ГЛАВА 8

АЛАН

— Остановите испытание, — приказала Ира.

В лаборатории сразу всё стихло.

Ещё секунду назад сотрудники «Атласа» и команда «Кокона» спорили возле большого экрана. Кто-то предлагал перезапустить систему, кто-то требовал заменить датчики. Теперь все смотрели на Иру.

Она стояла возле прозрачного испытательного модуля в белом халате, накинутом поверх делового костюма, и держала в руке планшет.

— Ирина Александровна, мы потеряем результаты всего теста, — возразил один из моих инженеров.

— У вас неверные результаты.

— Датчики прошли проверку утром.

— Я говорю не о датчиках. Вы подключили систему к общему контуру, а она должна получать данные отдельно по каждому человеку. Сейчас «Кокон» видит среднее значение и считает, что со всеми всё хорошо. Если одному из членов экипажа станет плохо, система этого просто не заметит.

Инженер открыл рот, но Ира уже повернулась к своим сотрудникам:

— Ольга, подготовьте новую схему. Даниил, проверьте все соединения. Через полчаса начинаем заново.

— Хорошо, Ирина Александровна.

Никто больше не спорил.

Я наблюдал за ней из-за стеклянной стены. Ира переходила от одного стола к другому, задавала короткие вопросы, выслушивала ответы и сразу принимала решения. Не повышала голоса, не пыталась доказать, что главная. Ей это было не нужно.

Когда-то я выделил Ире маленькую лабораторию и команду из пяти человек. Решил, что этого вполне достаточно, чтобы жена могла заниматься интересным ей проектом и не отвлекала меня от настоящей работы.

Теперь лучшие специалисты «Атласа» слушали её, разинув рты.

А мне… мне хотелось понять, как я мог не увидеть её такой раньше.

Ира подняла голову и заметила меня за стеклом. Наши взгляды встретились. На несколько секунд мне показалось, что она улыбнётся, как раньше, увидев меня в коридоре.

Но бывшая жена лишь коротко кивнула и снова повернулась к экрану.

Я отошёл от стекла.

Возле двери меня ждал начальник службы безопасности с планшетом в руках.

— Алан, нужна ваша подпись. Мы оформляем Авдеевой постоянный доступ, но система подняла старую запись.

— Какую?

— Незакрытый аварийный допуск. Он до сих пор числится в её личном профиле.

Я взял планшет. На экране стояла дата — день взрыва…

— Что это значит? — непонимающе нахмурился я.

— Машина Ирины Александровны покинула территорию перед запуском, а сразу после аварии вернулась. Ворота уже закрывались, поэтому дежурный пропустил её вручную. В центральный корпус она вошла по карте другой сотрудницы.

Причину аварии комиссия установила давно: при подъёме ракеты произошла утечка топлива. Топливо вспыхнуло, но система аварийного спасения успела отделить капсулу с экипажем до взрыва.

Но я снова посмотрел на дату.

— Она вернулась после взрыва?

— Да. Была в центре управления до прибытия экипажа. Потом снова уехала.

Несколько секунд я молчал.

Почти четыре года был уверен, что Ира даже не попыталась узнать, остался ли я жив.

— Почему эта запись сохранилась?

— Все проходы в день аварии прикрепили к материалам расследования. Сейчас нужно либо подтвердить, что допуск был разрешён, либо оставить его как нарушение.

— Записи с камер… тоже сохранились?

— Должны. Но записи находятся на закрытом сервере комиссии.

Я вернул ему планшет.

— Найдите их.

— Но архиву почти четыре года. На это потребуется время.

— Сколько бы ни потребовалось. Найдите.

Через два часа я сидел у себя в кабинете с архивом видеозаписей на защищённом жёстком диске.

Я не понимал, зачем мне это нужно. Начальник службы безопасности мог что-то перепутать. В тот день в центре царил хаос. Через ворота проезжали десятки машин, люди метались между корпусами.

Я придвинул кресло ближе. Включил запись.

