Глава 8

Я включил холодную. Так чтоб сразу выбила морозом всю дурь. По пути успел и погром лицезреть, и воображение пустить в ход. Ну не выходило, мать его, не думать где и в каких позах моя баба, в моей же хате с десятком разных мужиков…

Даже стоя в дорогой душевой об этом думал. Хотелось сломать что-нибудь. Или шею ей, твари. Или все сразу.

Я приложился лбом к отполированной, чистенькой стене кабины. Улька, небось, старалась. Усердная какая. Ответственная. Заботливая ещё. Вон, притащила мне свою бормотуху с утра. А ведь какое ей, по сути, дело.

Мочалкой я пользоваться побрезговал. Так пошарил туда-сюда ладонью, поелозил мылом.

А сколько мыслей было. Думал проведем выходные вдвоем с Ленкой. В кои-то веки понежимся утречком в койке. Не бежать никуда, глотая кофе на ходу. Можно полениться и поласкаться.

На душ этот чертов и то планы были. Думаю, затащу ее вместе мыться, как в лучшие времена.

Тварь.

Опять выбесился как с полпинка.

Наскоро смыл пену и вылез, озираясь, чем бы вытереться. Все тут казалось грязным. Все рождало в голове противные до тошноты картинки.

И ведь даже шмоток нету у меня тут толком. Хорошо, вчера привез пару штанов и футболок, чтобы выхи не маяться со стирками и прочей хернёй.

Натянул, как было, неглаженое.

Голова как будто правда посветлела. Хер его знает, душ или бормотуха Улькина, но жить вроде можно.

Ульяна суетилась по кухне.

В комнате пахло свежим кофе. Горький, бодрящий аромат перебил недавнюю вонь. Открытые окна сквозняком гуляли туда-сюда, трепали шторы.

А она в футболке и лосинах. Не продуло бы что ли…

Я сел на барный стул у островка.

Ульяна отвернулась от плиты, махнула по мне быстро своими синими глазищами. Красивые. Небось, ухажёров вагон и тележка у нее. Не обижают хоть? Вроде так с виду не робкого десятка, а на деле кто ж знает. Я за время в органах такого навидался, уже ничему не удивлюсь.

Хотя вру. Вчера вот, охереть, как удивился.

Улька поставила передо мной кофе.

Я повел носом: — Себе тоже. И того и этого.

— И того и этого? — она улыбнулась, но послушно налила себе громадную чашку кофе. Эта отличалась от всей посуды. На пузатой стенке был намалеван мрачный чёрный кот в ночном колпаке. Очевидно невыспавшийся, он хмуро и осуждающе на меня пялится.

— Ну, как? Полегчало? — Уточнила Улька, смешно подскакивая на высокий для ее роста стул.

Я задумался. Сделал глоток кофе. Вкусный. Крепкий, с пенкой. Сглотнул. И понял, что правда полегчало. Хер его знает от чего. Но вспыхнувшее наверху пожарище как-то улеглось под ровным, спокойным синим взглядом.

Интересно, какое бы было утро, не появись в нем эта простая до нелепости девчонка?

Встал бы я за полдень. Разбитый, злой. Повторил бы, как пить дать, вчерашний забег на бар. Ленкины слова могли бы стать пророческими? Или нет? Ну, не настолько я безнадежный же.

— Голова-то? Да вроде не лопнула. Было бы очень неловко, если б тебе пришлось мозги мои отскребать от всех поверхностей, да? Или чем их отмывать ты знаешь так же хорошо, как блевотину, бухло и мочу?

Не удержался. Вернул ей этот лестный комплимент.

Вроде и повод у нее был, а все равно отчего-то обидно, что так обо мне подумала.

Молчит. Только уголки губ дрожат. Поняла, видать, что задела за живое. Умненькая какая девочка.

— Слушай, Ульяна. Я про ремонт не шутил, если что. Не хочу я вот так жить, — обвел кружкой вокруг, намекая на интерьерчик, сделал еще глоток. — Вкусно.

Улька смущенно улыбнулась. Как будто я ее Мисс Мира назвал, а не кофе похвалил.

Странная.

— Так вот, я помню ты вчера сказала, что дизайнер по профессии. Давай я тебя найму на этот проект? Кофе вот как я люблю у тебя вышел. Что-то мне подсказывает и дом мне тоже можешь сделать такой, чтоб жить захотелось.

