Глава 48

Не бывает, чтобы выхода из ситуации не было, нужно постараться, найти варианты. Что делать....

Может, на пленэре съемку провести? Или развалюху какую-нибудь купить, сделать внутри ремонт, и иметь все свое? Но на это тоже нужен капитал и время, а у меня ни того ни другого.

— Ульяна, а что вот это чмо — замена моему сыну? — свекровь упирается руками в бока, морщит нос, всячески показывает, как ей неприятна эта ситуация.

— Чмо? А вашего сына, как можно назвать? Он мешает мне нормально работать, хочет, чтобы я к нему на поклон пришла, так запомните, задолбется пыль глотать.

Сама в шоке от сказанного обычно, я очень терпеливая и культурная. Даже в очереди я не хамлю людям, и в транспорте, даже если мне наступили на ногу, я делаю вид, что ничего страшного не случилось. Раз в поликлинике поругалась, но тетку и правда стоило проучить. А тут свекровь....

— Ты моего сына не трогай, мне, как матери. Он любой нужен и важен. А ты...

Мама выглядывает из-за притолоки, по ее выражению лица понимаю, что сейчас взорвется бомба.

— Что ты сказала? Ты о моей дочери как-то плохо отозвалась? Галя, ты за своими отпрысками смотри лучше, что старший, что младший — мозгов во, — мама вытягивает руку во всю длину, кисть зажата в кулак. — И эта женщина, которая вырастила двух прохиндеев, будет меня учить, как жить моей дочери? Уймись. Побойся Бога, родная, а я сейчас такую порчу на тебя наведу, что у Генки на тебя не в “жисть” не встанет. Хотя, я думаю, что ничего у него на тебя уже и не...., ну сама понимаешь, не будем при Никитке о слабостях твоего мужа. Вообще, не знаю, как у вас дети родились, если вы со дня свадьбы в разных койках спали.

Свекра покрывается пятнами, умеет мама наступить на больное, да так, чтобы посильнее и побольнее.

— Ну, Лена, Леня от тебя гуляет с первого дня, и ничего живешь же как-то.

Не могу больше слушать взаимные оскорбления взрослых женщин. Перевожу взгляд на Никитку, кажется, у него глаза стали больше, чем очки. Да уж, вот так школа жизни для хорошего мальчика с приличным воспитанием.

— Галина Анатольевна, мне кажется, вам пора. У нас с Гошкой завтра суд, и все. Никаких обид, взаимных оскорблений, никаких совместных планов на жизнь. Мы просто друг другу теперь никто. И, как вы понимаете, я могу свою жизнь устраивать заново.

— Нет уж, Ульяна, — Все еще краснощекая свекровь смотрит на меня исподлобья. Пусть мать твоя подтвердит. Первый муж — Богом дан, вот и вы с Георгием до конца жизни повязаны будете. И счастья вам порознь не будет.

Вот так поворот, если бы эта прекрасная реплика вылетела изо рта мамы, я бы даже не удивилась, с ее любовью ко всему высокопарному, тантрическому и еще фиг пойми какому. Но чтобы Галина Анатольевна...Вот так поворот.

— Дамы, простите, я бы хотел с Ульяной поговорить, но вы так громко все кричите, вы так недостойно себя ведет, то у меня голова раскалывается.

Мама и свекровь со скрипом поворачивают на Никитку голову. В голове всплывает: “Беги, дядь Мить”.

Вспоминаю, что мне некогда заниматься вот этой болтовней, у меня есть проблемы понасущнее.

Пока все трио спорит, ухожу в спальню. Мне нужно решить вопрос со студией, боюсь, мой благородный муж, все каналы мне перекрыл. И никаких лазеек не оставил. Это я для него была расходный материал, обычный фотограф. А он общался с посредником совсем на другом уровне.

Пленэр — вариант, только девочкам будет холодно. Световой короб у меня есть, зонты есть, свет разнокалиберный, а вот поставить его некуда.

Свекровь что-то визжит, не понимаю, может, от слов все перешли к действию. И теперь колотят друг друга?

Телефон старается переорать все истерику в квартире.

Константин.

— Ульян, а давай сегодня поужинаем вместе? Ты как? — слышу, как визжит какой-то инструмент, что-то сверит по железу.

— Кость, я пока не знаю, на меня свалилась небольшая неприятность и мне нужно ее разгрести. А потом, да, я свободна и могу с тобой встретиться.

— Ты ток-шоу смотришь или кто у тебя так истошно орет?

— Мама со свекровью сначала перетягивали меня, теперь не могут определиться, кто сильнее должен наподдавать мальчонке, что мама мне ухажером назначила.

— Как скучно я живу. А проблема — это вызвать милицию, труповозку и понятых, как срыбор прекратиться?

— Эх, если бы. Нет, Гошка отменил мои студии. И я теперь бездомный фотограф.

— Ого, студии у меня нет, а вот два огромных светлых гаража. Не вонючих вроде. Если нужно — забирай.

— Правда? — от удивления даже дыхание перехватило. — Кость, я так же буду платить аренду. Можно, посмотреть?

— Давай, я за тобой сейчас приеду. И съездим.

— Давай, — отбрасываю все мысли, все равно как это все будет смотреться со стороны. Сейчас мне нужно решить свои проблемы. Остальное потом.