Глава 2

Анна. Витя замирает в дверном проёме. Он выглядит мрачным и усталым, но в его взгляде есть что-то ещё… Что-то холодное, почти неприятное. Он даже не здоровается, просто скидывает ботинки, швыряет пиджак на комод и идет в мою сторону. – Ты поздно. Витя молча кивает. – Где ты был? – спрашиваю я, стараясь удержать спокойствие, хотя сердце начинает разгоняться. – Не твоё дело, – бросает он резко, не поднимая на меня глаз. Меня пронизывает чувство тревоги. Он никогда раньше не говорил со мной… так. – Почему не мое? Я твоя жена. Я волновалась. Звонила тебе и… – Хватит, Ань, – перебивает меня с раздражением в голосе. – Ты звонишь мне каждую минуту, как будто я должен отчитываться перед тобой. Ты что, следишь за мной? – Я просто… – начинаю я, но он перебивает снова. – Просто меня это достало. – Что именно? – Да ты. Со своими вечными разговорами о школе, о своих учениках. Ты хоть понимаешь, насколько это утомительно? Ты никогда не думаешь ни о чём, кроме своей работы и нашей дочери. Да мне домой возвращаться из-за этого не хочется! Мне душно с тобой, понимаешь? Не знаю, что сказать. Я в полном ауте. То есть обсуждать его дела – это нормально, а обсуждать мои дела – скучно и утомительно? Его слова режут, как нож. И я даже не пытаюсь найти им оправдание! Зачем? И козе понятно, что сейчас будет что-то эпичное! Я ведь вижу, с каким презрением смотрит на меня муж. – Вить, послушай… – Да хватит уже! – он повышает голос, и я невольно вздрагиваю. – Ты всю жизнь только и делаешь, что заботишься обо мне, будто я ребёнок! Устал от твоей вечной заботы, твоего контроля! Ты думаешь, что знаешь, что мне нужно лучше, чем я сам? – Вообще-то, это нормально, что я забочусь о тебе. В моей реальности жена помогает мужу, и наоборот. Семья – это партнёрство, разве нет? – Да ну, перестань, – Витя взмахивает рукой, словно отмахивается от надоедливой мухи. – Меня тошнит от этих твоих ужинов по расписанию, от того, как ты варишь мне супчики, потому что «у тебя же больная поджелудочная»! Меня тошнит от твоих суперполезных завтраков, слышишь? Я молчу, поражённая тем, насколько сильно изменился его тон, насколько глубока его неприязнь. – Ань, послушай, – он садится в кресло напротив меня. Набирает в лёгкие воздух. – Нам надо поговорить. Нам, вообще-то, давно уже нужно было это сделать. – Говори. Он долго смотрит на меня, будто взвешивает в уме каждое слово. – У меня… – он запинается, и мне кажется, что этот момент длится вечность. Я уже знаю, что он скажет, но всё равно надеюсь, что ошибаюсь. – У меня есть другая женщина. – У тебя есть… Прости, мне показалось, ты сказал… – Другая женщина, да. Тебе не показалось. Её зовут Вика, – говорит он, избегая моего взгляда. – И она беременна. От меня. Всё, что я знала, всё, во что верила, рушится прямо у меня на глазах. Грудь сдавливает боль, мешая дышать. Мир трескается по швам. Впиваюсь ногтями в диванную подушечку, стараясь сохранить самообладание и не рухнуть в разверзнувшуюся передо мной пропасть. – Ты изменил мне? – я почти шепчу, но слова все равно звучат, как раскат грома в тишине. – Да, – отвечает он, не колеблясь. – И это лучшее, что я сделал за последнее время. Понимаешь, я устал. Я чертовски устал. Я будто белка в сраном колесе. Нескончаемый день сурка! С тобой я словно в тюрьме. Всё по порядку, по правилам, а с ней… С ней страсть, эмоции. Я снова почувствовал себя молодым