А то чо-то пока не хочется. Ни в доме, ни вообще в теории. Это временно, конечно. Завтра заглотну работу, как рыба крючок и будет некогда дурь в голове крутить. Сразу воскресну.

Главное не думать нахера все это. Раньше-то чтоб жена и сын ни в чем не нуждались. А теперь? Самому мне много не надо…

— И ездить никуда не надо на объект. Это отдельно от готовки и уборки, естественно. Возьмешься?

— Это вы, конечно, ого… — она выпучила глаза. Смешно так. Не наигранно, без жеманства. — А вдруг не понравится? Ну и уборку я сама не потяну в случае ремонта.

— Хватит мне выкать, ну! — заладила, тоже мне. — Почему ты, Ульяна, постоянно обо мне только плохое думаешь? Как тебе вообще в голову пришло, что я тебя намерен припахать строительный мусор убирать? Мир эволюционировал. Для этого есть специально обученные люди. Не поверишь.

— Кто сказал, что плохое? — Улька смущённо потупилась.

Значит, угадал, что плохое. Ну кто б на ее месте иначе думал? Вот я бы что решил, зайдя в провонявшую комнату к мужику с пятнами на штанах и диване, с пустой тарой на столе? Ну точно не о том, что ему жена этой тарой в голову метила и пришлось выбирать чем пожертвовать: диваном или башкой.

— Всякое думаю. — Дожала она. — Вы в каких объёмах модернизацию хотите? Слегонца? Коммуникации здесь что надо, электричество, вода, интернет. Разве что интерьер, — она задумчиво оглянулась. — Хотя и его я бы оставила. Стены сделаны на совесть и по-модному. Мебель, может быть, бытовой, типа постельного, полотенца… Картины и декор? В таком формате хотите?

Я допил кофе и стал вертеть в руках пустую чашку. Может, этим и испортил все, что вечно находил специально обученных людей, лишь бы жене быт облегчить. А она вон до того заскучала, что…

— Да какие коммуникации, Уля. Золотушки эти убери и вот это все, — я неопределенно прошёлся пальцами, как по струнам гитары. — Что это, барокко? Или что? Один хрен. Ну где я и где вот эта красотень? Ну смешно, Уль. Ты ж вроде умная девочка. Аж целый дизайнер. Понимаешь такие вещи небось. Стены перекрасить. Мебель другую. Картины эти пошлые нахер. Мебель удобную, не чтоб пыль в глаза. Мне впечатлять некого. Я грязь в дом не ношу. Бабуля приучила с детства ещё.

Перепих я и на стороне найду, как прижмёт. А дома у меня чужих баб не будет. Хватит, повидал уж этот дом бабу. Век не забудут эти стены.

— Ну ты чего задумалась. Мы ж оба знаем, что ты справишься. Да и опыт тебе нужен. Ну что твой диплом пылится.

— Поняла, золотушки и украшательства мимо. Присмотрю варианты, подготовлю проект… мебель бы продать, конечно… Хотите я по деревне спрошу? Вдруг кому-то нужно? Заплатить они, конечно, не смогут столько, сколько это все стоит.

— Отдадим за так. — Ещё не хватало купи-продай тут разводить. Пока не бедствую вроде. Или она думает, что меня жена сейчас по миру пустит с голым задом? Так что ли похож на того, кто за бабский счёт жил? — Бабуля говорила деревенские должны друг другу помогать. Вот давай и поможем, в ее память? Ты поспрашиваешь, я организую доставку.

— Ладно, звучит отлично. Думаю, быстро все разберут. А что, прям все-все вынести хотите из мебели? Я бы кухню оставила, например. Здесь редко кто бывал…

— Какая хозяйственная. Уля, я хочу поменять всю мебель. Вообще всю. Даже если это будет стоить состояние.

* * *

Ну противно мне тут находиться С этим вот багажом.

Кофе успешно обогрел желудок и теперь вместо недовольного мычания живот завелся, как мотор старого запорожца, который дед меня по юности учил водить.

Я встал, прошел к холодильнику, посмотрел, что там вообще водится. Зажёг плиту, достал сковородку.

— Яичницу будешь? Хотя чего это я спрашиваю. Завтрак? Завтрак. Значит само собой будешь, — не дав ей вставить свои пять копеек, я разбил на сковороду шесть яиц. — Я жидкую люблю, а ты?

