Глава 36

Нужно заехать домой. В квартиру, где я пыталась быть прилежной женой. Но встреча с Гошкой для меня сейчас самое страшное.

Еду к родителям.

— Ульяша, — мама с порога, от нее веет счастьем, каким-то особенным. — Я тут такое в раскладе увидела. Пасьянс раскладывала, двигала карты, двигала. А тут!

— Мам, пожалуйста. Я сегодня много работала, кажется, моя жизнь налаживается. Я про работу и самообеспечение, если что.

Знаю, что чуть не договорю, мама сама все додумает.

— Ладно, а я все равно вижу, что все у тебя в гору идет. Где сегодня была?

— Сначала на съемке, потом с Костей в кафе. Это мой работодатель, я для его сайт верстать буду. Хороший мужчина.

— Гошка тоже был хороший, а я говорила, — мама демонстративно поправляет длинную юбку.

— Мам, Константин — мой работодатель. Все, никакой истории там больше нет.

Сажусь за стол, складываю руки в замок.

Больно и страшно кому-то доверять. Я такая доверчивая, всегда стараюсь видеть хорошее в людях, а что у них за душой — кто его знает.

— И о чем вы разговаривали? Строили планы на будущее?

— Да, — улыбаюсь, чтобы маме было спокойнее, — но не то, что ты думаешь.

Мама ставит рядом со мной тарелку с пирожками. Садится напротив, кладет руки на мои.

— Так и какие планы? — не унимается.

— Я свои, а он свои. Мам, не надо меня сватать. Я еще с законным мужем не развелась до конца, а ты меня все пристраиваешь. С сайтами знакомств, надеюсь, уже все?

— Это хорошо, что ты о них спросила.

Мама встает из-за стола, и пританцовывая идет в зал. Надо искать жилье, она так просто не остановится. Мама возвращается через пару минут, я даже пирожок за это время не успела укусить толком.

— Вот.

Кладет передо мной огромную папку, мне кажется, что у меня документов из архива и налоговой меньше. Открываю, челюсть со стуком падает на пол.

Переписка от моего имени. Мои фотографии.

— Мама, а это что?

— Если ты не понимаешь, что счастье женщины в семье и хорошем мужчине, то я уже устала тебе это втолковывать. Вот эти феминистские наклонности еще никого не сделали счастливым. Вот смотри, — мама открывает папку.

На фотографии “мамкин программист” очки, залысины, сальный взгляд. Фотография вырезана, но я прям по антуражу вижу, что за его спиной стоит властная мама. А мне Галины Анатольевны, да и своей мамы, достаточно.

— Нет. И еще сто раз нет. Мам, не обсуждается.

— Правильно. У вас завтра свидание. Я договорилась, — вытаскивает из файлика нашу переписку. Пробегаю глазами, — Курочка, индюшечка, куропаточка! Мам, это что за ассортимент мясного магазина. А нет, вот кошечка выделяется.

— Нормальный парень. А разговаривать ты его потом научишь, раз умная такая.

Прям представляю, сидим мы с этим “Мясным набором” в кафе, а ему мама названивает. Он ко мне целоваться тянется, а тут сообщение “Сыночек, с сердцем плохо, вези ведро валерьянки”. И на свидание он будет ко мне приезжать в железных трусах со ржавым замком, ключ от которого потерян лет сто назад.

— Мам, спасибо.

Забираю папку. И пирожок. И иду в комнату, работы много. Нужно сайт Кости глянуть, поправить, что поплыло, фотографии обработать.

Включаю комп. Сердце ноет. Гошка что-то давно не звонил, это на него не похоже, если ушат грязи за день не вылил — день прожит зря.

Светится телефон, о легок на помине. В детстве про таких говорили — Вспомнишь солнце, вот и лучик. Но в моем случае — вспомнишь дерьмо, вот и оно.

Беру телефон. Ан нет, погорячилась.

“Марат Раилевич”

— Марат, добрый день, — стараюсь быть очень вежливой. Для себя решила, что работать в компанию Нестеровых не пойду.

— Я к тебе с новостью. Надеюсь, это мне зачтется при выборе работодателя.

— Ого, что там за новость такая, — в горле пересохло.

— Я узнал, кто тебе конверт передал.

Хорошо, что я сижу на стуле. Я вроде уже к любой ситуации готова, да и до Гошки мне нет никакого дела, но ладошки потеют. Вытираю их о колени.

— Ну. Кто решил мне глаза открыть?

— Гришка. Нестеров — младший.

Что? Как? офигеть, если не другие слова, которые в приличные люди вслух не произносят.

— Нестеров-младший?

— Да. Он думал, что вы поорете, поскандалите, а потом помиритесь. Никто не думал, что ты решишь свою жизнь по-другому устраивать. А у Гришки большие проблемы с деньгами. Вот, а Гошка со своим обилием бритых лобков фокус на бизнес потерял. И братец понимает, чем ему это грозит. Остаться без копья с кучей венерических заболеваний.

— Зашибись.

— Ага, но карта легла ребром. Вот. Я сразу хочу сказать, что я не при чем. И если ты Гошку не образумишь, то скоро он останется на бобах. С голой задницей. Фирмой он давно уже нормально не занимается.

— Я все поняла. Спасибо. Мне все равно, что происходит в семье Нестеровых, что с их финансовыми делами. Я к этому всему больше не имею никакого отношения.

Кладу трубку. Господи, какой дурдом вокруг меня.

А может, и хорошо, что Гришка открыл мне на всё глаза. Да, сейчас больно, просто ужас как. Но это же, как воск на депиляции, как корка на гнойнике.

Открываю фотки с сегодняшней съемки. Какие красивые мужчины, обычные работяги. А вдруг и в них я не вижу чего-то. Хотя мне платят за другое, не за что, что я им в душу заглядываю.

На третьей фотке Костя, нет, Константин. Огромные руки, сколько же они машин перебрали. Шрам над бровью. Как-то тепло в душе от этого снимка, как будто чуть легче, вроде галстук ослабили.

Закрываю, выключаю монитор.

Жизнь, остановись, пожалуйста, не надо так быстро. Слишком много, слишком больно.