Глава 11

Анна. Возвращаюсь домой к Егору. Открываю дверь, и меня буквально сносит с порога ароматом свежесваренного кофе. Убила бы сейчас за чашечку крепкого с молоком! – Егор, вы дома? – Я тут! – Раздаётся с кухни. Иду на его голос. Егор, склонившись над обеденным столом, сосредоточенно выводит что-то кисточкой по альбомному листу. – О, вы рисуете? – Спрашиваю я, подходя ближе и заглядывая через его плечо на незамысловатые каракули. Егор поднимает голову и встречается со мной взглядом. В его глазах умилительная смесь смущения и растерянности, словно я поймала его на чем-то постыдном. – Ну, это громко сказано, – отвечает он, отложив кисточку в сторону и с претензией всматриваясь в плоды своих трудов. – В садике Матвею дали задание нарисовать рисунок на тему «Мой лучший день». Я хотел помочь, но… В общем, не думал, что это окажется так сложно. Смеясь, отрываю кусочек бумажной салфетки и прикладываю к растекающейся акварели. – Вы молодец! Отлично получается. – Льстите мне, да? – Нет, правда. Очень хорошее цветовое решение. – Это как? – Оттенки между собой не конфликтуют. Рисунок выглядит чистым. Если хотите, я могу помочь. Рисование – это как раз моя стихия. – Серьёзно? – с удивлением спрашивает Егор и с явным облегчением освобождает мне своё место за столом. – Да, я же учитель ИЗО. Художественную школу закончила. Я в детстве мечтала художником стать, а повзрослев, поняла, что на жизнь этим не заработать. Рисовала просто для души… А потом вышла замуж, родила, работать стала больше, – печальный вздох вырывается из меня совершенно непроизвольно. – В общем, всё как у всех. Реальная жизнь вытеснила мечты, и места для творчества больше не осталось. – Скучаете по этому? – Безумно. Даже хотела в свободной комнате мастерскую организовать, но Витя упёрся рогом и сказал, что это нерациональная трата пространства. В итоге сделали там спортзал, в котором никто не занимается. – Удивительно, – хмыкает Егор как-то отстранённо. – Вы художница. – Чего же удивительного? – Я… Да в общем-то ничего. Вы рисуйте, а я пока нам кофе налью. Пожимая плечами, сажусь за рисунок. Рука сама начинает наносить мазки на бумагу. Со временем картинка оживает: солнце, зеленая трава, ребёнок играет на лужайке с собакой. Я погружаюсь в привычный для себя мир, где могу выражаться через цвета и линии. Теряюсь в любимом занятии, полностью растворяясь и забывая о времени. Поднимаю голову, встречаясь с задумчивым взглядом Егора. Он смотрит на меня в упор, уперев подбородок в сложенные на столе руки. – Что? Вам не нравится? – Растерянно киваю на рисунок. – Очень нравится. – Тогда почему вы так смотрите? – Просто вы напомнили мне кое-кого, – он закусывает губу. Болезненно морщится. – Знаете, забудьте. Очень красиво. – Правда? – Да. Это красиво, как и всё, что вы делаете. В моих глазах застывает немой вопрос. – Вы часто возитесь в саду со своими цветами. В такие моменты я могу просидеть у окна целый час, просто наблюдая за вами. Это очень завораживает – видеть, с какой отдачей вы посвящаете себя любимому делу. – Шпионите, значит? – щурюсь я. Егор виновато поджимает губы. – Восхищаюсь. Что поделать? Вы, Анна, очень красивая женщина. От вас сложно отвести взгляд. Чувствую, как щёки мои начинают полыхать от прилившей крови. Отворачиваясь, прикладываю к ним прохладные ладони. Боже, как легко меня смутить, оказывается! Наверное, потому, что комплиментов от мужа я не получала уже много лет. Я для него стала частью привычного антуража, тогда как кого-то привлекает даже то, как я копаюсь в земле. Мы оба молчим пару минут, а затем Егор решительно встаёт из-за стола. – Знаете, у меня кое-что для вас есть. – Для меня? – Да. Пойдёмте, вам понравится. Следую за ним вглубь дома, туда, где я ещё не была. Егор останавливается у одной из дверей. Его рука ложится на ручку и задерживается там на пару секунд, будто он собирается с мыслями, прежде чем войти. – Вот, – он открывает передо мной дверь. – Прошу. Я осторожно вхожу внутрь. Комната залита тёплым золотым светом, попадающим сюда через два больших окна в пол. Вдоль стен расставлено множество холстов: с готовыми картинами, чистых или тех, на которых неизвестный мне художник только наметил будущий рисунок уверенными штрихами. – Лена, моя жена, была художницей, – говорит Егор, и в его голосе я чувствую смесь горечи и нежности. – Я так и не смог заставить себя что-то выбросить. Всё привёз в новый дом, оставил здесь пылиться… А теперь понимаю, что не зря. Оно ждало вас. Я молчу, пытаясь проглотить колючий горький ком, вставший поперёк горла. Не знаю, что сказать. Комната пропитана воспоминаниями о человеке, которого я даже не знала. И этот человек всё ещё живёт здесь, в этих работах. – Вы можете приходить сюда в любое время. Берите то, что вам нужно. Рисуйте. Творите. – Егор, я… Я не знаю, что сказать. Вряд ли это… – Не говорите ничего, – мягко перебивает он, не сводя глаз с готовых картин. – Не думайте о том, что было. Если вы можете созидать – делайте это. Это величайший дар. Я уверен, Лена бы хотела, чтобы её краски снова ожили в чьих-то руках. В его глазах тихое горе, которое он всё ещё носит в себе. Ох, Егор, что же за несчастье приключилось с вашей семьёй? Мне хочется побольше узнать о его жене. Расспросить, каким человеком она была. Где они познакомились. И, конечно, что с ней случилось. Но я не позволяю себе такой дерзости. Только не сейчас, когда он так уязвим. Если он решит, что хочет поделиться со мной этим, то расскажет всё сам, без моих беспардонных вторжений в его личные границы. Я тронута его словами. Внутри меня просыпается то самое чувство, которое я давно похоронила под грузом бытовых забот и семейных проблем. Желание творить, создавать что-то своё, что-то прекрасное. Но одновременно я чувствую себя неловко, будто покушаюсь на чужое место. – Егор… Спасибо вам. За доверие. Это очень ценно для меня. Он кивает, отступая назад, чтобы дать мне возможность осмотреться. Беру в руки кисть со следами засохшей краски на деревянной ручке. Веду по ней пальцем, ощущая шероховатость текстуры. Знакомое чувство пронзает меня от макушки до пяток. Это как вернуться домой, в место, где всегда находишь утешение. – Я так давно не рисовала для души. Вы даже не представляете, как это для меня важно. – Тогда начните прямо сейчас. Вы можете быть здесь столько, сколько захотите, – мягко говорит он, прежде чем уйти, оставив меня одну.