— И я, — Улька как-то странно на меня посмотрела. На руки. На то, как вымыл с мылом их после яиц. — Очень странное ощущение. Когда кто-то готовит мне, а не наоборот.

— Да прямо. А бабушка? Ладно! — я поднял руки вверх сдаваясь. Вода потекла вниз под рукав. — Твоя взяла. Это другое. — Я снова открыл холодильник, достал огурец. Других овощей не было. Надо купить бы заехать… — Что прям, вообще никто что ли? Где ты таких козлов нашла интересно?

Там же где я свою шалаву, видимо. На заводе редких тварей. Есть интересно такой?

— Вот именно! — Улька даже пальцем в меня ткнула. — И мужики здесь ни при чем. Я вообще… не про родственников. А уж тем более, когда готовит… босс.

— А что, раз босс, то безрукий обязательно? Ты что там в своей голове монстром меня нарисовал после вчерашнего? Я, Улька, не зверь. Бухать не буду, обещал же. Обижать тоже не стану. Уборки за мной много не будет. Обещаю.

Я поставил на стол две белые с золотым узором тарелки. Ссыпал на них поровну нарезанные дольками огурцы, как раз и яичница подоспела.

— Держи вот, аккуратнее только. Горячо, — поставил тарелку перед ней. А сам думаю, чех его знает, кто с этих тарелок ел. Вроде брезгливым не был особо раньше. В ресторанах же о таком не думаешь. А тут мысли такие что кусок в горло не лезет. Живот просит, а в глотке комом стоит.

— Посуду тоже надо новую, — поморщившись, я затолкал в рот кусок огурца. — Без золота и финтифлюшек этих.

— Я так и поняла, что посуду тоже. — Она повертела чашку с котом, — это моя, личная. Я ее оставлю.

Это даже не было вопросом. Констатация факта. Я кивнул. Да за ради бога. Мне-то какое дело, что там за кружка.

— Значит так, у меня выходной сегодня. Как смотришь вместе в магазин поехать? Ты глянешь своим хозяйским глазом, что купить по своей части. А я за грубую силу и водителя. Ну и продуктов купим на неделю вперёд. Холодильник тут большой. Забьем и до выходных…

А сам думаю, что не факт. Когда там выходные у меня теперь в плане? Раз в пятилетку? С моей работой не знаешь, чего ждать через пять минут, какой там на неделю вперед загадывать…

Может права Ленка? Сам во всем виноват. Какая баба будет терпеть мужа на час?

— Или ты занята может сегодня?

Как-то я насел на девку резко. Может, у нее-то как раз планов громадье. А тут я со своими проектами и задачами.

— Ну в смысле, занята? Вами вот и занята. Рабочий день у меня. Если не полы мыть, еду готовить, то можем и по магазинам. Я там тысячу лет не была. Как раз сориентируете меня на свои предпочтения.

— Ты зелёный борщ варить умеешь? — а у самого аж глаза загорелись. — Чтоб не этот ресторанный, благородный, а деревенский.

Ну должна ж уметь. В деревне вроде живёт. С бабкой. Не может быть, чтоб бабка не научила.

— Я б за тарелку такого борща такой, что и душу продам. Тыщу лет не ел.

И вот сам не знаю, чего вдруг вспомнил. То ли место так влияет. Бабушка всегда мне варила. С щавелем, с яйцами. И горячий вкусно и холодный аж за ушами трещит.

— Сделаешь мне, Уль?

— Пфф, спрашивает еще. И зелёный, и свекольник, и с фасолью. Окрошку еще умею. Тоже на выбор: на бульоне мясном, на квасе, на минералке, на кефире. Любите окрошку?

— На квасе, — на автомате ответил я. — Тыщу лет не ел. Как-то на бегу все. Ты много не готовь. Я дома не бываю почти. Один суп дня три и буду есть.

— Ну и котлетки с мясом могу, да и вообще, много чего. Мадам любила больше стейки из красной рыбы и овощи. А вы, так понимаю, по котлеткам и голубцам?

— Голубцы, — я прикрыл глаза, вспоминая бабкину стряпню. Ну точно место так на меня влияет. Прямо как поезд в детство. Спрятаться там от всей хероты, что вокруг. Вроде трусом никогда не был, а хочется хоть на пару часов забыть все это нахер. Столько ждал выходного этого и вот. Испоганить на раз два.

