Глава 19

Анна. Город медленно погружается в сон. Наш район утопает в ночи, и только фонари вдоль дорог разгоняют темноту. Маша уже сопит, укрытая одеялом до самых ушек. Лежу рядом, растирая жирным крем между ладоней. Гоняю в голове назойливые, как рой жужжащих пчёл, мысли. Несколько дней назад мы с Егором передали все найденные документы Сергею. Он должен разобраться и выяснить, помогут ли эти бумаги выиграть дело или они ничего не значат. Однако тот факт, что Вика тоже рыскала в старом гараже в поисках этих документов, наводит меня на мысль, что мы взяли верный след. К тому же, вряд ли Виктор стал бы прятать там бесполезный хлам. Он бы скорее сжёг эти бумаги, как поступил с моими документами, но он оставил их, а значит, они ещё нужны. Адвокат сказал, что нам всё ещё лучше придерживаться стратегии избегания Виктора и его пассии, и даже видео попридержать в рукаве до поры, пока нам не понадобятся козыри. А они обязательно понадобятся, потому что мы решили ввязаться в настоящую войну, и играть против человека, имеющего вес, власть, авторитет и деньги. Поэтому я не тороплюсь изобличать в Вике мошенницу и предательницу, пускай Витя ещё поварится с ней в одной кастрюле. Глядишь, чего интересного про себя наболтает, и сам же вколотит пару гвоздей в крышку своего гроба. Удовлетворённая выводами, которые сделал мозг, гашу ночник, укладываюсь поудобней на подушку и почти моментально проваливаюсь в сон. – Мама! – Слышу приглушённый крик. Вздрогнув во сне, распахиваю глаза. – Машенька, я тут… – Обнимаю дочку, но она сладко спит, и только пушистые реснички мелко подрагивают, бросая длинные тени на щёчки. – Мама! – Снова этот тихий, жалобный стон разрезает тишину. Встаю с постели и на цыпочках выхожу из комнаты. Заглядываю к Матвею. Он мечется по своей кроватке. Одеяло сбито в ноги и скомкано. А на детском личике замерло хмурое, болезненное выражение. Замираю в нерешительности в дверях. Подойти? Он же маму зовёт… А я кто такая? Нужно разбудить Егора. – Мама, мам! Пожалуйста, мам… – Хнычет Матвей, зажмурившись, словно от боли. Не выдерживаю. – Матюш, всё хорошо, – присаживаюсь у кроватки, прикладывая руку к его лбу, чтобы проверить температуру. Лоб холодный, но влажный от испарины. – Мама… – приоткрывает он глаза. Моргает, стараясь прийти в себя. – Это сон, солнышко. Мы все здесь. Папа рядом. Хочешь, я его разбужу и позову? – Нет, – заторможенно мотает головой. – Тебе что-то приснилось? Что-то плохое? – Я не помню. Наверное. – Ничего, такое бывает, – глажу его по волосам, приминая гриву и пропуская гладкие прядки между пальцев. – Закрывай глазки и засыпай, хорошо? – Да. – Славно. Спи. Тебе включить ночник? – Нет, лучше останься сама, – перехватывает он мою ладонь своими маленькими ручками. – Мне страшно одному засыпать. Белки его глаз блестят в полутьме. А глаза папины. Красивые, честные и добрые. Он хороший мальчик, и так хочется дать ему то, чего не хватает. Ведь во мне этого много, я знаю. На ещё одну раненую душу точно хватит. – Конечно, Матюш, я останусь. Я буду здесь, пока ты не уснёшь, договорились? Кивает. – Споёшь мне песню? – Я? – Да. Я не помню маминых песен, но папа говорит, она часто пела мне на ночь. Ты можешь мне спеть? – Он хлопает ресницами и смотрит на меня со смесью неловкости и тревоги. Смотрит так, что я просто не могу ему отказать. – Пожалуйста, – шепчет он. Поджимаю губы в замешательстве. – Ну хорошо. Только помни, ты сам напросился. Он улыбается. И я улыбаюсь тоже. Матвей перекатывается на бочок, перекладывает мою ладонь под свою щёку и закрывает глазки. – Белые кораблики, белые кораблики… – начинаю тихонько я колыбельную, которую больше всего любит Машенька. Через минуту Матвей уже тихонько сопит. Его маленькое тельце полностью расслабляется. Поправляю одеяло и оборачиваюсь к двери. – У тебя красивый голос, – шепчет Егор. Заспанный, лохматый немного, в мягких домашних штанах и с голым торсом. Милый-милый! И словно родной уже. Тёплый. Моё глупое сердечко делает двойной кульбит в груди от одного лишь взгляда на него. А тонкая венка на шее предательски трепещет. – Прости мне мою инициативу. Матвею снился страшный сон, а я растерялась… Не знала, что он попросит… – Ань, не извиняйся, – Егор сжимает мои плечи, заглядывая в глаза. – Спасибо. Ты волшебная. Я благодарен за твою инициативу. Мы тихо выходим, прикрывая за собой дверь. – Он звал маму, да? – Мхм. – Снова, – Егор вздыхает, закусывая нижнюю губу. – Это когда-нибудь пройдёт? – С возрастом, наверное. – С возрастом, – ухмыляется. – Я постоянно чувствую себя виноватым перед ним. Будто это я лишил его… Снова вздыхает. Взмахивает в воздухе рукой в жесте «забей». Разворачивается и уходит в сторону своей спальни. А мне ужасно хочется его утешить! Хоть что-то поддерживающее сказать, ведь я не знаю мужчин, которые справились бы лучше с тем, что на него навалилось. – Егор! – М? – замирает он в дверях, оборачиваясь. – Не допускай таких мыслей. Ты… Ты очень хороший папа. Тоже… Волшебный. Улыбается. – Спасибо. Вообще за всё. Спокойной ночи, Аня. – Спокойной ночи, Егор. Тихо расходимся по комнатам. Плюхаюсь в постель, слепо глядя в потолок. Волшебный. И творит со мной какое-то волшебство…