши с Ульяной разборки по мне прошлись. А я теряю деньги, и ты, между прочим, тоже, и твой брат. Сам понимаешь, мы тут не в благотворительность играем. Ты давай, со своей бабой вопрос решай, но чтобы эта тень на нас не падала.

— Ты чего ноешь? Найдем фотографа, а девки пусть рот закроют, — Кругом взрослые люди, а как что-то случается, то все задницы должен я прикрыть. — Из них большая часть прилично одеваться уже при нас начали и чистые простыни в нормальном отеле увидели. А теперь они тебе условия выдвигают? Слабину дал, Марат.

Сажусь на стул, готовлюсь услышать тираду. Марат никогда не умел выражать мысль быстро и емко. Но сегодня у меня на него только три минуты.

— Ты забываешь, Гоша, — шмыгает. — Что мы им нужны только на начальном этапе. А когда у них пара хороших съемок с приличными заказами, это они нам нужны, так сказать, для портфолио. В мы им в задницу не кукарекали.

— Не суетись, брат. Я подумаю, — устало зеваю. — Может, мы Ульку на полставки возьмем. Сам увидишь, она к нам на коленях приползет, как жрать будет нечего. А я ей все финансирование перекрыл.

Наверное, я немного преувеличиваю, особенно, зная характер Ульки. Она прибежит не сразу, а когда станет совсем плохо. А на это нужно время, но мне спешить некуда.

— Слушай, не знаю, какая собака между вами пробежала и нагадила, мне казалось, что Ульяна порядочная девушка, работает отлично. И мы довольны, и заказчики. Подумай, чтобы ты своим гонором нам все не испортил.

— Ну давай, ты еще за мою жену вступись. Ты же про сайт знаешь? Позорище, — комок подкатывает к горлу, злость клокочет.

— Да брось, наши бабы и так все знали, что они по кругу у нас вертятся. Для кого это новость, только если для твоей Саши. А, ну, и Ульяны, — смеется так громко, что приходится отодвигать трубку от уха. — Никто за это не в обиде. Поржали, обсудили, ну может, в спину плюнули. А хорошие фотки в руках. А для девочек — это главное.

— Подумаю, — завершаю разговор. Еще пацаны в мою семейную жизнь не лезли.

Звонят в дверь.

Четыре тучные тетки в фирменных бейсболках. Да уж, ожидание и реальность.

— Мне нужно, чтобы за час вы убрали присутствие женщины в этой квартире, — цежу сквозь зубы и ухожу на кухню.

— За час? — сама толстая, башка в красных кудряшках от удивление аж рот открыла.

— Полтора, максимум.

Открываю холодильник, да, еда сама не появляется. Это мне теперь и в магазин самому ходить?

— Гриш, что там у нас? — набираю брату. Снова женский смех за спиной.

— У меня все отлично, ты же знаешь, я сразу родился в раю. А у тебя, судя по всему, какая-то жопа. Точно теща сглазила, — смеется.

— Нам нужен новый фотограф. И твоя задача выбраться из своего гарема и найти его… Ульянку будем менять.

— Вот это ты хрень придумал, брат. Зачем ломать то, что работает. Слушай, ты другого способа ее наказать не нашел? Ну там от тела отлучить, бабла лишить. Она ж для нас золотые яйца несла, хоть и курица обыкновенная. А теперь нам надо расстараться, чтобы хоть что-то снести.

— Так, может, ты подумаешь, что и как можно сделать, — Гришку пора следом за Ульяной метлой гнать. — Ты в нашей доле за что деньги получаешь?

Шиплю на брата. Он привык, что все ему дается просто так.

— За холодный расчет и мозги. Мать не позвонила, чувствовал себя первоклассником, которого отчитывают, зато что курил за школой.

Наш разговор прерывает уборщица с сизым лицов, кажется, от нее несет перегаром.

— Я тут собрала в ванной, — трясет мешком для мусора. Подходит ближе к столу, берет с тарелки виноградину. — Это вам куда-то спрятать? Или я могу домой забрать? Тут крема почти не начаты, мне ими мазаться и мазаться. И шампунь еще ничего.

— На мусорку все, поверьте, я прослежу.

Тетка фыркает, ко мне долетает фраза, чтобы я подавился этими тюбиками.

Уборка окончена. В квартире стало пусто и безжизненно. А еще воняет перегаром. Открываю окна, впуская свежий воздух.

Собираюсь за Любашей. Свежих рубашек почти не осталось, в машинку белье запихнуть могу, а вот с утюгом и отпаривателем придется что-то придумать.

Подхожу к УК. Свет еще горит.

— Любовь, а не сходить ли нам с вами на свидание? — кладу хорошую шоколадку и тяну ее к ней

Красотуля смотрит на нее, отодвигает обратно.

— Георгий Геннадьевич, вы же понимаете, что на каждого жильца у нас есть документы. Паспортные данные, семейное положение и так далее.

— И? Я никакие свои данные не скрываю, — блин, я же не подумал, что Любе про Ульяну нужно сразу кучу информации вывалить. Включаю все обаяние.

— И жену свою Нестерову Ульяну Леонидовну? — в глазах разочарование.

— У нас начат бракоразводный процесс, — говорю спокойный, как будто речь о какой-то фигне.

— Вот как он закончится, и соответствующий документ будет на руках, мы с вами поговорим, — всем видом показывает, что на беседу не настроена.

Люба само спокойствие, кажется, за пару часов ее блузка стала еще уже, а грудь больше. Тушуюсь. Может быть, впервые в жизни.

Выхожу из кабинета. На улице сумерки, Я значит старался, организовывал все, а она хвостом крутит. Очередная коза.

Смотрю вдаль. Знакомый силуэт. Эта черная куртка и капюшон на голове.

На ловца и зверь бежит. Пришло время поквитаться.