Глава 10

Едва сели в машину, Вяземский попросил включить климат-контроль и в салоне стало так тепло, что он скинул пальто, осмотрел его придирчивым взглядом, отбросил на спинку переднего сидения и уставился на меня, промокшую, дрожащую, жалкую. Может быть, дождь и промочил вовремя футболку, но теперь я себя чувствовала принцессой из сказки «Король-Дроздовик», когда она замухрышкой пришла на бал, а ее вытащили за руку в центр зала под гогот толпы. Идея соблазнять Вяземского в дешевых тряпках больше не казалась такой удачной, мне было ужасно некомфортно рядом с ним, таким ухоженным, одетым с иголочки, казалось, дождь не посмел коснуться его одежды ни единой каплей. Остерегался замочить и замарать. Хуже было только то, что мне ужасно хотелось зевнуть: я согрелась и теперь проваливалась в благостную дрему. И чихнуть: купание под ледяными струями не прошло бесследно.

И надо же было такому случиться, что Вяземский заметил у меня на лице какую-то былинку, которую наклонился убрать. Слишком низки и близко. Но когда я сообразила, что он хочет меня поцеловать, то даже не успела подумать: какой наглец. И отвесить пощечину, уже как самая настоящая Полина, замужняя женщина, а не серая мышка, растаявшая от одного взгляда в бездонные голубые глаза потомственного аристократа. Два порыва зевнуть и чихнуть слились в один и совпали. Это была катастрофа. Чихнув, я стукнулась лбом об аристократический, но очень твердый лоб Вяземского, а зевнув открыла рот, поймав его поцелуй. Вернее, даже скорее поцеловала его сама, открытым ртом. Жесть и жуть. В том смысле, что наши языки встретились и уже не захотели расставаться, а губы зажили своей жизнью. Очень активной и бурной. Если бы не приступ дикого смеха, который взорвал и его, и меня, велик был риск совершить адюльтер прямо в машине, забыв о водителе и мелькавшей мимо Москве, со всеми ее памятниками архитектуры и культурного наследия.

— Как тебя зовут, любительница культуры? — Спросил Вяземский, просмеявшись.

— П.. Тамара, Тома, — ответила, чувствуя, как краска жжет щеки. С Артемом у нас тоже было пламя и страсть, но с Вяземским это был огонь земного ядра, магма, лава. Или как там ее.

Ощущения совершенно иные, а может быть, перчинки добавляло то, что все это лишь игра и меня в любой момент могут раскрыть. Не хотелось думать, что все из-за того, что я сейчас немного изменяю мужу. Хотя, случайный поцелуй — это же не измена, да?

— Александр, но ты, наверное, уже знаешь, — он улыбнулся, обнажив белоснежные зубы.

Черт, в нем все было идеально. Стилисты отработали свои гонорары на все сто десять процентов.

Я кивнула, отчаянно стараясь подавить очередной зевок. От тепла меня совсем разморило, в мокрой одежде было некомфортно, она липла к телу, терлась о кожу.

Неприятно.

— Куда едем, Тома? - Спросил он, задорно сверкнув глазами.

Моргнула, стараясь прогнать сонную одурь. Мне нужно выбрать кафе или что? Наверное, да.

Главное — не назвать дорогущее и пафосное место. Я же синий чулок и нищебродка, мне по пафосным и дорогущим ходить не полагается.

— Любое место на ваш выбор, - сказала и зевнула с закрытым ртом, даже глаза заслезились.

По лукавому и наглому взгляду вяземского поняла, что где-то промахнулась, но пока не понимала где.

— Адрес свой назови, - попросил Вяземский и улыбка на его губах приобрела нехороший изгиб, как у пирата, завалившегося в каюту к прекрасным девам, на судне, взятом на абордаж.

Заметив, что я не спешу отвечать, он кивнул на пальто и проговорил:

— это пальто стоит два миллиона рублей, и теперь оно безнадежно испорчено, это я к тому, что кофе я хочу с тобой выпить у тебя дома, к тому же тебе не помешает переодеться в сухое.

От неожиданности я даже проснулась. Вот так сразу! Каков наглец!

— эта тряпка стоит не больше миллиона! - Процедила сквозь зубы и прикусила язык, простушке такие вещи знать не полагается, но и остаться с Вяземским наедине означало позволить ему слишком многое. От сексуальных поползновений Артема меня спасла ночью фальшивая беременность, от Вяземского не спасет ничего.