Глава 5

Дом встретил меня запахом мяты, которую бабуля заваривала себе на ночь, и еле слышным шорохом тапочек по линолеуму. Но тишины, на которую я рассчитывала, не было. Наоборот — из кухни доносился приглушенный гомон голосов.

Я осторожно прикрыла дверь и прислушалась. Помимо бабушкиного голоса, различались еще два — тетя Зина и тетя Галя. Конечно. Куда же без местного информационного агентства в лице этих двух сплетниц.

— Ульяночка, это ты? — раздался бабулин зов из кухни. — Заходи к нам, внученька!

Я вздохнула, поправила волосы и пошла на звук голосов, все еще держа в руках пакет с едой от Назара. В кухне меня ждал именно тот прием, которого я опасалась: три пары любопытных глаз уставились на меня с таким интересом, словно я только что вернулась с Марса.

— Ой, деточка, а мы тебя уже заждались! — тетя Зина всплеснула руками, ее круглое лицо светилось от предвкушения. — Присаживайся, чайку попьешь с нами.

— Да, а что ты там в пакете несешь? — не удержалась тетя Галя, щуря свои хитрые глазки. — Что-то вкусненькое?

— Гостинцы от… работодателя, — я поставила пакет на стол и чмокнула бабушку в щеку. — Как дела, бабуль? Как самочувствие?

— Да ничего, внученька, держусь. — Бабуля похлопала меня по руке, но взгляд у нее был такой же любопытный, как у ее подруг. — А вот мы тут с девочками в окошко посматривали…

— И такую красоту увидели! — не выдержала тетя Зина. — Машина какая! Черная, блестящая, как зеркало!

— И мужчина… — тетя Галя театрально вздохнула. — Ой, какой мужчина! Высоченный, статный. И тебя до самой калитки проводил, как настоящий джентльмен!

Я почувствовала, как краснею. Конечно, они видели. В нашей деревне каждый чих на виду.

— Это… просто… — начала я, но тетя Зина перебила:

— Да какой там просто! Мы глаза имеем! Вел себя, как кавалер. И дверь машины открыл, и руку подал, и пакет до калитки донес.

— Ульяна, миленькая, — бабушка наклонилась ко мне и понизила голос до конспиративного шепота, — а не тот ли это мужчина, что муж у твоей мадам? Я пусть и старая уже, но Назарчика помню, бегал тут, на речку и удочку за собой волок… Уж очень походил на внука покойной Митрофановны…

Я обреченно вздохнула. От этих трех сыщиц все равно не скроешься.

— Да, это Назар Евсеевич. Муж Елены Сергеевны.

— Ааааа! — протянула тетя Галя, как будто получила подтверждение своих самых смелых догадок. — Таки нагрянул, рогатик наш. На горячем поймал или пронесло в этот раз?

— Скажем так, — я запнулась, размышляя как так сказать, чтоб ничего не сказать, — у них сейчас сложная ситуация в семье.

— Разводятся, значит? — тетя Зина сразу угадала. — Ой, деточка, да не смотри так возмущенно! Вся деревня наблюдала за распутством этим. Его ж-то помнят многие, мальцом еще. А сейчас и не видно было. Зато жена много чего и кого показать успела. Тут только два варианта было: или развод или все б так и тянулось… прошмандовство это…

— Зина! — одернула ее бабушка.

— Ну а что, Катя! Все в деревне знают. Сколько раз видели, как разные мужики к ней ездили. А этот, видать, терпел-терпел, да и сорвался наконец.

— Бедный мужик, — покачала головой тетя Галя.

Я молча доставала из пакета контейнеры с едой, чувствуя, как нарастает напряжение в разговоре.

— А он какой собой? — вдруг спросила бабушка, внимательно на меня глядя. — Назарчик-то?

— Что ты имеешь в виду? — осторожно уточнила я.

— Ну, в смысле характера, — пояснила тетя Зина. — Добрый? Справедливый? А то мало ли, мы его тут жалеем, а он, может и заслуживает.

Хм… Да, он был строгим, властным даже, в нем чувствовалась сталь. Но со мной… Со мной он был вежливым и внимательным, даже когда я накричала на него из-за грязного пола. И когда увидел, как Елена Сергеевна на меня замахнулась, защитил не раздумывая.

— Справедливый, — наконец ответила я. — И… порядочный, наверное. Не позволил жене меня оскорблять.

— А она еще и посмела что-то в твою сторону сказать⁈ — воскликнула тетя Галя. — У самой рыльце в пушку… ты там, как пчелка все время, вот же, гадина неблагодарная.

— А красивый? — вдруг спросила бабушка, и в ее глазах промелькнуло что-то хитрое.