Сначала увидел ворота. Маленький электромобиль резко остановился перед закрывающимися створками. Водитель высунулся из окна, что-то крикнул охране.

На заднем сиденье Ира.

Она выскочила из машины ещё до того, как та полностью остановилась. Подняла перепуганное лицо к небу. Кажется, на губах бывшей жены в тот момент застыл безмолвный крик ужаса. Одной рукой она прикрыла рот, вторую положила на живот.

Следующая камера показывала вход в центр управления. Ира забарабанила по стеклу, а потом какая-то девушка в форме открыла ей дверь.

Я включил следующую запись.

В центре управления выли сирены. На больших экранах мигала красная надпись: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».

Ира стояла посреди зала. Хватала людей за руки, что-то спрашивала, заглядывала им в лица.

Я никогда не видел её такой испуганной.

Потом кто-то крикнул, что экипаж вышел на связь. Люди вскочили со своих мест, начали обниматься. А Ира опустилась на скамью и закрыла лицо ладонями.

Она плакала.

Из-за меня.

Я откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу.

После аварии мне сообщили, что жена забрала вещи и уехала. Я не спросил, кто именно это видел. Просто поверил, потому что мне было… так проще.

Она бросила меня в самый важный момент.

Даже не захотела узнать, выжил ли я.

Четыре года я повторял себе это, когда вспоминал о ней.

И четыре года ошибался.

На следующей записи Ира стояла возле панорамного окна. По дороге ехали машины, которые везли нас от спасательной капсулы.

Я увидел самого себя. Бледного, грязного, едва державшегося на ногах. Врачи пытались отвести меня к носилкам, но я отмахнулся.

Ира положила ладонь на стекло. И уже было шагнула к выходу…

Ещё немного — и мы встретились бы.

Но к машине подбежала Алекса. Бросилась мне на шею, крепко обхватила руками. Я придержал её за талию, чтобы она не сбила меня с ног.

Алекса что-то говорила и смеялась. Наверное, от облегчения. Я не помнил ни одного её слова.

Зато теперь увидел лицо Иры.

Она смотрела на нас несколько секунд. Потом прижалась лбом к стеклу, развернулась и ушла.

Тихо открылась дверь моего кабинета.

— Алан? Я тебя везде ищу.

В кабинет вошла Алекса, и я быстро свернул открытое окно видеозаписи на экране компьютера.

— Что случилось?

— Руководитель подготовки просил согласовать новый график. Команда Авдеевой заняла медицинский модуль до вечера, а у нас через час тренировка.

Она положила передо мной планшет.

— Перенесите тренировку на завтра.

— Серьёзно? Они только что приехали и уже меняют наше расписание.

— Они исправляют ошибку наших инженеров. Сейчас это важнее.

Алекса прищурилась.

— Вижу, ты быстро принял её сторону.

— Здесь нет сторон. Есть работа.

— Конечно. У тебя ведь всегда только работа.

Я подписал новый график и протянул ей планшет.

— Готово.

Но Алекса не ушла.

— Ты мог хотя бы предупредить меня, что она возвращается.

— Зачем?

— Затем, что я встретила её в коридоре перед целой толпой сотрудников. А она смотрела на меня так, будто теперь хозяйка «Атласа».

— Ира руководит своей командой и отвечает за систему. У неё есть все необходимые полномочия.

— Которые дал ей ты.

— Которые она заслужила.

Алекса несколько секунд смотрела на меня.

— Четыре года ты почти не произносил её имени. А теперь она появилась, и ты уже защищаешь её.

— Я не защищаю Иру. Я говорю о работе. К чему эти глупые вопросы, Алекса? Что это? Сцена ревности? Тогда спешу тебе напомнить, что между нами с тобой ничего нет, чтобы устраивать такие сцены.

— Неужели?

Она положила планшет обратно на стол.

— А мне иногда кажется, что для тебя ничего и не было. Ни меня, ни того, что между нами произошло. Ни… нашего ребёнка.

Её ладонь медленно легла на плоский живот.