— Уль, ты не обижайся только, пожалуйста. Давай ещё в какой-то магазин зайдём. Купим тебе что-то. А то у меня от твоего справочника по анатомии глаза ломаются. Ты не подумай, что намекаю. Но тут прям в глаза тычут крупными буквами. Хочешь не хочешь соскальзывают.

Не вовремя я, конечно, выдвинул предложение. Улька как раз сделала глоток кофе, да так им и подавилась. Закашлялась, выпучив глаза, махнула рукой себе на спину.

— П-похлопайте.

Хрипло, едва воздух изо рта выдавила.

Я подскочил. Похлопал по ее аккуратно по спине меж лопаток. А под рукой одни косточки.

— Нормально все?

Уля кивнула, я замер за спиной у нее. Золотой пушок коротких волос подчеркивал аккуратную шею. Свет с окна красиво их золотил и я завис где-то за гранью этой реальности. Выругался мысленно.

Что со мной вообще? Не надо было ей про эту футболку говорить. Засмущал девку. Ещё решит, что я из этих, кому и постирай и ноги раздвинь.

Я сел назад за стол и сунул в рот последний кусок яичницы. Вот жевал бы себе и рот не разливал лишний раз.

— Ну прости, Ульяна. Ты не думай, никакой униформы я не требую. На свой вкус, что хочешь по удобству возьми. Только без прямых руководств всякого рода чтобы. Я, может, и вежливый, но не слепой как будто. А ты вон своей провокацией и святому глаза сломаешь на раз-два.

— Пардоньте, — прокашлявшись, она сделала еще один аккуратный глоток. — Я и сама думала, что надо бы что-то однотонное и неприметное. Не была особо готова к смене руководства, причем такому кардинальному. А это, — она ткнула пальцем на принт, — у меня все футболки с какими фразочками, выбирала из того, что чистое. Я в следующий раз, во все серенькое, обещаю. И это не провокация, с чего бы я вас дразнила…

— Так стоп! Ульяна. Это не обвинение. Оправдываться не надо. Извиняться тоже. Повторяю ещё раз: предлагаю поехать в магазин и выбрать что-то, что будет комфортно тебе. Я не призываю тебя слиться с интерьером и носить серую хламиду. Чужаков дома не будет, но если мы затеяли ремонт, то это рабочие. Мужики. Ни на что не намекаю, но не все воспитаны и не все обладают должным уровнем уважения. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что ничего их не спровоцирует. Меньше всего мне хочется возвращаться домой и ломать носы невоспитанным дядькам. Мне это на работе вот так, — я резанул себе большим пальцем по горлу для пущей ясности.

— Если что, ломать носы я и сама могу, — она рассмеялась. — Деревенские будни они такие. — Спрыгнув со стула, Уля собрала наши тарелки. — Хорошо, босс. Сейчас посуду помою и можем ехать.

— Назар, — она обернулась. — Никаких боссов. И хватит, блин мне выкать!

Я остался сидеть, наблюдая за тем, как быстро Улька справилась с посудой. В самом деле, что там мыть? Две тарелки, две чашки. Но смотреть на нее было приятно, хоть мысли все равно улетали в прошлое. Когда мы с женой вот так же вдвоем на кухне. Что-то планировали, обсуждали. Ремонт я ведь Ленке полностью на откуп отдал. Даже не контролировал ни в чем, лишь бы ей нравилось…

— Слушай, Уль? Я подумал вот. Ты тут горбатишься даже вещи свои постирать дома некогда. Ну ладно я старый уже, а ты то? Жизнь впереди и все в работу. Я что хочу сказать, ты сейчас домоешь, поднимись-ка наверх. Выбери себе комнату любую из гостевых. — Она открыла рот, что я возмутиться, я выставил руку вперёд и пресек возражения грозным «цыц». — Так вот. Выберешь комнату, обставишь на свой вкус. Хочешь, может этот диван туда пристроить. Шкаф обязательно. Будешь там хранить всякое рабочие. Вещи там и все вот это. Чтоб тут попутно с моими закинула в стирку и готово. Ну и чтоб было где отдохнуть за день пока светишься тут. Замок врежем, все дела.

Она опять рот открыла, по глазам вижу возмущаться и спорить.

— Это не вопрос, Ульяна. Я все сказал. Можешь выполнять. Давай я в машине жду.