— Ба! — я смущенно отмахнулась. — При чем тут это?

— А при том, внученька, что мужчина он еще совсем не старый. И если разводится… — она многозначительно посмотрела на подруг, которые согласно закивали.

— Да ну вас! — я аж подскочила. — На мадам наговариваете, а сами туда же! Вообще-то я ему в дочери гожусь!

— Ой, деточка, — засмеялась тетя Зина, — ну и что с того?

— И потом, — добавила тетя Галя, — в наше время это вообще нормально. Мужчина в таком возрасте — самое то. Уже состоявшийся, с головой, с достатком, умеет всякое, — она скорчила многозначительную рожицу, а эти престарелые кошёлки со знанием дела согласно закивали. — А молодые-то сейчас какие? Инфантильные, ветреные, ни языком, ни чле…

— Галя, — бабуля округлила глаза.

— Катерина, ну не школьница, Улька твоя. В ее возрасте у меня Макарчик появился.

— А я, вообще, третьего родила, — поддакнула тетя Зина. — А они сейчас еще быстрее начинают, чем мы тогда.

Я покачала головой, пытаясь отогнать странные мысли, которые роились в голове. Пока они препирались и вспоминали и подсчитывали, кто и когда лишился девственности я, внезапно для себя, начала думать о Назаре не как о муже начальницы, а действительно, как о мужчине.

Ведь и правда, он действительно был… привлекательным. Нет, не просто привлекательным — он был красивым по-мужски, как-то сурово и благородно одновременно. Высокий, плечистый, с волевым подбородком и этими серыми глазами, которые казались способными видеть человека насквозь.

Когда он стоял передо мной, смешной такой, с этими тапками в руках, я невольно отметила, как хорошо он сложен. Никакого пивного животика, который часто бывает у мужчин его возраста. Наоборот — подтянутый, спортивный. И руки… сильные, но ухоженные. Такие руки, которые могут и защитить, и… мысли ушли вообще в пошлую плоскость и я даже головой мотнула.

— Ульяночка, — голос бабушки вернул меня на землю, — ты что-то задумалась.

— Да так, — я смущенно улыбнулась. — Просто устала сегодня.

— А он точно разводится? — не унималась тетя Зина. — Может, они помирятся еще?

— Да откуда ж я знаю? Завтра ясно станет, но как будто сказал собирать ей вещи.

— Значит, скоро свободный будет, — протянула тетя Галя и лукаво посмотрела на меня. — А ты, Улечка, все одна да одна. Пора бы уже и о личной жизни подумать.

— Так! Хватит меня уже сватать, ну! Он мне работодатель теперь, и все. Никаких романов!

— А работать таки на него будешь? — уточнила бабушка.

— Буду. Он оклад увеличил в два раза и еще обещал водить научить. — Я начала убирать контейнеры в холодильник, стараясь не показывать, как меня смущает этот разговор.

— Во-во! — всплеснула руками тетя Зина. — Сам водить научит! Это ж какое внимание! Не каждый мужик бабу за рулем вытерпит, а этот вон чо, сам всему научит… — почему-то в ее словах явно слышался подтекст.

— Зина, не болтай глупости, — одернула ее бабушка, но сама явно была заинтригована.

— Ну а что, сама прекрасно понимаешь, в нашей глуши этот для нее отличный кандидат! Никто из алкашни местной ее не достоин, а девка засиделась вот, возле тебя. И не бросит, и личную жизнь никак не устроит. Кольку ей, что ли, сватать? Тьху! — тетя Зина наклонилась ко мне через стол, — А он чо, кстати, курит? Пьет?

— Ну как будто не пьяница, — ответила я, вспоминая, как Назар пил вино за ужином. Спокойно, не жадно. — Культурно пьет. А курит или нет — не знаю.

— Ладно, девочки, — вмешалась бабушка, — давайте не будем дальше. Видите, девочка устала.

Я благодарно посмотрела на нее. Действительно, этот день выдался слишком насыщенным и сложным. Еще утром я просто мыла полы у богатой дамочки, а теперь стала не только свидетельницей, а где-то и причиной развала чужого брака.

— Пойду приму душ, а вы на вкусняшки налетайте, — кивнула на лоточки. — Там очень вкусная еда.

— Назар Евсеевич… — протянула тетя Зина. — Впору гадать, когда она его Назаром будет называть…

Я закатила глаза и направилась к двери, но бабушкин голос остановил меня:

— Уля. — Меня догнал голос бабушки. — Жизнь штука сложная, и шанс на счастье упускать не стоит.

