Глава 53. Настоящее

Диана

Давид забирает меня после работы, и пока едем, я смотрю в окно, наблюдая за мельканием городских огней. Размышляю, говорить ли ему о том, что сегодня приходил Кирилл. С одной стороны, зачем портить вечер разговорами о бывшем муже? С другой...

Решаю, что не стану от него ничего скрывать. Не хочу, чтобы между нами были какие-то тайны и секреты. Уж если кто и достоин доверия, то это Давид.

— Сегодня ко мне приходил Кирилл, — произношу, поворачивая голову к нему.

Давид приподнимает бровь, бросая на меня короткий взгляд. Его руки крепче сжимают руль.

— Он тебя не обидел? — Голос звучит спокойно, но я слышу в нем напряжение.

Качаю головой.

— Нет. Сегодня я окончательно поставила точку в наших отношениях.

Спохватываюсь, добавляю, чтобы Давид правильно меня понял:

— Для Кирилла. Для меня точка невозврата пройдена уже давно. Думаю, теперь он окончательно все понял и больше не станет нас беспокоить.

Давид молчит несколько секунд, переваривая информацию.

— Хорошо, — кивает наконец. — Если вдруг не поймет, скажи мне, и с ним поговорю уже я.

В его голосе слышится твердость, и я улыбаюсь.

Протягиваю руку, кладу ее на его ладонь, которой он держит рычаг коробки передач. Давид переворачивает руку, переплетает наши пальцы и сжимает мою ладонь.

Тепло разливается в груди.

Вот он. Мой защитник. Моя опора.

Давид отвозит меня домой, чтобы я переоделась для ужина в ресторане.

Мы пока не съехались, и мне нравится, что он не торопится, дает время Лизе привыкнуть к нему. В конце концов, мы все равно видимся каждый день — как дома, у меня или у него, так и на работе.

Машина останавливается у подъезда, и Давид наклоняется, целует меня в щеку.

— Приеду к девяти, — обещает он.

— Буду ждать, — улыбаюсь я и выхожу из машины.

Дома первым делом иду в комнату Лизы. Дочка сидит за письменным столом, что-то строчит в тетради, наушники в ушах.

Стучу в дверной косяк, и она оборачивается, вынимая один наушник.

— Не хочешь с нами на ужин? — спрашиваю.

— Не хочу, — фыркает она со смехом, сдувая светлую прядь волос со лба. — Тем более мы же договорились отметить твой день варенья все вместе в субботу. А сегодня у Давида на тебя особые планы.

Дочка внезапно умолкает, и кончики ее ушей краснеют.

Я прищуриваюсь, делаю шаг в комнату.

— Так-так-так... — протягиваю. — Что за планы?

— Ну как, — хлопает ресницами Лиза. — Подарок, ресторан...

— Угу... — расплываюсь в улыбке, понимая, что дочка что-то недоговаривает. — Не расскажешь, значит?

— Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего никому не скажу! — рьяно мотает головой она.

Я смеюсь, подхожу ближе и крепко ее обнимаю. Лиза обнимает меня в ответ, уткнувшись лицом в плечо, а я продолжаю улыбаться, отпуская ее.

Что же задумал Давид?

— Ладно, пойду собираться, — говорю, хотя меня снедает любопытство.

Он говорил, что скоро поедем в отпуск. Наверное, уже придумал направление. Может, купил билеты?

Ладно, все равно скоро все узнаю.

Иду в спальню, открываю шкаф, перебирая платья. Останавливаюсь на изумрудно-зеленом — облегающем, с открытыми плечами. Давид любит его. Надеваю, поправляю складки ткани, оцениваю себя в зеркале.

Потом сажусь на пуфик перед туалетным столиком, открываю косметичку. Подправляю макияж — немного теней, туши, помады. Уже заканчиваю сборы, прохожусь кисточкой с пудрой по лицу, как раздается звонок в дверь.

Давид.

Сердце учащенно бьется, и я улыбаюсь своему отражению. Слышу, как Лиза открывает дверь, приглушенные голоса в прихожей, смех дочки. Потом шаги приближаются к спальне, дверь открывается.

Давид входит, и при виде меня его взгляд загорается.

Он останавливается на пороге, медленно оглядывая меня с ног до головы, и в его глазах столько восхищения, что я краснею.

— Ты прекрасна... — шепчет он.

Потом делает шаг вперед, и на губах появляется загадочная улыбка.

— Но кое-чего не хватает.

Он заходит сзади, и я поворачиваюсь лицом к зеркалу, наблюдая за его отражением.

Давид наклоняется ближе, пальцами нежно проходится по моей шее, отводит в сторону прядь волос.

По телу ползут мурашки удовольствия от его прикосновений.

— Вот, — продолжает он и достает откуда-то из кармана футляр.

Открывает его, и я ахаю.

Колье.

Изумруды, ограненные бриллиантами, переливаются в свете лампы.

Давид аккуратно достает его из футляра, подносит к моей шее и застегивает замок сзади.

— Еще раз с днем рождения! — говорит он, целуя меня в висок.

— Давид... — скольжу пальцами по полированной поверхности камней. — Какая красотища! Спасибо!

Вскакиваю с места и разворачиваюсь к нему.

Наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах столько тепла, столько любви, что сердце переполняется. Поднимаюсь на цыпочки, обвиваю руками его шею.

Давид притягивает меня к себе, и наши губы встречаются. Одна рука скользит вверх по моей спине, запутывается в волосах, другая крепко держит меня за талию, прижимая к себе.

Я таю в его объятиях, чувствую биение его сердца, слышу его дыхание, вдыхаю знакомый запах.

Когда мы наконец отрываемся друг от друга, я задыхаюсь, щеки горят.

