Глава 51

После звонка Волкова в квартире стало совсем тихо.

На кухне в раковине стояли грязные чашки, на полу у стены валялась Светина резинка, а в коридоре остались темные следы от сумок. Всё это раздражало сильнее, чем должно было. Чужая жизнь опять прошлась по моей и оставила после себя мусор, слезы и незаслуженные обвинения.

Переодеваться я не стала. Закатала рукава, включила воду и принялась мыть посуду.

Тарелки звякали друг о друга, губка скрипела по чашкам. В какой-то момент захотелось швырнуть всё это в мусорный пакет, но я только сильнее сжала край раковины и досчитала до пяти.

Потом вытерла стол. Подобрала резинку. Нашла под диваном носок, неизвестно как туда закатившийся. Долго смотрела на него и вдруг поняла, что не хочу, чтобы здесь оставалось хоть что-то их.

К полу перешла уже ближе к полуночи. Пятна отмывались плохо, пришлось несколько раз менять воду. Спина ныла после дороги, руки гудели, но останавливаться не хотелось.

Квартира постепенно становилась чище.

Только это всё не помогало.

Утром я проснулась от короткого, тревожного сна. Некоторое время лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, где нахожусь. Не северная служебная квартира, не дом Волкова. Моя спальня. Жизнь, которую еще предстояло отвоевать.

К адвокату приехала к открытию. Секретарь предложила кофе, я отказалась и села у окна, держа папку на коленях. Внутри лежали копии документов по квартире, ипотеке, разводу и отдельно — всё, что удалось собрать по Максиму и его кредитам.

Адвокат вышел через десять минут.

— Наталья Олеговна, проходите.

В кабинете пахло бумагой и дорогим парфюмом. На столе лежала аккуратная стопка папок, возле монитора — ручка с золотистым колпачком.

— Я хочу закрыть вопрос с квартирой, — произнесла я, не размениваясь на долгие вступления. — Выкупить его долю.

Адвокат приподнял бровь.

— У вас появилась нужная сумма?

— Да.

Не стала объяснять, откуда. Он и не спросил. Только кивнул.

— Тогда ситуация меняется.

— Ещё есть его кредит. Банк звонил мне, потому что он указал мой номер. Насколько я понимаю, он просрочил платежи.

На этот раз адвокат заинтересовался заметнее.

— Документы есть?

— Не все. Но есть звонок банка, номер, дата, сообщение от оператора. Остальное удастся запросить?

— Не всё, но кое-что собрать получится. А главное — использовать в переговорах.

— Как?

Он открыл блокнот и сделал короткую запись.

— Если ему срочно нужны деньги из-за долгов, он уязвим. Значит, получится торговаться по сумме.

— То есть можно снизить?

— Можно попытаться. И, на мой взгляд, нужно. Особенно если вы готовы быстро закрыть сделку.

— Готова.

Лучше закончить это сейчас, чем снова позволить ему решать за меня.

Адвокат посмотрел на меня поверх очков.

— Тогда действуем через меня. Вы ему не звоните и ничего лично не обсуждаете. Я направлю предложение. Сумму ставим ниже той, что он хотел. Срок короткий. Деньги он получит, но только на наших условиях.

Впервые за утро мне удалось нормально выдохнуть.

После встречи я вышла на улицу и несколько секунд стояла у машины, не торопясь садиться. Москва шумела вокруг, как обычно: кто-то ругался у перехода, автобус рычал у остановки, по тротуару спешили люди. Вчера этот город казался чужим. Сегодня — просто неудобным. Шумным, грязным, упрямым. Но уже не таким безразличным.

На работу я приехала после обеда.

В отделе всё было как раньше и всё же иначе. Со мной здоровались, некоторые приветливо улыбались, другие отводили взгляд. В Москве не спрашивали лишнего, зато замечали многое.

Иван Семёнович вызвал меня минут через двадцать.

— Наталья Олеговна, как дорога?

— Нормально.

Он кивнул на стул.

— Садитесь. Ненадолго.

Выглядел усталым, но без того напряжения, которое слышалось в его голосе по телефону. Перед ним лежали какие-то служебные бумаги, но разговор явно был не о них.

— С севером пока пауза, — сообщил он. — Там сами разберутся. Вам сейчас лучше заняться своими делами здесь.

— Я так и поняла.

— Через месяц. Может раньше, если врачи будут настаивать, Ирина уходит в декрет. Он на секунду замолчал, глядя в бумаги. — Назревают изменения в структуре.

В кабинете стало тише, хотя ничего еще не произошло.

— Вы хотите сказать…

— Хочу сказать, что открывается позиция выше. Пауза. — И вы сейчас единственный, кого я вижу на неё.

Я посмотрела на него, стараясь держать лицо ровным.

— Это не обещание, — добавил он. — Но если всё пойдет, как я планирую, будем обсуждать предметно.

— А север?

— Закроете там текущие вопросы и вернетесь в Москву.

Он постучал пальцами по папке и добавил уже мягче:

— Вы хорошо работаете, Наталья Олеговна. Не стоит рисковать карьерой ради чужого бардака.

Глупо, но от этих слов внутри неожиданно защипало.

— Я и не собиралась, — ответила я.

Волков мелькнул в голове и исчез. Сейчас не про него. И от этого стало пусто.

— Вот и правильно.

Домой ехала уже без той утренней деревянности. Усталость никуда не делась, но внутри появился стержень. Хрупкий, не до конца настоящий, но всё же.

В квартире после вчерашней уборки было чисто. Пол в коридоре высох, забытый пакет Светы лежал у двери. Надо будет передать его маме, потом.

Я закрыла дверь и прислушалась.

На кухне горел свет.

Рука с ключами замерла у сумки.

Аромат чужого одеколона послышался раньше, чем шаги.

Максим вышел из кухни, в руке у него была моя кружка. Как будто он никуда и не уходил.

— Наконец-то, — произнес он. — Нам надо поговорить.