Глава 37. Георгий

Стучу в дверь к Сашке. Не открывает. В глазке сначала виден свет, потом он пропадает и снова появляется.

— Саш, ты же сама меня звала.

Как-то стремно от этой фразы. Я уже давно не прыщавый подросток, не прикроватный половик, о который принято вытирать ноги. Что я здесь делаю?

Стучу еще раз, если не откроет, значит, не судьба. Может, и не надо оно мне все?

Сашка притаилась за дверью, кажется, я даже ее сердцебиение слышу.

— Ты не подумай, я тебя добиваться не буду. Я уйду.

Сползаю по стене. Я полностью вымотан, не понимаю, как себя вести, что делать, куда бежать.

“Марат” на телефоне.

— Братка, ты мне покоя когда-нибудь дашь? — говорю тихо, чтобы подъездная тишина эхом не разнесла мои слова.

— А тут кое-что выяснил. Думаю, тебе тоже интересно будет. Нестеров-младший чудит на всю катушку. Это Гришка слил информацию твоей жене про любовные похождения.

— Ты врешь! — ощущение, что по голове дали огромной лопатой.

— Лучше бы я врал. Правда, я сейчас думаю, что пусть бы я прослыл треплом. Он хотел, как лучше, ну чтобы Улька никуда не делась, чтобы у вас вечная любовь была, но перестарался.

— Перестарался? Что-то он не в ту сторону силы все приложил! У него у самого ни кола, ни двора, а он ко мне лезет.

— Гош, Гришка в долгах по самые бубенцы. И если Улька от нас уйдет, а она уйдет, не сомневайся, то отрабатывать все вместе будем. Как рабы на галерах.

— Ну что там прям миллионы? Пару сотен, чтобы девок повесились, наверное, у кого-то занял, а теперь с протянутой рукой? — не хочу верить, что последняя грань, за которую я могу держаться, тоже прогнется, заскрипит и вот-вот свалится в дерьмо.

— Ты сам позвони и узнай. Знаешь, Гош, я не крыса, но первый убегу с нашего Титаника, я устал за вами все разгребать, — отчитывает меня, как ребенка. Я побольше него в своей жизни сделал, и сам могу решить, что мне надо спасать, а что нет.

— Ну, хреновый ты, значит, друг.

Встаю, хватит сидеть в подъезде, пора заниматься восстановлением своей жизни.

— Дык естественно. Ты в доках на моделек, когда в последний раз был? Ты видел, сколько там отмен? Мы теперь носим гордое название агентства только номинально и по старой памяти. У нас весь топ ушел.

— И куда же эти клуши ушли? С Захаревичу? — злюсь, бью ногой по выступающему углу около лифта. Сыпется штукатурка.

— Нет, все в воздухе зависли. Есть супер фотограф, просто глаз-алмаз и золотые руки.

— Ну и почему он еще не у нас, ты же знаешь, что мы не дешевим, ставку держим, демпингом не занимаемся.

— Мы ее уже просрали. Это Ульяна Нестерова, если ты еще помнишь кто это. Ты, как я понимаю, сейчас не очень занят. Вот зайди на форум безголовых красоток и посмотри, что они пишут.

— Братка, а ты не заглядываешься часом на Ульку? Сколько звонишь, все дифирамбы ей поешь. Улечка такая, Улечка сякая. Она на тебя и не глянет. Может, и Гришка ни при чем, а это ты нас рассорить хочешь.

— Ой, нестеровы, умаялся я с вами. Решайте теперь вопросы сами, что я как идиот бегаю.

Бросает трубку. Ну вот, еще один друг, оказался вдруг.

Мать мне все про Гришку ноет, Марат теперь. Еду в лифте. Может, и правда, сделать вид, что ничего не было. Ульку вернуть, простить ей все заигрывания с этим ее знакомым, родителей помирить. А я так уже и быть, буду с ней мягок и романтичен.

Иду к машине. Набираю младшенького.

— Гриша, а ты чего молчишь, что такой классный подарок моей жене подарил. Где же ты эти фотки взял?

— Какие фотки, — говорит уверенно, но голос дрогнул.

— Мои с Сашей. В ее квартире. Вы заодно, вот почему мне эта тварь сейчас дверь не открыла. Так ты тоже с ней?

— Фу, Гош, я за тобой вагины не донашиваю. Это ты за мной. И Саша сначала со мной была, пару раз. А потом ей с тобой любви захотелось, так я не в претензии. Уступил.

— А что с долгами?

Какой у меня брат-кретин! Мы строили империю, а построили замок из песка на берегу моря, прямо у кромки.

— Марат накапал? Я у этой гниды хотел перезанять, а он в документы полез, представляешь. А у нас там небольшой кассовый разрыв. Я несколько раз брал денежки. Мне надо было, — Гришка в момент превращается в подростка, которого поймали на мелком воровстве.

— Сколько там?

— Несколько миллионов.

— Разрыв или долг?

У нас такой выручки давно не было.

— Гош, ты мне мораль читать решил, не надо, у меня на это мама есть, она уже пару раз звонила, к уму меня и совести призывала. Ну вот, голову я включил, а долги-то не аннулируются.

— И что ты предлагаешь делать? — Интересно, куда придем, чтобы я фирму продал, квартиру, дом на аукцион выставил.

— Верни Ульянку в компанию, она нам быстро и без затратно все отработает.

— Вы там все с ума посходили?

— Это ты горячку не пори. Смотри, я все посчитал. Чтобы отдать семь миллионов нужно, — брат тараторит.

— Сколько? Семь? Ты куда из так хорошо приткнул? Олимпийский бассейн игристым заполнил, а из чистого золота спасательные круги?

— Хватит. Как бабка причитать. Смотри, если стоимость Ульянки до семидесяти тысяч за съемку поднять, то сколько нужно от нее работы, чтобы все перекрыть? Простая математика.

— А если она не согласится. Думаю, я у нее теперь не самый любимый человек, и все по твоей вине, — блин, дал же Бог родственников.

— Гош, ты же не баба, что разнылся. Придумай что-то. Я пока с мамой перетру, она обещала кое-что для меня продать.

— Дедов дом?

— Потом сюрприз будет. Гош, ну давай, действовать, как мужики. Выплывем, не ссы.

Продам все, спущу все деньги на красоток, а потом куда-нибудь в Тибет уеду, дзен постигать, как мне все это надоело.

Еду домой. В холодильнике пусто, одному к кровати холодно и скучно. На балконе початая бутылка, вот она мне и скрасит немного суровые будни.

Захожу в квартиру. Темно, пахнет нежилым помещением. Странно, так быстро Ульянкин запах ушел.

Набираю жене, тоже игнорирует. Может, я у нее в черном списке?

Звоню еще раз.

— Нестеров, что тебе нужно?

— Улька, а давай начнем все сначала?