ГЛАВА 10

АЛАН

Три года. Но скоро ей будет четыре…

Я смотрел на маленькую девочку, которую видел впервые, и чувствовал, будто меня изнутри медленно обдаёт кипятком.

Светлые волосы, голубые глаза, упрямо приподнятый подбородок — это от Иры. А хмурилась девочка точно как я. Я видел это выражение в зеркале каждое чёртово утро.

Нет. Этого. Не может. Быть.

Вокруг продолжали ходить сотрудники, открывались стеклянные двери. Обычный вечер в «Атласе». Только моя жизнь вдруг перевернулась с ног на голову.

Передо мной стояла моя дочь.

Я был в этом уверен.

Дочь, о которой я не знал почти четыре года.

— Ира…

Я поднялся с корточек. Бывшая жена побледнела и крепче прижала к груди папку.

— Мамочка, Алану Асколову понравилась моя ракета! — восторженно воскликнула девочка, с гордостью глядя на мать.

Ира подошла к ней, поправила лямку голубого рюкзака и попросила няню отвести девочку к машине.

— А ты? — спросила малышка.

— Я скоро приду, Катёнок.

Дочка послушно взяла няню за руку.

— До свидания, Алан Асколов.

Обычное детское «до свидания» болезненно сжало грудь. Хотелось остановить девочку, спросить ещё хоть что-нибудь, услышать её голос! Но для неё я пока просто… посторонний мужчина из телевизора.

Мы с Ирой молча смотрели, как девочка уходит, прижимая к себе плюшевую ракету. Когда стеклянные двери закрылись, я повернулся к бывшей жене.

— Ира?..

Она стояла ни жива ни мертва.

— Четыре года?.. — Собственный голос звучал простуженно и хрипло. — Ты не из тех, кто прыгает от одного мужчины к другому. Сомневаюсь, что у тебя был кто-то сразу после развода, а значит…

И всё же произнести это вслух было в сотню раз тяжелее, чем признать мысленно.

— Катя… моя дочь?

Ира не стала притворяться, что не понимает вопроса.

— Да.

И всё.

Одно короткое слово, а меня будто оглушило. У меня была дочь. Она росла, ходила, разговаривала, мечтала побывать в настоящей ракете. Смеялась, болела, делала первые шаги, звала маму. А я не видел ни одного дня её жизни.

Сначала пришла радость. Такая сильная, что стало трудно дышать. Но почти сразу вслед за ней поднялась ярость.

— Ты скрывала её от меня почти четыре года.

— Скрывала, — глухо признала Ира.

Она не оправдывалась и не пыталась обвинить меня в ответ. Только пальцы, державшие папку, заметно дрожали.

— П-почему?

— Не здесь, Алан. И не сейчас.

— А когда?! — вскипел я. — Подождём ещё четыре года?!

Ира вздрогнула, но выдержала мой взгляд.

— Я должна была сказать тебе. Я знаю. Но сейчас Катя ждёт меня в машине, и я не стану обсуждать её посреди холла.

— Я хочу увидеть её. Завтра же. Познакомиться с ней, и… и…

— Завтра мы сначала поговорим вдвоём. Без неё. Нам есть что обсудить.

— Ты не можешь запретить мне общаться с собственной дочерью!

— А ты не можешь ворваться в её жизнь через пять минут после того, как узнал о ней! И решать, что она будет делать завтра, послезавтра. И прежде чем меня в чём-то обвинять, Алан, советую хорошенько подумать и вспомнить, почему именно состоялся наш развод!

Она блеснула глазами, резко развернулась на каблуках и пошла к выходу. В голове гулким эхом отдавался стук её каблуков.

Да, нужно было догнать. Остановить, потребовать адрес, задать сотню вопросов. Но я так и остался стоять посреди холла. Я был потрясён, словно меня ударило молнией.

Через стекло было видно, как Ира отпустила няню, села в машину и закрыла дверь. Машина тронулась. Только тогда моё оцепенение прошло.

Я бросился к выходу, но красные задние огни уже скрылись за воротами.

Развернулся и медленно опустился на ступени крыльца. Обхватил голову руками.

У нижней ступени лежала голубая плюшевая ракета.

Наверное, Катя выронила её, когда шла к машине.

Я поднял игрушку и провёл пальцем по мягкому крылу. Несколько минут назад её держала моя дочь…

Эта мысль казалась настолько огромной, что просто не могла уместиться в голове!

Я прижал ракету к груди. Глаза защипало, а потом по щеке всё-таки скользнула слеза.

Мне было всё равно, видит ли меня кто-то из охраны.

У меня есть дочь…

Уже дома, положив ракету рядом с ноутбуком, я открыл отчёт об аварии. Прочитал одну страницу, затем вторую и понял, что не запомнил ни строчки.

Перед глазами снова появлялось маленькое личико дочери.

