Глава 1

Анна. Заканчиваю затянувшийся разговор с завучем, помешивая лёгкий куриный супчик, закипающий на плите. Аромат овощей поднимается вверх и распространяется по кухне. – Да, Галина Юрьевна, я поняла. Напишу сегодня в родительский чат. – Анечка, ты пожёстче с ними. Знаю, что только сентябрь заканчивается, но я не первый год в школе работаю. Деньги на выпускной нужно начинать собирать уже сейчас. Хотя бы небольшими частями. По тысяче в месяц и для семьи не накладно, и к концу года как раз нужная сумма соберётся. – Хорошо, мы обсудим это с родительским комитетом. – Обсудите. Ладно, держи меня в курсе. Кладу трубку. Добавляю в суп заранее нарезанную зелень и накрываю крышкой, оставив кастрюлю на выключенной плите. Это одно из тех блюд, которые Витя может есть без вреда для здоровья. У него проблемы с поджелудочной, поэтому еда должна быть не просто вкусной, но и полезной, продуманной до мелочей. Маша, наша четырёхлетняя дочка, играет в своей комнате. Слышу тихое наивное стрекотание, от которого мне всегда становится спокойней. Солнце садиться, заливая кухню мягким, теплым светом. Смотрю на часы – Витя давно должен был вернуться. Он всегда звонит, если задерживается на работе. Но сегодня тишина. Внутри меня поднимается беспокойство. Я снимаю фартук и снова беру в руки телефон. Быстро набираю номер мужа, но гудки тянутся и тянутся, а он всё не отвечает. Я пробую ещё раз – снова гудки. Подхожу к окну, выглядываю на дорогу, ведущую к дому. На улице тихо, безмятежно. Единственное, что привлекает моё внимание, – это наш сосед Егор, который стрижёт газон перед своим домом. Егор переехал сюда недавно с сыном Матвеем, который на год старше Машули. Наши дети ходят в один садик. Мы здороваемся, когда встречаемся на улице, но на этом наши соседские отношения заканчиваются. Егор, словно почувствовав на себе мой взгляд, поднимает голову и коротко машет рукой. Я резко задёргиваю штору и отшатываюсь от окна. Лицо заливает краской. Что я делаю? И почему мне так неловко? Нервничая, снова набираю номер Вити, и на этот раз на мой звонок отвечают. Кто-то берёт трубку, но вместо голоса мужа я слышу женский смех на фоне. Рука сжимает телефон так, что костяшки пальцев белеют. – Алло, Витя? Алло! Гудки. Словно трубку он взял случайно и так же случайно сбросил. В груди нарастает тяжесть тревоги, а к горлу подступает ком. Я стараюсь прогнать сковавшее моё тело предчувствие, но оно не отпускает. У женщин ведь есть какая-то чуйка, да? И сейчас моя чуйка заставляет сердце метаться в тесных стенах грудной клетки. – Мама, а папа скоро придёт? – раздаётся за моей спиной звонкий голос Маши. Я оборачиваюсь. Маша стоит в дверях, держась за край своего голубого платьица с зайцами, и с ожиданием смотрит на меня. – Скоро, малышка, – стараюсь я улыбнуться, но у меня не получается. Улыбка выходит натянутой. – Он немного задерживается на работе. Маша кивает и возвращается в свою комнату, но я чувствую, что она беспокоится. Дочка всегда чувствует мои эмоции, даже если я стараюсь их скрыть. Я вздыхаю, стараясь успокоиться, и снова встаю к плите, но мысли постоянно возвращаются к этому треклятому звонку. Кто эта женщина? Почему она смеялась? Чем таким важным занят Витя на работе, неужели стендапы рассказывает?! Работничек хренов. Я не решаюсь позвонить снова. Накручиваю себя? Чёрт, конечно, накручиваю! Минуты тянутся медленно. В доме царит странная тишина, которую нарушают только звуки из комнаты Маши. Я без конца поглядываю на телефон, но никаких новых сообщений или звонков нет. Вити всё ещё нет дома. Обычно мы ужинаем все вместе, но, видимо, не сегодня. Я сажаю Машу за стол, накрытый на двоих. Машинально, действуя на автомате, отправляю ложку с супом в рот и пережевываю, а сама не могу перестать избавиться от женского смеха, звучащего эхом в голове. Время совсем уже не детское. Укладываю Машу спать и спускаюсь в гостиную. Усаживаюсь на диван, скрестив ноги по-турецки. В доме совсем темно. Я почти засыпаю, положив голову на спинку дивана, но глаза мои распахиваются, когда я слышу, как открывается входная дверь. Витя вернулся. Однако вместо облегчения меня накрывает волна страха и чувство, что этот вечер изменит всё.