ГЛАВА 7

ИРА

— Мамочка, а почему у всех есть папы, а у меня нет?

Я замерла с детской курткой в руках.

Катюшка сидела на скамейке в раздевалке детского сада и болтала ногами. Один ботинок я уже успела на неё надеть, второй так и валялся у шкафчика.

— Почему ты спрашиваешь?

— У нас сегодня был урок. «Семь-я». Мы рисовали…

— Рисовали семью? — с печальной улыбкой переспросила я дочку.

Она протянула мне лист. На нём — две девочки с длинными жёлтыми волосами. Одна большая, в голубом платье, другая маленькая, в розовом. Над нами светило огромное солнце.

— Это ты, — объяснила дочка, ткнув пальчиком в большую фигурку. — А это я.

— Очень красиво.

— А Света нарисовала ещё папу. И Максим нарисовал. Да все нарисовали. Только я не нарисовала, потому что… не знаю, какой он.

Катюшка посмотрела на меня серьёзно, ожидая ответа.

Порой она спрашивала, почему за другими детьми иногда приходят папы, а за ней только я или няня. Я объясняла, что семьи бывают разными. У кого-то есть мама и папа, у кого-то только мама, а у кого-то бабушка с дедушкой.

Ей хватало такого ответа.

До сегодняшнего дня.

— Мам, у меня папы нет? Совсем-совсем? Максим сказал, что он не космонавт, и это всё сказки…

Дочка сникла совсем.

— У тебя есть папа, — тихо ответила я.

— А где он?

— Он… живёт отдельно.

— Далеко?

— Да.

— Он нас не любит, да?

В груди что-то сжался болезненный ком.

Я присела перед дочкой и взяла её за руки.

— Тебя невозможно не любить, Катёнок.

— Тогда почему он не приходит?

Что я могла ей ответить? Что её отец даже не знает о её существовании? Что я сама решила исчезнуть из его жизни и забрала с собой право узнать о дочери?

Все эти годы я была уверена, что поступала правильно. Алан выбрал Алексу. Выгнал меня из дома, сломал пропуск и ясно сказал, что без него я никто.

Я не хотела, чтобы однажды он так же посмотрел на моего ребёнка, как на меня тогда. Как на пустое место…

Но теперь передо мной сидела Катюшка и ждала ответа.

— Взрослые иногда совершают ошибки, — сказала я, тщательно подбирая слова.

— Папа ошибся?

— И папа. И мама, наверное, тоже.

— Но потом взрослые мирятся?

Я поправила выбившийся из её хвостика светлый локон.

— Иногда, да.

— Значит, он когда-нибудь придёт и вы помиритесь?

— Я… я не знаю, малышка.

Катя подумала, а потом прижалась ко мне.

— Ты не расстраивайся, мамочка. Я тебя всё равно больше всех люблю.

Я тоже крепко её обняла.

Домой мы вернулись поздно. Катюшка поужинала, и уснула, прижав к щеке плюшевого зайца. А я ещё долго сидела рядом, глядя на её светлые ресницы.

«Значит, он когда-нибудь придёт и вы помиритесь?»

Этот вопрос никак не выходил из головы.

Ох, малышка… Боюсь, это невозможно.

Телефон зазвонил, когда я уже собиралась выключить в детской свет. Увидев имя на экране, я осторожно выбралась из-под одеяла и вышла в коридор.

Министр?! В такое время?.. Сердце тревожно ёкнуло.

— Добрый вечер, Ирина Александровна. Простите, что так поздно.

— Добрый вечер, Павел Георгиевич. Ничего страшного.

— У вас сегодня был Асколов? — перешёл он сразу к делу.

Я прикрыла дверь детской и прошла на кухню, медленно выдохнув.

— Как быстро до вас дошли новости.

— Он приехал ко мне сразу после разговора с вами.

Конечно.

Алан не получил желаемого и отправился искать другой путь. Удивительно, что он вообще потратил время на личный визит. Мог бы просто сразу воспользоваться своими связями.

— Значит, он уже успел пожаловаться на мой отказ?

— Не пожаловаться. Попросить о помощи.

— И теперь вы будете меня уговаривать?

Павел Георгиевич вздохнул.

— Ирина Александровна, я не собираюсь выкручивать вам руки. Вы прекрасно знаете, что я никогда этого не делал.

Да, я это знала.

Три года назад, когда «Кокон» существовал только в виде одного прототипа, подключённого к кювезу моей дочери, именно этот человек впервые отнёсся к моей разработке серьёзно. Он добился для нас государственного гранта, помог пройти комиссии и получить помещение для первой лаборатории.

Позже, когда появились новые аппараты, он снова вмешался. Благодаря ему нас услышали там, где до этого даже не хотели принимать документы.