Давид улыбается, проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Поехали? — спрашивает тихо.

Киваю, не в силах произнести ни слова.

Мы едем в ресторан, и по дороге Давид держит мою руку в своей, время от времени поднося к губам и целуя пальцы. Я смотрю на него украдкой, любуясь профилем, и думаю, как мне повезло.

Вскоре машина останавливается у нужного здания, Давид выходит и открывает дверь передо мной, протягивая руку.

Когда входим внутрь, и я растерянно оборачиваюсь на него, потому что зал... пустой.

Никого нет.

Только музыканты на небольшой сцене настраивают инструменты.

— Сегодня здесь будем только мы, — подтверждает Давид, улыбаясь.

Ого...

Я думала, такое бывает только в кино.

— Давид... — шепчу я, не зная, что еще сказать.

Он только подмигивает и провожает меня к красиво сервированному столику в центре зала. Отодвигает для меня стул, помогает сесть.

Поначалу я чувствую себя неудобно — столько внимания мне одной, но благодаря Давиду быстро расслабляюсь.

Он рассказывает смешные истории, заставляет меня смеяться, и постепенно я перестаю обращать внимание на пустой зал, на музыкантов, на официантов, которые бесшумно и сноровисто подают блюда.

Наслаждаюсь вкусной едой и его обществом.

В середине вечера встаю, извиняюсь:

— Мне нужно в дамскую комнату.

Ухожу, поправляю макияж, смотрю на свое отражение в зеркале. Глаза светятся, с лица не сходит легкая улыбка.

Возвращаюсь в зал и застываю на месте посреди прохода, потому что Давид при виде меня вдруг встает и… опускается на колено. В его руках красуется открытый футляр с кольцом.

Время останавливается.

Музыка становится приглушенной, будто доносится издалека.

Я не могу пошевелиться.

Давид смотрит на меня, и в его глазах столько любви, столько нежности, что внутри все переворачивается.

— Диана, — начинает он, и голос дрожит от волнения. — Когда я встретил тебя, моя жизнь изменилась.

Он делает паузу, и я вижу, как блестят его глаза.

— Ты — самая умная, красивая, добрая женщина, которую я когда-либо встречал. Ты делаешь меня лучше. Каждый день рядом с тобой — это подарок.

Слезы наворачиваются на мои глаза, ком встает в горле.

— Я хочу провести с тобой всю жизнь, — продолжает Давид. — Просыпаться рядом с тобой, засыпать в твоих объятиях, строить с тобой будущее. Я хочу быть с тобой и в радости, и в горе. Всегда.

Он протягивает футляр выше.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Меня затапливают эмоции — волна счастья, любви, благодарности.

Слезы текут по щекам, и я не могу их остановить.

— Да, — выдыхаю я. — Да, да, конечно да!

Давид встает, достает кольцо из футляра — с бриллиантом огранки принцесса, сверкающим в свете свечей.

Берет мою дрожащую руку, надевает кольцо на палец.

Идеально подходит.

Потом обнимает меня, прижимает к себе, и я зарываюсь лицом в его плечо, всхлипывая от переполняющих чувств.

— Люблю тебя, — шепчет он в мои волосы. — Так сильно люблю.

— Я тебя тоже, — выдыхаю я сквозь слезы. — Так сильно...

Мы стоим в объятиях друг друга, и музыканты начинают играть новую мелодию — медленный вальс.

Давид отстраняется, вытирает слезы с моих щек большими пальцами.

— Станцуешь со мной? — спрашивает с улыбкой.

Киваю, не в силах говорить.

Он берет меня за руку, ведет в центр зала. Одну руку кладет на мою талию, другой держит мою ладонь. Я обвиваю свободной рукой его шею, прижимаюсь ближе.

Мы начинаем медленно кружиться в танце.

Он наклоняется, губами касается моего уха.

— Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, — шепчет он.

— Это ты сделал меня счастливой, — отвечаю я тихо.

Мы кружимся под музыку, и весь мир сужается до нас двоих.

Больше ничего не существует.

Только мы.

Только этот момент.

Идеальный, волшебный.

Когда музыка заканчивается, мы останавливаемся, но не отпускаем друг друга.

Давид целует меня — нежно, медленно, вкладывая в поцелуй все чувства.

Потом мы возвращаемся к столику, и я не могу перестать смотреть на кольцо на пальце, поворачивая руку, наблюдая, как переливается бриллиант.

— Спасибо, — шепчу я, глядя ему в глаза. — За все. За этот вечер, за подарки, за предложение. За то, что ты есть.

Давид наклоняется через стол, берет мою руку в свою.

— Это только начало, — обещает он. — Впереди вся жизнь.

И я верю ему. Всем сердцем верю.

Потому что с ним я готова на все. На любые испытания, на любые трудности.

Потому что с ним я дома.

С ним я счастлива.

С ним я — настоящая.

Давид наблюдает за мной с улыбкой и вдруг говорит:

— У меня для тебя еще один сюрприз.

Тянется рукой во внутренний карман пиджака.

Я приподнимаю брови. Он не перестает меня удивлять.

— Ты говорила, что хотела бы кое-куда вернуться, — подмигивает Давид и протягивает мне конверт.

Я открываю его и достаю два билета… в Анапу.

Туда, где все началось.

Смотрю на Давида, и улыбка расплывается по лицу.

— С тобой жаждет познакомиться вся моя родня, — смеется он, разводя руками. — Мама уже всем рассказала, что ждет нас в гости, так что...

Смеюсь и я, представляя, как Светлана Игоревна собирает всех многочисленных родственников, которых у меня никогда не было, в одном месте.

Я буду рада повидаться с ней снова и увидеть всех, с кем рос Давид.

Большая и дружная семья — что может быть лучше?