— Бабуль…

— Я не говорю, что бросайся ему на шею, — продолжала она мягко. — Но и глаза не закрывай. Хороший мужчина — редкость. А если он еще и к тебе неравнодушен…

— Откуда вы взяли, что он неравнодушен? — возмутилась я.

— А зачем бы он тебя домой подвозил? — спросила тетя Зина. — Мог же на своих двоих отправить.

— Из вежливости!

— Ульяна, — бабушка встала и подошла ко мне, — ты у меня девочка умная. И красивая. Но слишком осторожная. Ты свободная, тебе двадцать семь, никакими обязательства не обременена, он, видимо, тоже. Иногда стоит рискнуть.

Дверь хлопнула за спиной как выстрел. Я ощущал себя раненым куда-то в грудину. В голове гудит, все тело противно ноет и ты, мать его, ничего не можешь с этим поделать. Или залиться. Иногда помогает.

Диван затрещал под моим весом. Как-то неаккуратно я рухнул… Мой золотистый обезбол устроил недовольное цунами в стакане, я дернулся, чтоб не пролить на диван и вылил себе на брюки.

Да чтоб тебя.

Хватанул одним махом. Поморщился. Не помогло.

Двадцать с лишним, мать его лет…

Ну какой дурак, а?

Налил еще дозу.

Сколько там надо, чтоб пекло от бухла, а не по другой причине?

— Все? Отвез свою эту мелкую шлюшку? Быстро она сориентировалась! Смекалистая. Ну а теперь, без ушей, поговорим?

Ленка спустилась вниз. Как обычно, королевой. Красивая для своих лет. Моложавая, стройная. Понятно, что желающих вагон. Я еще, дурак, гордился, какая она у меня красотка. Моя.

Аж противно самому.

— Мы уже все обговорили, — я качнул стаканом в сторону висевших на стене часов. Позолоченных. Какая пошлость, твою мать. — Время на исходе. Я не шучу.

Ленка взвилась, как мегера. Подскочила ко мне и давай орать.

— Да как ты смеешь вообще на меня так смотреть! Ты? Ты!

— Я. Свой хер в первую желающую не всунул. Так что как будто право имею.

Налил себе еще. Опрокинул. Поморщился.

— Да так я тебе и поверила, Назар! Ты ж сколько дома не ночевал? Неделями? То у тебя командировка. То у тебя засада, то еще какая херота. А я, сиди и думай, где ты и с кем. Я молодая женщина. Красивая. Не без желаний. Мне хочется внимания, ласки и не по расписанию раз в пятилетку, когда ты, о редкость, дома и не уснул, как старый хрыч в ванной!

— Ну, то есть, пока я вкалывал и пули ловил, чтобы у тебя вот это все было, тебя потянуло на развлечения. Так развлекайся дальше, Лена. Но без меня, пожалуйста. Мне шалава дома не нужна.

— Скотина! — она схватила со стола бутылку и кинула в меня. Поймать-то я успел, не такой прям пьяный до поросячьего визга. Но диван облили.

Никогда не умела она ценить нажитое чужим трудом. Потому что сама не трудилась, видать.

— Не доводи меня, Лен. Не напрашивайся. Собирай монатки и чтоб я тебя больше в доме бабки не видел. Квартиру оставлю тебе, так и быть. Можешь там кувыркаться сколько влезет. Хоть во все дыры разом.

Я вернул бутылку обратно на стол. Вылил остатки в свой стакан и снова хлебнул от души.

— И что дальше? — Ленка вдруг подрастеряла спесь. Кажется, дошло, что я не остыл и не планирую закрывать глаза. Как будто хорошо меня знает. Могла бы и сразу догадаться.

— Я уже сказал. Развод. Ты своей дорогой. Я своей.

— С молодухой, да? Я ж вижу, глаз на поломойку положил.

Нет. Вот не дал бабам Бог ума понять, когда пора остановиться. Не уберег предохранителем.

Ленка даже отшатнуться не успела, как я схватил ее за края дорогущей, на мои бабки, между прочим, купленной блузки. Та аж затрещала.

Какой не прочный материал за такие бабки…

— Я, мать твою, перед тобой как раз чист, как медицинский спирт. В дерьме ты сама извалялась, Лена. Я тут и пальцем не участвовал. С Ульяной и с любой другой у меня ничего нет. Я ж, дурак, честный. Женатый. Со смены домой, к жене…

А самому даже касаться ее противно — руки помыть хочется. Разжал пальцы, отошел на пару шагов.

— Что дальше, тебя уже не касается. Убирайся, пока не выставил пинком под задницу твою перекачанную.

— Ты ж сопьешься без меня. Или убьют в подворотне.

Я вернулся на диван и проводил ее взглядом до второго этажа.

— Да, даже если так. Как будто вообще не твое дело уже.