Глава 26. Я тебе обещаю

Ольга – Значит, ты так и прожила все эти годы в Москве? – спрашивает Слава, сидя на пассажирском сиденье в моей машине. Мы около получаса сидим здесь и оба пытаемся переварить все, о чем узнали от его родителей. – А я ведь тебя искал, – произносит он, глядя в лобовое стекло, по которому стекают капли дождя. Его серо-зеленые выразительные глаза, обрамленные черными ресницами, кажутся очень печальными. Словно в них застыла боль не только из-за сына, которого у нас отняли, но и из-за воспоминаний о прошлом. – Я объездил всю Москву. Потом мои родители дали слово, что подключат к поискам своих знакомых из органов, убедили меня вернуться в Лондон, а затем сообщили, что ты вышла замуж. Славик втягивает носом воздух, его широкая грудь поднимается и медленно опускается. – Я продолжал ждать от тебя писем, – поворачивает голову и пристально смотрит мне в глаза. – Долго ждал… но так и не дождался. – Если бы я знала, что ты писал мне, что искал меня в Москве, то… – я замолкаю, чувствуя, как сжимается сердце. Небо обрушивает на землю мощный ливень. По стеклам реки текут, по крыше барабанят крупные капли. Очень сложно продолжать этот душераздирающий разговор. Мы же оба понимаем, что у нас отняли целую жизнь. Вижу, как Славе больно из-за этого, и чувствую, что он испытывает то же самое, что и я. Он кивает на письма, лежащие на заднем сиденье. – Дошли до адресата, – горько усмехается и со вздохом добавляет: – Правда, через двадцать пять лет… – Я вчера так и не решилась прочесть их, – шепчу я. – Думала, сердце не выдержит. Слишком много всего навалилось за последние дни. Славик берет стопку писем, замечает, что многие из них распечатаны, и вопросительно смотрит на меня. – Их кто-то читал? – Мне отдали их в таком виде. – Получается, мои родители читали письма, в которых я писал тебе о том, как сильно скучаю, как переживаю, что ты не выходишь на связь, как люблю тебя, и… – И у них даже ничего не ёкнуло внутри, – перебиваю я. – Они продолжали их прятать от меня, чтобы я не мешала твоему светлому будущему. – Оль, – Славик кладет письма на колени, берет меня за руку, и моя хрупкая ладонь буквально утопает в его крепкой теплой руке, – моим родителям нет оправдания. Их поступки… – плотно сжав губы, пытается подобрать слова, – очень жестокие и чудовищные. Они много раз вмешивались в мою жизнь, заставляя меня жить так, как хотелось им, а не мне, но я не думал, что они способны на такие вещи. Я представляю, что ты сейчас чувствуешь, – крепче сжимает мою ладонь. – Ты родила живого ребенка… Он был желанным для нас обоих. Мои родители знали о том, что мы ждем его появления на свет, что мы хотим сыграть свадьбу, и… Слава передергивает скулами, затем грудными мышцами. Он снова закипает от злости. – Мы найдем его, Оль, – обещает он. – Мы найдем нашего сына, слышишь? Где бы он ни был, в какой бы стране он сейчас не находился, мы обязательно его найдем. Мне разрыдаться хочется. Глаза жгут горячие слезы, подбородок дрожит. Я приехала сюда с воинственным настроем. Не знала, как Славик отреагирует на новость, захочет ли помогать мне в поисках сына, предполагала, что ему вообще будет не до этого, так как у него только что умерла мать, или же скажет, что я все выдумала и встанет на сторону своих родителей. По дороге в поселок я настраивала себя на то, чтобы при разговоре с ним быть твердой и решительной, так как совершенно не знала, что от него ожидать. Превратила сердце в кусок льда и приготовилась к его негативной реакции. Я готова была бросить вызов целому миру, миру, в котором живет мой родной ребенок, и в одиночку плавать среди акул и воевать со всеми, кто причастен к нашей разлуке. Но прямо сейчас, в эту секунду с меня спадает тяжелая броня, все тело медленно расслабляется, а душу согревает мысль о том, что я не одна, что у меня теперь есть поддержка, и что Слава будет вместе со мной разыскивать сына и бороться за справедливость. Мокрыми глазами смотрю в окно, вижу просветы на небе, которое еще пару минут назад было затянуто темно-серыми тучами, и мои губы трогает легкая улыбка. Черно-белая картина наконец-то обретает цвет. В сердце поселяется надежда на лучшее. – Я рада, что мы обо всем поговорили. Мне стало легче, – с благодарностью смотрю на Славу. – Может, останешься здесь до утра? – Мне нужно вернуться в город. Завтра на работу. – Тогда я провожу тебя до Москвы, – открывает он дверь машины. – Поеду за тобой. Не хочу, чтобы ты ехала одна в таком состоянии. Выходит из машины вместе с письмами, наклоняется и кладет их на сиденье. – Ты прочитай их, Оль… – тихо произносит он. – Обязательно прочитай. Просит подождать пару минут, закрывает дверь, бежит к дому, и вскоре выезжает из открывшихся кованых ворот на черном джипе. Слава всю дорогу до Москвы сопровождает меня. Как только въезжаем в город, останавливаемся на обочине, я выхожу из машины, он – из своей. – Завтра я буду занят организацией похорон, – подойдя ко мне, говорит он, – а во вторник приеду к тебе примерно после обеда. Не переживай, по дороге сюда я связался с людьми из Москвы, они помогут найти нашего сына. Мурашки бегут по телу после того как он сказал: «Нашего сына». – Хорошо. Будем на связи. – Теперь точно будем, – пристально смотрит в глаза, затем опускает взгляд на мою правую руку, несколько секунд изучает след от обручального кольца. – Ты не замужем? – В процессе развода. Это долгая история, и… – глубоко вздыхаю, – я пока что не готова говорить об этом. – Позвони, как доберешься до дома, – выдержав небольшую паузу, произносит Слава. – Мой телефон теперь у тебя есть. – Обязательно позвоню. Несколько секунд смотрим друг на друга, не отрываясь. И в какой-то момент у меня внутри все переворачивается. Дыхание учащается, сердце стучит быстро-быстро, как будто готово выпрыгнуть из груди. – Слава, – взволнованно выдыхаю я, и мы одновременно прижимаемся друг к другу. – Оля, – шепчет он, зарываясь носом в мои волосы. – Я так долго мечтал увидеть тебя, – крепче прижимает меня к своему горячему крепкому телу. – Так часто о тебе вспоминал… Перемещает ладони на мое лицо, обводит его взглядом. – Все будет хорошо, слышишь? Мы найдем его, я тебе обещаю. Мы найдем нашего сына.