Глава 11. Упорство 80lvl

Диана

Я еду в налоговую, чтобы отвезти документы, и вспоминаю вчерашний телефонный разговор с Кириллом.

Позвонила ему специально поздно, около одиннадцати, когда он уже устроился дома со своей новой «сожительницей».

— Чтобы завтра ноги Ани не было в моем доме, — сказала без предисловий, как только он взял трубку.

— С чего это? — с гонором возразил Кирилл. — Я имею право приглашать гостей. Мы уже это обсудили.

— Да, имеешь. Как и я. В таком случае я приглашу бабу Зину и всех ее подружек. Пусть тоже погостят.

Кирилл прокашлялся, и в трубке воцарилось молчание.

Прошлое появление бабы Зины произвело на мужа неизгладимое впечатление. Видимо, он замолчал, как раз вспоминая ее визит на новоселье в нашем доме.

Зинаида Ильинична, родная сестра моей бабушки, всю жизнь жила в деревне, и «таких хором никогда не видала». А потому с азартом ребенка принялась исследовать наше новое жилище.

Разбила дорогущую статуэтку, которую компании Кирилла подарил мэр, потом ночью выпила полбутылки коллекционного виски. «Ну так он же туточки стоял, на виду, я думала, это для гостей». Потом она зашла в его кабинет «полюбоваться на вумные книжки» и умудрилась сломать дорогой кожаный стул, пытаясь отрегулировать высоту.

«Я хотела посидеть, как настоящий директор из сериалов!» — объясняла она потом. Затем Зинаида Ильинична, заскучав без работы, решила «помочь с уборкой» и перепутала средство для мытья посуды с какой-то мощной химией. В результате испортила итальянский диванный гарнитур в гостиной, который муж выбирал сам.

В общем, к концу ее визита у Кирилла дергался глаз, и он сам, лично, отвез ее на вокзал. Видимо, чтобы точно убедиться, что уехала.

— Ну так что, — усмехаюсь, — мне позвонить ей, пригласить?

— Не надо, — мрачно отозвался супруг.

— Отлично, я рада, что мы друг друга поняли.

На том и порешили.

Вскоре я паркуюсь у налоговой и иду внутрь. Слава богу, очереди нет, и я управляюсь буквально за пять минут, хотя думала, что это займет гораздо больше времени.

Смотрю на часы: сегодня я во вторую смену, и времени до первого приема еще прилично. Раз так, успею и в суд — подать заявление на развод.

Пока еду, размышляю, сообщать ли об этом Кириллу? В итоге решаю: нет, иначе он точно не даст мне проходу. Тем более свое намерение я ему уже и так озвучила. Пусть узнает, когда ему придет письмо.

В отличие от налоговой, тут есть очередь, поэтому приходится сидеть в коридоре и ждать. Подмечаю пару приблизительно наших с Кириллом лет. Впрочем, их сложно не заметить — так громко они ругаются. Устно делят все, при этом мужчина упоминает даже какой-то столовый набор. «Да подавись ты своими вилками, скотина!» — в сердцах восклицает женщина.

Неужели нас с Кириллом ждет то же самое?

Додумать эту мысль не успеваю, потому что подходит моя очередь.

Вскоре я выхожу из здания суда и сажусь в машину.

Только тут до меня доходит: все. Окончательно и бесповоротно. Я только что подала на развод. Шестнадцать лет брака, и все заканчивается вот так... Банальной изменой с лучшей подругой.

В горле стоит ком, который никак не проглотить. Я ведь верила, что это навсегда. Что мы состаримся вместе, будем нянчить внуков...

А теперь сижу возле здания суда и чувствую себя полным банкротом. Не в материальном плане — в жизненном. Все эти годы, все планы, все мечты... Оказывается, только я в них верила.

Наверное, нужно плакать. Но внутри какая-то пустота. Словно выжгли что-то важное, и теперь там просто дыра.

Я еду на работу, застреваю в пробке и погружаюсь в автопилотный режим. Сцепление, педаль газа, тормоз, поворотник. Механические движения, которые не требуют эмоций.

В здание клиники влетаю буквально за десять минут до начала приема. Впрочем, и хорошо. Потому что глаза моей медсестры Марины аж горят предвкушением. Похоже, у нее очередная сплетня с пылу с жару.

— Диана Алексеевна, вы не представляете, что тут... — начинает она, едва я появляюсь в кабинете.

— Позже, Марина. Давайте сначала поработаем, а потом обсудим все новости, — обрываю я ее, натягивая белый халат.

Работа — единственное, что может сейчас меня отвлечь.

После приема трех пациентов прошу Марину позвать следующего. Она выходит, и через несколько секунд дверь снова открывается.

На пороге стоит... Кирилл.

Сердце пропускает удар.

Что он здесь делает? Как посмел прийти на мою работу?

— Что ты здесь делаешь? — буравлю его взглядом. — У меня прием, уходи.

— А я записался, так что у меня есть полчаса.

Он усмехается и закрывает за собой дверь.

Я приподнимаю бровь. Записался? К педиатру? У него что, внезапно появился ребенок, о котором я не знаю?