Я действительно была многим ему обязана.

— Тогда зачем вы звоните?

— Потому что «Атлас» готовит важный полёт. Вы видели материалы?

— Частично.

— Значит, понимаете, что ваша система им нужна.

— Да, им нужен «Кокон». Но это не означает, что я обязана его отдать.

— Отдать — нет. Помочь установить и подготовить к полёту — да. И сейчас я прошу вас именно об этом.

Алан знал, что я не смогу отказать Павлу Георгиевичу…

— Ирина Александровна, — по-своему расценил моё молчание мужчина, — если бы речь шла только об интересах Асколова, я не стал бы вмешиваться. Но речь идёт о людях, которые проведут несколько месяцев в космосе.

Я отошла к окну.

На кухонном столе лежал рисунок Катюшки. Две светловолосые девочки держались за руки под огромным жёлтым солнцем. Справа оставалось пустое место. Там, где должен быть папа…

— Ирина Александровна, вы меня слышите?

— Слышу.

— Я прошу вас подумать.

— Я… уже подумала, — выдохнула я неожиданно даже для самой себя.

Но произнести следующие слова оказалось тяжелее, чем мне бы хотелось:

— Я согласна.

— Спасибо, — с явным облегчением отозвался Павел Георгиевич.

— Но у меня будут условия.

— Я вас слушаю, — напрягся министр.

— В «Атлас» поедет моя команда. Система останется собственностью «Кокона». Все решения по её установке и работе принимаю я. И… последнее решение всегда будет за мной. Никто в «Атласе» не будет иметь права голоса. Включая Асколова.

На том конце ненадолго замолчали.

— Жёстко.

— Иначе никак.

— Хорошо. Подготовьте документы. Я прослежу, чтобы ваши условия приняли.

После разговора я ещё некоторое время стояла возле окна.

Мне хотелось злиться на Павла Георгиевича, но он не был виноват. Он просто делал свою работу и действительно переживал за людей.

Виноват был Асколов.

Я сказала ему «нет», а он снова решил, что что всё будет так, как он захотел.

Только теперь я тоже умела устанавливать правила.

* * *

Через три дня несколько машин «Кокона» остановились перед воротами «Атласа».

Я сидела в первой машине вместе с Ольгой и смотрела на знакомые белые корпуса. За эти годы здесь появились ещё две башни и новый тренировочный модуль, но центральное здание почти не изменилось.

Когда-то я уезжала отсюда с одним чемоданом. Без работы, без дома и почти без денег. В никуда… Водитель торопился вывезти меня за ворота, пока ракета Алана не поднялась в воздух.

Под сердцем у меня была Катюшка, а в сумке лежал белый конверт с заключением о беременности.

Теперь за моей машиной ехала делегация из лучших специалистов «Кокона».

— Ирина Александровна, всё хорошо? — Ольга встревоженно на меня посмотрела.

Я выпрямила спину.

— Да. Отлично.

Охрана «Атласа» быстро проверила документы, и тяжёлые створки поползли в стороны.

Возле центрального корпуса нас уже ждали. Девушка в форме подошла ко мне и протянула новую карточку.

— Ваш пропуск, Ирина Александровна. Полный доступ ко всем научным и медицинским секторам.

Я перевернула его. На обратной стороне стояла подпись Алана.

— Руководитель лично распорядился, — чуть краснея поведала девушка.

Пластик будто нагрелся в ладони.

Четыре года назад Алан своими руками забрал у меня право находиться здесь.

Теперь лично подписал пропуск с полным доступом ко всем секторам.

«Это ничего не значит! — вопил здравый рассудок внутри. — Это всего лишь работа!»

Но уязвлённая когда-то гордость уже довольно шептала: «Всё-таки значит…»

Мы вошли в корпус. Свет отражался от белого пола, за стеклянными стенами двигались сотрудники. Некоторые просто здоровались, некоторые останавливались и с удивлением смотрели мне вслед.

Кого-то я узнавала. Раньше эти люди проходили мимо моей лаборатории, даже не интересуясь, чем я занимаюсь.

Теперь они хорошо знали название «Кокон».

Алан ждал нас в большом зале вместе с руководителями отделов, в тёмном костюме и идеально открахмаленной белоснежной рубашке. Увидев меня, он замолчал на полуслове.

Всего на секунду.

— Доброе утро, — произнёс почему-то хрипло.

— Доброе.

Он перевёл взгляд на моих сотрудников.

— Перед вами Ирина Александровна Авдеева, руководитель компании «Кокон». Её команда отвечает за медицинскую систему нового проекта. Все решения, связанные с установкой и работой оборудования, принимает она. Дополнительное согласование со мной не требуется.