Кто держал её за руку, когда она училась ходить? Каким было её первое слово? Часто ли она болела? Как Ира справлялась одна? Было ли ей страшно в роддоме?

Я пропустил всё.

Пока я строил ракеты и готовил новые полёты, где-то совсем рядом рос мой ребёнок.

Я взял телефон и набрал в поисковой строке: «Что любят девочки в четыре года».

Потом выругался. Гениально, Асколов. Ты бы ещё инструкцию к детям в интернете пытался нагуглить.

Открыл номер Иры в записной книжке. Несколько раз собирался позвонить, но так и не нажал кнопку вызова. В конце концов написал:

«Я нашёл Катину ракету у входа. Наверное, случайно выронила».

Ответ пришёл почти сразу.

«Спасибо! Мы думали, что потеряли её. У Катюшки по этому поводу случилась истерика».

Следом появилось ещё одно сообщение:

«Принеси её, пожалуйста, завтра в центр».

Завтра?

Нет. До завтра я ждать не собирался.

Схватил ключи, ракету и позвонил начальнику службы безопасности. Тот тактично напомнил, что домашний адрес Ирины Александровны относится к персональным данным. Я выслушал его и повторил свой приказ.

Через минуту адрес был у меня.

Мне нужно было снова увидеть Иру, услышать её голос и убедиться, что произошедшее мне не приснилось.

Элитная многоэтажка почти в самом центре. Охраняемый двор. Но я не был бы Аланом Асколовым, если бы это стало для меня препятствием. Через некоторое время я уже стоял у её двери с бешено колотящимся сердцем.

Она долго не открывала.

Но наконец замок щёлкнул, и на пороге появилась совсем другая Ира. Не властная начальница в деловом костюме, а хрупкая женщина в коротком атласном халатике и пушистых тапках. Волосы собраны в небрежный пучок, светлые пряди рассыпались по плечам.

Увидев меня, Ира растерялась.

— Что ты… тут делаешь, Алан?..

Я показал игрушку.

— Привёз ракету.

— Я просила завтра. Откуда у тебя мой адрес?

— Узнал в службе безопасности.

— Алан! — Возмущение отразилось в её серебристых глазах. — Теперь ты будешь преследовать меня?!

Ира попыталась закрыть дверь, но я придержал её ладонью и прошёл внутрь. Она отступила.

— Выйди из моей квартиры, Алан. Немедленно.

— Не выйду, пока мы не поговорим.

— Завтра!

— Нет. Ты сказала мне два слова и уехала. Этого недостаточно. Я сегодня узнал, что у меня есть дочь, чёрт побери! Ты хочешь, чтобы я спокойно сидел и ждал завтра?!

Она хотела вытолкнуть меня обратно, но из детской донёсся сонный шорох. Ира сразу замерла и прислушалась.

— Где… наша дочь? — спросил я тише. Слова давались с трудом. Грудь сдавило, мысли путались.

— Уснула. И если ты её разбудишь, я тебя убью.

В том, что это не пустая угроза, я не сомневался.

Прошёл за Ирой на кухню и положил ракету на стол. Квартира просторная и уютная, но я замечал только детские вещи. Маленькие кроссовки в прихожей, рисунки на холодильнике, розовую кружку возле раковины. На спинке стула висела крошечная голубая кофта.

Только сейчас, на контрасте, я понял, насколько мой собственный дом пустой.

— Она знает, кто её отец?

Ира остановилась по другую сторону стола. Вцепилась пальцами в мраморную столешницу, напряженно вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь предугадать, что я собираюсь делать.

— Нет. Но я говорила, что её папа — космонавт. И ещё, что он… очень далеко. И поэтому не приезжает. — Она опустила глаза.

— Очень удобно.

— Да, Алан, удобно! — Ира сняла очки и устало потёрла переносицу. — Но каждый раз, когда Катя спрашивала о тебе, я чувствовала себя последней дрянью.

Впервые за вечер её голос дрогнул.

Ира призналась, что сначала боялась меня. После развода у неё не было ни работы, ни денег, ни дома. Думала, что я заберу ребёнка или решу, будто беременностью она пытается меня вернуть. Она не хотела ни того ни другого.

Потом родилась Катя, началась новая жизнь, и с каждым месяцем сказать правду становилось всё труднее. Я узнал, как появился «Кокон». При рождении Катюшка почти не дышала самостоятельно, и если бы не Ира и её гениальная разработка, наша дочь просто не выжила бы.

— Я поступила неправильно, не рассказав тебе, — закончила она. — И не жду, что ты меня поймёшь.

Мне хотелось ответить, что я никогда не отнял бы у неё дочь. Что стал бы хорошим отцом и дал ребёнку всё!

Но сказал я только одно:

— Я уже не тот человек, что был раньше…

— Ты узнал о Кате несколько часов назад. Пока ты просто потрясён.

— Я хочу быть её отцом.

— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, Алан. — Ира заметно занервничала. — Ты думаешь, что быть отцом — это приходить раз в неделю с игрушкой? Проводить с ней время, когда тебе захочется? Но это прежде всего ответственность. Это ребёнок! Дети болеют не тогда, когда тебе удобно. Случается… разное. Да всё что угодно может случиться, и тогда приходится бросать все дела и быть рядом. А ты?.. — Она вскинула взгляд. — Где ты найдёшь на это время? Где найдёшь время, чтобы быть для неё настоящим отцом?

В её голосе больше не было злости. Только усталость.

На краю стола стояла чашка с остывшим чаем. Ира потянулась убрать её, но широкий рукав халата зацепил ручку. Та упала на пол и разбилась. По светлому мрамору растеклась янтарная лужа.

Ира тихо выругалась, опускаясь на колени.

— Не трогай, порежешься. Я соберу… — сказал я, подходя ближе.

Её слова потрясли меня. Ира считала, что я попросту не найду времени для собственной дочери? А какие у неё были основания считать иначе, если для меня на первом месте всегда стояла только работа? И почему её слова сейчас так возмутили меня? Почему сердце так колотилось, не позволяя спокойно стоять на месте? И почему… почему в моей голове больше даже не возникал вопрос, что важнее: дочь или работа? Ведь это вообще нельзя сравнивать, чёрт побери! Эта маленькая девочка с первых минут безоговорочно стала главным человеком в моей жизни!

Ира, конечно, меня не послушала. Схватила острый осколок и вскрикнула. На указательном пальце выступила кровь.

Я присел рядом на корточки и перехватил её запястье.

— Это просто царапина, — прошептала Ира.

— Покажи.

Она смотрела на меня растерянно и непривычно мягко. Неуверенно протянула руку, часто дыша.

Я взял со стола салфетку и осторожно промокнул кровь. Порез был неглубоким. Поднёс её палец к губам и поцеловал рядом с ранкой.

— Алан, не надо…

Но я уже не мог остановиться.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я больше не скрывал ни голода, ни жгучего, почти безумного желания.

Ещё миг спустя я обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Жадно, грубо, без разрешения. Так, как хотел с той минуты, когда она снова вошла в мою жизнь. Хотел?.. Да, чёрт побери, хотел!

Ира замерла. Я ждал, что она сразу меня оттолкнёт.

Но вместо этого её пальцы сжали мою футболку.

Ответила. Она ответила на мой поцелуй! В груди разлилось ликование…

Ответила она всего на несколько мгновений, но мне их хватило. Бывшая жена потянулась ко мне, приоткрыла губы и забыла обо всём, что стояло между нами.

Я прижал её крепче.

Эти мгновения стали самыми сладкими в моей жизни за последние годы.

А потом она резко отстранилась и толкнула меня в грудь.

— Алан, чёрт тебя побери! Что ты делаешь?!

Подскочила на ноги, судорожно запахивая халат. Я поднялся следом за ней.

— Ты ответила на мой поцелуй.

— Это ошибка! Уходи из моего дома, Алан. Сейчас же.

В её голос вернулся холод, но теперь я знал, что это только маска.

Спорить не стал. Уже у двери обернулся. Ира стояла, запахнув халат и прижав руки к груди. Щёки раскраснелись, губы припухли после поцелуя.

Нет, ей было не всё равно.

Но дверь перед моим лицом она захлопнула с оглушительным грохотом.

Я лишь улыбнулся. Как дурак, честное слово. Но сейчас было всё равно, как я выгляжу.

Спускаясь к машине, я всё ещё улыбался.

Ира не простила меня. Наоборот, выставила за дверь. Но несколько секунд она отвечала на мой поцелуй, и этого оказалось достаточно, чтобы появилась надежда.

Раньше я считал надежду бесполезным чувством. Привык доверять фактам, расчётам и собственным решениям. Теперь одного короткого мгновения близости хватило, чтобы я снова мог дышать полной грудью.

Последние дни я думал только об Ире.

Когда-то мне казалось, что единственная любовь всей моей жизни — космос. На Ире я женился потому, что она понимала меня, восхищалась мной и ничего не требовала взамен. Мне было удобно рядом с ней.

Я не знал, что значит любить. Не знал, каково это, когда все твои мысли занимает один-единственный человек. Будто в лихорадке, я больше не мог думать ни о чём другом!

Теперь знал.

Я жил с Ирой и не видел её. Сам дал ей развод, позволил уйти, а по-настоящему полюбил только сейчас, когда она больше мне не принадлежала.

Вернуть её приказом не получится. Деньги и связи тоже не помогут.

Впервые в жизни мне было мало просто получить желаемое.

Я хотел, чтобы Ира сама вновь выбрала меня. Чтобы увидела меня настоящего.

И полюбила. Не восхищалась, нет.

Полюбила по-настоящему.

Оказывается, это разные вещи…