Глава 38. …И полетели искры

Ольга В три часа ночи ложусь в кровать прямо в одежде. Знаю, что завтра рабочий день, он будет сложный, как и все следующие дни вплоть до увольнения, поэтому надо хоть немного поспать, но я не могу. – Почему все так сложно, а?.. – протягиваю на выдохе. – Столько времени было упущено, господи… А теперь спустя двадцать пять лет мы пытаемся его найти. Поездка в Подольск пока что не дала никаких результатов. Мы съездили в детский дом, в который, если верить показаниям свидетелей, отправили нашего сына. Вот только это уже не детский дом, а интернат, и личных дел детей, которые раньше воспитывались в детдоме, там нет. Но к счастью нам удалось поговорить с одной пожилой женщиной. – Я и при детдоме работала кастеляншей, и сейчас при интернате работаю, – хрипло рассмеялась она. – Мне все говорят: «Михална, иди уже на пенсию, иди». А я все никак от детишек не могу оторваться. Дороги они мне, понимаете? – тяжело вздохнула женщина. – Я почти всех их помню, они ж мне как дети родные. Когда выпускались из детского дома, так вроде я и радовалась за них, а с другой стороны сердце кровью обливалось. Все думала: кем станут? Не свернут ли на плохую дорожку? Ой, столько переживаний за них. – Вы помните мальчика, про которого я вам только что рассказывал? – спросил у нее Славик. – Нам сейчас любая информация очень важна, – добавила я. – За годы работы я повидала очень много детишек, поэтому так сразу и не вспомню, о каком именно мальчишке идет речь, – задумчиво почесала голову. – А знаете что? – резко оживилась. – Пойдемте-ка со мной, – поманила нас рукой. – Я здесь рядом живу. Может, вместе с вами и вспомню. Следователь поехал в органы опеки и попечительства, чтобы запросить личное дело нашего сына, а мы вместе с женщиной отправились к ней домой. – Вот, – села она на диван и открыла старенький фотоальбом, – здесь у меня много фотографий детишек. Мы со Славиком сели рядом с ней, смотрели на фото мальчиков, и в каждом, ну честное слово в каждом из них видели нашего сына. Посмотрела на одного мальчишку и увидела в нем Славика. – А этот мальчик… – взяла у женщины альбом и несколько секунд внимательно смотрела на лицо голубоглазого парнишки, – как его зовут, помните? Сколько ему здесь? – Это Павлик. Ему здесь лет шесть примерно. Он находился у нас вплоть до совершеннолетия. Хороший мальчик, очень хороший, – улыбнулась женщина. – Всегда всем помогал, никого не обижал, был очень общительным. – Дату его рождения помните? – спросил Слава. – Ой, вот это не подскажу, – вздохнула женщина. На фотографии стояла дата, и несложно было догадаться, что мальчишка был примерно возраста нашего сына. Потом я посмотрела на еще одного мальчика, и мне тоже показалось, что в нем есть что-то от меня, а что-то от Славика. И возраст был подходящий. Говорю же, что почти в каждом ребенке я видела нашего сына. Смотрела в их детские глазки и сердце кровью обливалось. Один из них мог быть нашим сыном, нашим мальчиком, от которого так безжалостно избавилась родная бабушка, и он был вынужден расти среди чужих детей. – Оль, – сжал мою руку Слава, – мы обязательно его найдем. – Конечно найдете, – решительно кивнула женщина. – В архиве дела детишек больше семидесяти лет хранятся. У вас есть дата его рождения, а дальше дело за малым. Да, у нас есть дата его рождения, а еще благодаря показаниям медсестры роддома у нас теперь есть данные женщины, которая рожала со мной в ту ночь, и которая по документам является родной матерью нашего сына, отказавшейся от него в роддоме. Следователь, приехав за нами, сказал, что запросил документы нашего сына, и их обещали подготовить в течение двух дней. Через два дня будет точно известно имя нашего мальчика, до какого возраста он находился в детдоме, был ли усыновлен, и если был, то кем именно. Мы получим всю необходимую информацию, и… И что дальше?.. Я до сих пор не могу представить нашу с ним встречу. Нам со Славой безумно хочется отыскать его, но мы прекрасно понимаем, что у него может быть семья. Может, у него есть мать, отец, которые вырастили его, которые заботились о нем всю жизнь, любили как родного сына, а тут мы… Ладно. Сейчас самое главное понять, где он, что с ним, где и с кем все это время жил, как сейчас складывается его жизнь, а дальше уже будем действовать по обстоятельствам. Нам просто важно знать, что с ним все в порядке, что он жив, здоров, и счастлив. И если он считает своими родителями других людей, если он их любит, то мы не станем лезть в эту семью. Мое сердце на этом не успокоится. Я знаю, что всю жизнь буду думать о нем, но мы никому не хотим сделать больно. И я уж точно никогда не стану выдавать тайну его рождения, только потому что мне так нужно. И я, и Слава трезво оцениваем ситуацию, поэтому поступим так, как будет в первую очередь лучше для него. А что, если он до восемнадцати лет прожил в детдоме как тот Павлик? Что, если у него никого нет на всем белом свете? Что, если он всю жизнь терзал себя вопросами: «Почему от меня отказались родители?» «За что они так поступили со мной?» «Почему мне не дали возможности жить в настоящей семье?». Тогда мы сможем все ему объяснить, вылечить его душевные раны, и окружить любовью, которой ему так не хватало все эти годы. Поворачиваюсь к стене, закрываю глаза и медленно погружаюсь в сон. Просыпаюсь от громкого хлопка, поворачиваюсь, одним глазом смотрю на глянцевый потолок, и спросонья не могу понять, почему на нем мелькают оранжевые блики. Встаю с кровати, подхожу к окну, отодвигаю занавеску, и резко распахиваю глаза. – Наша машина! – кричу на всю спальню. Она горит! А в небо поднимаются клубы черного дыма. Быстро надеваю халат и тапки, беру с кровати мобильник, и пулей лечу на улицу. Выбегаю из подъезда, хватаюсь за голову, и в полной растерянности не понимаю, что делать. – Это ваша машина? – подбегает ко мне сосед. Вижу, что другой сосед отгоняет свою машину подальше от горящей. – Пожарную службу уже вызвали, – быстро тараторит мужчина. – Но от нее точно ничего не останется. – Я не понимаю, как она могла загореться? – с ужасом смотрю на полыхающий «Мерс». Перевожу взгляд на экран мобильника, на котором светится «Аня из 102 дома». В полчетвертого утра мне звонит соседка по даче? – Алло? – быстро дыша, говорю в трубку. – Оль, у вас дом горит! Я вызвала пожарных, муж и сын побежали тушить, но они точно не справятся. До приезда пожарных он сгорит полностью.