В зале стало тихо.

Я тоже не сразу нашлась с ответом.

Алан, который когда-то даже не попытался разобраться в моей работе, теперь при своих сотрудниках отдавал мне полную власть над важной частью проекта.

— Вопросы есть? — спросил Асколов.

Никто не ответил.

— Тогда начинаем.

Совещание заняло почти час. После него сотрудники «Атласа» повели мою команду смотреть новый сектор. Алан задержался возле двери.

— Всё так, как ты хотела?

— Пока да.

— Лаборатория полностью в твоём распоряжении. Людей будешь выбирать сама.

— И ты не будешь вмешиваться?

— Не буду.

Я внимательно посмотрела на него.

— Что? — В уголках знакомых губ появилась усмешка.

— Пытаюсь понять, где подвох.

— Его нет.

— Не похоже на тебя, Алан.

На его лице появилась усталая улыбка.

— Возможно, я учусь тебя слышать.

Сердце предательски дрогнуло, но я сразу же отвернулась.

«Спустя четыре года? Не запоздал ли ты часом?» — мысленно фыркнула я.

— Ирина Александровна! — позвала меня Ольга. — Вы идёте?

— Да.

Я догнала своих сотрудников. Мы прошли через стеклянный переход и оказались возле тренировочного зала.

Двери открылись.

Навстречу вышла девушка в тёмно-синем спортивном костюме. Короткие чёрные волосы лежали идеально, на губах блестела светлая помада.

Я узнала её сразу.

Алекса тоже остановилась. Сначала посмотрела на меня, потом на людей за моей спиной.

— Ира… Какая неожиданность.

Она почти не изменилась. Всё тот же нахально-уверенный взгляд. Всё те же манеры в каждом движении: будто весь мир принадлежит только ей.

Раньше я завидовала этой манере держаться. А сейчас… Сейчас мне просто некогда думать о таких пустяках! Мои мысли обычно занимают гораздо более серьёзные вещи: например, как улучшить «Кокон» настолько, чтобы спасти ещё пару сотен тысяч новорождённых детей.

— Здравствуй, Алекса.

Мой голос не дрогнул. Но внутри… Внутри всё горело огнем.

Нет, я не следила за жизнью Алана все эти годы. Нес лечила специально, чтобы не причинять себе еще большую боль. Ведь в голове и так постоянно крутилась назойливая, как муха мысль: как он жил дальше? Наверное, у них с Алексом родился ребенок. Может быть, он даже женился на ней? Заменил одну женщину на другую и даже не заметил особенной разницы…

Может быть, девушка, стоящая сейчас передо мной с такой уверенностью во взгляде, имеет на эту уверенность полное право? Может быть теперь она жена великого Алана Асколова? Может быть, она мать его ребенка?

Я не знала.

Но неосознанно скользила взглядом по рукам Алексы, ища там обручальное кольцо, но его не было.

— Целая делегация, — усмехнулась Алекса, вырывая меня из мыслей и переводя взгляд на сотрудников за моей спиной. — Смотрю, ты стала очень важным начальником… А ведь когда-то тебя отсюда просто выставили… — как бы между делом закончила она.

За моей спиной стало тихо.

Перед глазами на секунду появились две половинки сломанного пропуска. Чемоданы возле ворот. Маленький служебный электромобиль, в котором я уезжала из единственного места, считавшегося моим домом.

На секунду стало трудно дышать.

Я знала, зачем Алекса делает это: пытается унизить меня перед моими сотрудниками. Жалит, словно змея.

Раньше я бы не нашлась, что ответить. Покраснела бы, опустила голову и постаралась быстрее уйти, медленно мучаясь от впущенного в моё тело яда.

Но той Иры больше нет.

— К счастью, — спокойно ответила я, — сегодня «Атлас» сам попросил меня вернуться. К счастью для вас, разумеется. — Уголок моих губ дрогнул в усмешке.

Мы обе знали, что без «Кокона» их полёт просто сорвётся.

Улыбка Алексы стала холоднее.

— Не переоценивай себя. Ты здесь только потому, что Алану понадобилась твоя разработка.

— Именно это я и пыталась тебе донести. Без моей разработки экспедиция «Атласа» не состоится. Спасибо, что напомнила. Извини, моё время слишком ценно, чтобы тратить его на пустую болтовню.

Я доброжелательно улыбнулась.

Алекса открыла рот, но ничего не ответила.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Потом она сжала губы и отступила к стеклянной стене, освобождая проход.

— Пройдёмте, коллеги, — сказала я.

Моя команда двинулась следом.

Тихой и робкой Иры больше нет.

У этой Иры отросли зубы.

И она умеет ими кусаться.