— Я иногда думаю, каким бы он сейчас был. На кого был бы похож…

Я отвёл взгляд.

— Ты знаешь. Мне жаль.

— Жаль? — тихо переспросила она.

— Что ещё ты хочешь услышать?

— Не знаю. Может быть, что ты тоже помнишь. Что я не одна потеряла ребёнка.

Разумеется, я помнил.

Выкидыш у Алексы случился спустя суток после дня взрыва — слишком перенервничала. А после она так переживала, что даже хотела уйти из «Атласа», но потом передумала и попросила оставить её в команде.

Я согласился.

Не потому, что хотел видеть её рядом. Просто не мог после всего случившегося лишить её ещё и работы.

— Я помню, — ответил я. — И поэтому все эти годы ты оставалась в моей команде.

Она положила руку мне на плечо.

— Только ты можешь понять, что я пережила. Это был и твой ребёнок.

Я снял её ладонь.

— Не надо, Алекса.

— Не надо что? Говорить о нём?

— Делать вид, что это даёт тебе право прикасаться ко мне.

Её лицо изменилось.

— Ты оставил меня рядом.

— В команде. Не в моей жизни. То, что однажды произошло между нами в тренировочном модуле, — моя ошибка. Она больше ни разу не повторялась и не повторится. У нас нет отношений, Алекса. Мы не вместе.

— Не вместе? Мы почти каждый день вместе. Летаем, работаем, тренируемся.

— Это работа.

— Я же вижу, у тебя больше никого нет…

Я поднялся.

— Не лезь в мою личную жизнь. Между нами ничего нет. Я сказал тебе это четыре года назад.

— Но ведь тебе понравилось тогда быть со мной! Нам было так хорошо! И я забеременела! С первого же раза! Одного-единственного раза. Ты не думаешь, что мы могли бы попробовать?..

— Тот раз был моим выбором и моей виной. Но это не сделало нас парой.

Алекса сжала губы.

— Значит, всё из-за неё? Она вернулась — и ты сразу решил избавиться от меня?

— Я не собираюсь от тебя избавляться. Пока ты выполняешь свою работу, твоё место в команде никто не тронет.

— Как великодушно.

Она подошла совсем близко. Белая майка плотно облегала грудь.

— А если мне мало места в твоей команде?

— Это твои проблемы.

Я снова сел и потянулся к клавиатуре, собираясь вернуться к работе.

Алекса вдруг смахнула клавиатуру со стола. Пластик с грохотом ударился о пол.

— Ты что делаешь?

Она села передо мной на край стола и развела колени, не давая подняться.

— Напоминаю, что я не только хороший специалист.

Тонкая лямка майки соскользнула с её плеча. Следом Алекса стянула вторую и обнажила грудь.

Я резко отодвинул кресло.

— Слезь со стола и оденься.

— Неужели ты совсем ничего не чувствуешь?

— Алекса… — предупреждающе произнёс я.

Она усмехнулась, но в глазах мелькнула злость.

— Не ври себе, Алан.

Я всё-таки поднялся, расстегнул свой пиджак и уже почти снял его, чтобы бросить Алексе и приказать ей прикрыться, но…

Дверь кабинета распахнулась.

На пороге стояла Ира. В одной руке — планшет, в другой — кипа бумаг.

Губы бывшей жены приоткрылись в немом изумлении. Взгляд остановился на обнажённой груди Алексы, потом медленно переместился на меня, уже почти снявшего пиджак.

— Ир… — выдавил я, понимая, как это выглядит.

Она моргнула и будто сразу взяла себя в руки.

— В медицинском испытательном модуле заклинило внутренний шлюз. Давление падает. Внутри двое сотрудников. Ты нужен там немедленно.

— Это… не то…

Зачем я вообще оправдываюсь?

— Меня это не касается, — отрезала она. Её тоном можно было бы заморозить Сахару.

Ира развернулась и вышла.

Больше она не задала ни одного вопроса.

Хотя по её лицу я и так понял: она не поверила ни единому моему слову.