Глава 23

Волков не стал подбирать слова помягче.

— Я сказал, что решать вам, — произнес он ровно. — Он был настойчив.

У меня дернулся уголок губ. Настойчив. Подходящее слово для того, что Максим делал всю жизнь: давил, пока не уступят.

— Спасибо, что сообщили, — произнесла я. — Я остаюсь.

Волков усмехнулся.

— Я так и подумал, — проговорил он быстро, но тут же вернулся к работе. — Вы сегодня хорошо себя показали. Завтра нужна ваша консультация еще по одному месту. Поедете?

Обычный деловой вопрос. Без намёков, без подтекста. И мне вдруг стало легче — потому что не нужно было больше говорить о личном.

— Поеду, — подтвердила я. Голос стал ровнее.

— Выезд утром. Хорошую погоду пообещать не могу. Но надеюсь, в этот раз без сюрпризов, — добавил он.

Сюрпризы у меня сегодня уже были.

— Поняла.

— Тогда отдыхайте, — коротко закончил Волков и отключился.

Я ещё пару секунд смотрела на потухший экран. В квартире было тихо. Только чайник на кухне щёлкнул остывающим металлом, напоминая, что я так и не выпила чай.

Максиму оказалось мало разговора со мной. Он пошел дальше. Начал давить.И впервые мне захотелось не спорить, а разрушить всё до основания.

Я встала, прошла на кухню. В холодильнике стояла белая коробка с тортом. Краем глаза зацепилась за неё и отвернулась. Не хотелось снова вспоминать, как он ставил её на стол, будто это добавило их предложению приличия.

Достала из сумки папку с документами по объекту. Перелистнула пару страниц, не вчитываясь, просто чтобы занять руки. Пальцы уже не дрожали. Но внутри оставалась тяжесть: глухая, упорная, как синяк.

«Ты будешь растить».

Когда-то я хотела ребёнка от него. Нашего ребенка. А он предлагал мне его же предательство — в пелёнках.

Они выложили все это и ушли. А через час Максим поехал давить на моего начальника.

Всё было слишком… узнаваемо. Он не менялся. Трансформировался только угол, под которым он пытался меня согнуть.

Я взяла телефон снова. На мгновение захотелось написать ему. Одной строчкой. Жёстко. Чтобы понял.

Но смысл? Он всё равно услышит не то. Он почувствует: «она реагирует». А значит, можно продолжать.

Я открыла контакты и нашла номер адвоката. Палец завис над вызовом. Поздно. Уже почти вечер.

Но если не сейчас — то когда?

Нажала.

Ответили быстро, без приветственных интонаций, деловым голосом.

— Да.

— Это Романова, — сказала я. — Мне нужно ускорить развод. Насколько это возможно.

На другом конце повисла короткая пауза. Не удивление — оценка.

— Понял. Есть изменения по позиции второй стороны?

— Официально — нет. Но на добровольное соглашение рассчитывать не приходится. Прошу запускать всё в ускоренном порядке, без пауз.

— Хорошо. Завтра с утра подготовлю пакет, согласуем подачу, — пообещал адвокат. — Я вам напишу.

— Спасибо.

Я отключилась и выдохнула. Мне не удалось вразумить Максима и переубедить Свету. Но я могла выбирать, как действовать дальше, чтобы вернуть свою жизнь себе.

За окном во дворе кружился снег — мелкий, сухой. Где-то вдалеке завёлся двигатель и тут же затих. Чужие люди жили своей жизнью, и это казалось почти оскорбительным: как можно жить, когда у тебя внутри всё перекроили?

Я хотела лечь. Просто взять и отключиться. Но сон не приходил. В голове крутилась одна мысль: они не оставят меня в покое.

Телефон завибрировал снова.

Я вздрогнула и посмотрела на экран.

Мама.

Сердце сжалось неприятно, будто предупреждая: сейчас будет ещё один трудный разговор.

Я не ответила. Просто смотрела, как телефон упрямо продолжает звонить.

Экран погас.

Через секунду загорелся снова — повторный вызов.