— Кирилл, — говорю устало. — Я не буду с тобой разговаривать на рабочем месте.

К чему все эти беседы, если у нас разные цели и я не собираюсь сохранять то, чего больше нет?

Однако муж, видимо, так совсем не считает, потому что проходит в кабинет с видом полного хозяина, оглядывается по сторонам — словно оценивает территорию — и садится в кресло для родителей. Кожа скрипит под его весом.

— А где же мне с тобой еще поговорить? — спрашивает он с наигранным недоумением, разводя руками театральным жестом. — Дома ты не живешь, избегаешь меня как чумы, телефон не берешь...

— Телефон я беру, — отвечаю сухо. — Вчера разговаривали.

— Две минуты сугубо по делу — это не разговор, Диана.

Я смотрю на него и думаю: неужели этот человек действительно считает, что имеет право на мое время? После того, что натворил?

— У меня работа, Кирилл. И пациенты ждут.

— Пациенты подождут, — отмахивается он. — Мы должны поговорить.

— Должны? — Я скрещиваю руки на груди. — С чего это вдруг? Я думала, мы уже все выяснили окончательно и бесповоротно. Ничего нового я тебе точно не скажу.

Он молчит несколько секунд, изучая мое лицо. Видимо, ищет признаки того, что я готова его выслушать.

— Я узнал, что ты подала на развод.

Мои глаза округляются сами собой. Ах вот оно что! Быстро выведал.

Похоже, кто-то из его знакомых увидел меня в суде и доложил. Или…

— Ты что, следишь за мной? — прищуриваюсь, озвучивая догадку.

— Это совершенно неважно, — уклоняется от прямого ответа Кирилл. — Главное, что я узнал. И вовремя.

— И что с того? — пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Я предупреждала. Говорила, что так и сделаю.

— Диана, — голос мужа становится мягким, обволакивающе-медовым, — давай не будем торопиться с такими кардинальными решениями. Подумай о Лизе.

О Лизе. Конечно. Опять достает главный козырь.

— Как раз о ней и думаю, — отвечаю холодно.

Я иду к двери, собираясь ее открыть и вызвать охрану, но Кирилл встает и преграждает путь. Нависает надо мной скалой и сверлит взглядом.

— Послушай меня внимательно, — говорит он жестко, и вся наигранная мягкость мгновенно исчезает. — Ты делаешь чудовищную глупость. Огромную ошибку. И не только для себя.

— Глупость я сделаю, если останусь с тобой! — припечатываю со злостью.

— Это ты сейчас такая гордая и принципиальная, — усмехается он холодно, — пока не столкнулась с суровой реальной жизнью и с настоящими взрослыми проблемами.

В его голосе появляются угрожающие нотки. Ну конечно, сейчас опять начнет давить, куда же без этого.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю ровно.

— Вернись домой. Забудь про развод. Мы найдем компромисс. Я ведь пошел на уступки.

— Какие это? — удивляюсь я.

— Ани больше нет в нашем доме, как ты и хотела.

Я издаю нервный смешок.

— И что это меняет? Наверняка она уже ждет тебя в другом месте, в гостинице или снятой для нее квартире.

Кирилл на секунду отводит взгляд. Значит, я попала в точку.

— Я уже сказала, — продолжаю, — что не вернусь. Ты меня не заставишь.

Его лицо темнеет:

— Не будь идиоткой! У тебя есть дочь! Подумай о ней, а не о своих амбициях.

— Как раз о ней и думаю. Не хочу, чтобы она выросла и считала нормальным, когда женщина терпит унижения ради куска хлеба.

— Какие унижения? Я предлагаю тебе сохранить семью!

— За счет чего? Моего молчания о твоих изменах?

Кирилл резко делает шаг ко мне, и я инстинктивно отступаю, чувствуя спиной холодную стену.

— Диана, я в последний раз предлагаю тебе решить все по-хорошему, мирно, а дальше…

— А дальше будет по-плохому? — заканчиваю за него, поднимая подбородок.

Он не говорит ни слова, но по выражению его лица — жесткому, почти жестокому — все предельно понятно. Будет.

В этот момент дверь открывается, и в кабинет заглядывает Марина:

— Диана Алексеевна, там Саяпины пришли пораньше, спрашивают…

— Мы закончили, — говорю я, не сводя глаз с Кирилла. — Он как раз уходит.

Муж буравит меня пудовым взглядом, потом качает головой:

— Я тебя предупредил.

И выходит, не попрощавшись.

Марина провожает его взглядом, потом оборачивается ко мне с округлившимися глазами:

— Это что, был ваш муж?

— Бывший, — поправляю я и сажусь за стол. — Зовите следующего пациента.

Беру карточку, а внутри разрастается тревога.

В этот раз слова Кирилла звучали совсем по-другому: не как очередная попытка давления, а как окончательный безапелляционный вердикт. В его голосе была какая-то ледяная решимость, которой раньше не было.

Похоже, муж и правда собрался выйти на тропу войны, раз не вышло обойтись уговорами и угрозами. Наверняка уже задумал и спланировал что-то конкретное. Вопрос только — что именно.

Впрочем, мне не приходится долго ждать, чтобы это узнать.