Глава 32. Осталось сделать последний шаг

Ольга – Привет! – здороваюсь со Славой и закрываю дверь его машины. – Привет, Оль, – внимательно изучает мое лицо. – У тебя все в порядке? – Да, – вру я. Не хочу посвящать его в свои проблемы. У нас с ним и без этого предостаточно хлопот. – Что сказали в следственном комитете? Какая информация у них появилась? – Я сам толком ничего не знаю, – трогается он с места. – Сейчас приедем туда и нам обо всем расскажут. – Я тоже написала заявление в полицию. Но там пока что молчат. – Думаю, что через моего приятеля следователя будет быстрее. По крайней мере я очень на это надеюсь, – вздыхает Славик, останавливается на светофоре и поворачивает ко мне голову. – Оль, а ведь ему уже двадцать пять… – словно до сих пор не верит в это. – Я два дня думаю об этом. Нашему сыну двадцать пять лет… Это же… – в шоке пытается подобрать слова, – это мужик! Может, мы с тобой уже стали бабушкой и дедушкой. Может у нас внуки есть. – Все возможно, – с улыбкой качаю головой. – Узнаем об этом, когда найдем его. – И мы его обязательно найдем! – выставив указательный палец, решительно заявляет Слава. Мне нравится его боевой настрой. Он как и я жаждет отыскать нашего сына, и ради этого готов на все. Понимаю, что он ни перед чем не остановится. Значит, вместе мы горы свернем, если это потребуется. – Я слышала, что жители поселка узнали о том, что сделали твои родители. – Ого! – усмехается Славик. – Тебе уже доложили? – Как видишь, – не стала рассказывать о том, что это Вера мне обо всем рассказала. Не хочу выставлять ее сплетницей. Все ж таки она до сих пор живет в поселке и периодически пересекается там со Славиком, когда он приезжает туда. – Да, все обо всем знают, – вздыхает он. – За что спасибо сиделке. Вчера отец на полном серьезе заявил о том, что хочет продать дом и переехать в другое место. Понимает, что люди будут плевать ему в спину. «Пусть катится к черту на куличики, – отвечаю мысленно. – Нисколько его не жалко». Бумеранг до-о-олго летел к нему. Долетел наконец-то. Пусть теперь уворачивается от его ударов, и думает о трех судьбах, которые он сломал вместе со своей женой. – Дочка у тебя уже школу окончила? – спрашивает Слава. – Почти. Осталось только сдать экзамены. – Она знает, что вы ее приемные родители? – Да, – вздыхаю я. – Недавно узнала. А ты чем в Лондоне занимаешься? – меняю тему, потому что не хочу ковырять раны, которые все еще кровоточат. – Строю дома. А ты учитель русского языка, верно? – Да. Преподаю в старших классах. – Ты знаешь, я нисколько не удивлен тому, что ты стала учителем, – смеется он. – Помнишь, как мы вместе делали уроки, и ты не давала мне списывать? – бегло смотрит на меня. – «Списать? – изображает меня. – Еще чего! Садись. Я сейчас тебе все объясню и решишь сам». – Да-да, – смеясь, подтверждаю я. – Было такое. И ты говорил, что из меня вырастет хороший педагог. Вот и вырос, – развожу руками. – Кстати, Слав… – делаю небольшую паузу и пристально смотрю на него, – я прочла все твои письма. И теперь понимаю, что ты чувствовал, когда я перестала выходить с тобой на связь. Он останавливается на светофоре, откидывается на спинку кожаного кресла, поворачивает ко мне голову, и, о чем-то задумавшись, смотрит в глаза. – Письма не могут передать то, что я тогда испытывал. Прошло очень много лет, но у меня такое чувство, что это было вчера. – Мне тоже так кажется, – тихо произношу я. Он продолжает смотреть на меня. Улыбается чему-то своему, с задумчивым видом растирает гладко выбритый подбородок, и, словно выйдя из размышлений, берет меня за руку. – У нас еще есть шанс наверстать упущенное, – сжимает ладонь, сразу отпускает ее, и берется за руль. – Не зря же он нам дан, правда? – подмигивает он, и трогается на зеленый. Я и сама об этом уже не раз задумывалась за последние дни. Как же все-таки интересно устроена жизнь: восемнадцать лет растишь приемную дочь, в это время твой родной ребенок живет не пойми где, ты ничего о нем не знаешь, и даже не подозреваешь о его существовании, и именно в тот момент, когда от тебя отворачивается дочь, ты вдруг узнаешь о том, что у тебя есть сын… Ни раньше ни позже, а именно сейчас, когда уже успела почувствовать себя одинокой и никому ненужной. И вот тебя словно волной накрывает прошлое. В твоей жизни снова появляется мужчина, которого когда-то безумно любила, на которого все эти годы таила обиду, считая его предателем. Всплывает правда – горькая, жестокая, но благодаря ей ты многое переосмысливаешь, смотришь на прошлое совершенно другими глазами, понимаешь, что все было вовсе не так, как тебе преподнесли, и… твой жизненный маршрут резко меняет направление. – Приехали! – выводит из размышлений Слава. Выходим из машины, поднимаемся в кабинет следователя, Слава и мужчина лет пятидесяти приветствуют друг друга крепким рукопожатием. – Давайте сразу к делу, – мужчина садится за стол и берет бумаги. – Мы нашли и опросили двух работников роддома, в котором вы, Ольга, – поднимает на меня взгляд, – рожали. И могу сказать, что вам крупно повезло. У меня аж сердце замирает после этих слов. – Вас вспомнила медсестра, которая в ту ночь дежурила. – Он подает мне листок. – Вот ее показания. Мы со Славой быстро пробегаемся взглядом по строкам, и через минуту смотрим друг на друга округлившимися глазами. – Обалдеть… – в шоке выдыхаю я. – Как такое можно было скрывать?! – Слава снова устремляет взгляд на строки. – Благодаря ее показаниям мы установили в какой дом малютки определили вашего сына, затем нашли человека, который там раньше работал, и уже благодаря его показаниям мы буквально несколько часов назад вышли на детский дом, в котором… – набирает полную грудь воздуха и шумно выдыхает, – рос ваш сын. Осталось сделать последний шаг, – смотрит на нас по очереди, – наведаться туда и выяснить: его имя, фамилию, до какого возраста он там находился, был ли усыновлен, и если был, то кем. Завтра после обеда можем отправиться туда вместе. – Да! – Конечно! – отвечаем хором. – Отлично! Тогда до завтра.