и всемогущим, Ань! Я ожил! Всё изменилось. Я изменился. И жить, как раньше, больше не могу. Ком в горле душит. Я вот-вот разревусь! Нет, Аня, поплачем мы потом! Закроемся в ванной и от души порыдаем, а сейчас постараемся выйти из этого разговора с гордо поднятой головой! – Она молодая? – Двадцать три. – Двадцать три! – Не могу сдержать горький смех. – Господи, Вить! Ты серьёзно? – Возраст не имеет значения. Я её люблю. Тру пальцами переносицу, пытаясь осознать, что это реальность, а не дурной сон. – Хорошо. Раз уж ты так решил, я препятствовать твоему счастью не буду. Собирай вещи и проваливай к своей Вике. – Нет, Ань, ты не поняла. Я хочу, чтобы ты уехала. Вика беременна, и у нас будет ребёнок. Ты должна освободить дом, скоро у нас будет семья. Уехала? Я должна уйти? Я… Мне нечего сказать. Никакие слова не могут передать тот ураган эмоций, который бушует во мне. – Ты хочешь, чтобы ушла я? Изменил ты, а уйти должна я? Ахренеть, Вить! Молодец! Классный план! А о нас с Машей ты подумал? – Подумал. Я подумал обо всём. Я буду заботиться о Маше, буду платить алименты и не оставлю вас на улице. Я сниму вам квартиру. Тебе так будет даже удобней до школы добираться. Но Вика… Она ждёт ребёнка. Моего ребёнка. И я должен быть с ней. Я должен заботиться и о них тоже. – Заботиться? – Почти кричу я, вставая с дивана. – Придумал, как выбросить нас с Машей из жизни, словно ненужные вещи, и доволен! Замечательный отец, ничего не скажешь! Он вздрагивает от моих слов. Не смотрит мне в глаза. Я больше не вижу в нём человека, которого знала. Передо мной какой-то незнакомец, на лице которого застыла маска отстранённого безразличия. – Я не хочу, чтобы всё закончилось так, – он качает головой, словно хочет убедить и меня, и себя. – Я не хочу делать вам больно. Но мне нужно это сделать. Я должен быть с Викой. Я должен начать новую жизнь и попытаться снова стать счастливым. Ань, ведь жизнь у нас одна… Так страшно просрать её не на того человека. – Просрать не на того человека? – Зло усмехаюсь я. – Интересно, как стремительно мы попали из точки «Вместе навсегда» в точку «Вы мешаете мне быть счастливым»! – Ань, пожалуйста, не нужно всё усложнять, – Витя тоже встаёт, и теперь мы стоим почти вплотную друг к другу, надсадно дыша. – Мне и так тяжело. Пожалуйста, просто… просто уезжай. Я не могу в это поверить. Не могу понять, как человек, которого я любила, который был со мной столько лет, может так спокойно говорить о том, что разрушил нашу семью, да ещё и просить меня уехать! – Ань, – он протягивает руку, словно хочет утешить, но я отступаю. Я не могу позволить ему коснуться меня. Мне мерзко и тошно от осознания, что так же он касался другой женщины, утешая и лаская. Какой подонок! Какой же мерзавец! – Нет, – решительно качаю головой. – Мы с Машей никуда не уйдём отсюда. Это и наш дом тоже. – Это не просьба. – А что? Приказ? Засунь свои приказы себе в задницу, любимый. Лицо Вити каменеет. В его взгляде читается раздражение и удивление. Не ожидал отпора? Выкуси! – Ты сделаешь только хуже, Ань. Подумай о Маше. Тебе лучше уйти по-хорошему. – А вот угрожать мне не нужно. Оставь запугивания для своих малолеток. Ты можешь быть с кем угодно, ты можешь трахать кого угодно, но это наш дом. И я не позволю тебе его отнять. Резко развернувшись, выхожу из гостиной и закрываюсь в ванной. Включаю воду. А вот теперь можно и поплакать…