Глава 21

Анна. Ветер колышет лёгкий тюль, принося с собой запахи осени: в доме пахнет теперь прелыми листьями, влагой, горьковатым ароматом разнотравья. Всё это смешивается с другим запахом – моей фирменной творожной запеканки, которая доходит сейчас в духовке. Смотрю в окно, положив подбородок на сложенные на подоконнике руки. Во дворе моего дома замечаю какое-то движение: входная дверь распахивается, выходит Вика. Дёргаясь, она закатывает рукава своего объёмного свитера и с поразительной целеустремлённостью прёт через размытые от дождя дорожки к цветам. Хватает соцветие гортензии и с силой тянет, перебирая ладонями и спускаясь ниже к корню. Мои любимые, светло-голубые кусты, которые я посадила в первый год после ремонта. Я столько лет их лелеяла. Они такие капризные, такие красивые… Что она с ними делает? Дыхание перехватывает, когда Вика яростно и безжалостно выдирает куст, расшатывая его из стороны в сторону. Она срывает цветы с таким ожесточением, будто это они виноваты во всех её проблемах. Гортензии разлетаются по двору, их нежные лепестки падают на землю, смешиваясь с грязью. Я неконтролируемо закипаю. Внутри что-то щёлкает, и я без раздумий сбегаю вниз по лестнице, не чувствуя пола под ногами и не замечая, как спотыкаюсь на последней ступеньке. – Аня? Ты куда? Погоди! Аня! – доносится до меня удивлённый голос Егора, но я игнорирую все попытки меня остановить. Эта малолетняя шлюха и так забрала у меня слишком много! Руки трясутся от гнева. Перебегаю через дорогу и набираю код на воротах. Откатываю их в сторону. Босые ноги чувствуют каждый камень, но мне всё равно. – Что ты делаешь?! – кричу я, когда оказываюсь прямо напротив Вики. – Не трожь! Это мои цветы! И дом тоже мой! Вика разгибается, сжимая в руках очередной куст. Её лицо искажается, глаза сверкают. Она поворачивается ко мне, бросает гортензию под ноги и смачно придавливает пяткой. – Да пошли они, твои цветы! Подавись, – огрызается она, её голос звенит от злости. – Убери от них свои руки. Вика смеётся, запрокинув голову назад. – Господи, какая же ты идиотка! Пора уже принять тот факт, что этот дом больше не твой! – А чей же? Твой? Ты просто малолетняя потаскуха, которая греет Витину постель. И вылетишь ты отсюда быстрей, чем успеешь моргнуть. – Ах, вот оно что, – с сарказмом отвечает она, её губы изгибаются в издевательской усмешке. – Думаешь, ты тут что-то значишь? Он с тобой покончил, Анна. Смирись. Ты для него – мусор. Теперь я здесь хозяйка. О, только не плачь, милая. Понимаю, это сложно, когда тебя списывают в утиль. Но такова жизнь… Такова жизнь. Уступи дорогу молодым и смирись с тем, что Витя с тобой покончил. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри что-то взрывается. – Ты никто здесь, – шиплю я сквозь зубы. – Ты временная игрушка. И не понимаешь, с кем связалась. Вика улыбается. Я жду очередной оскорбительной фразы, но вместо этого вижу, как её взгляд меняется – становится хищным и хитрым. Кожей чувствую неладное. – Нет, Анна, пожалуйста! Не делай этого! – Кричит Вика, добавив в голос жалобных нот. – Я прошу тебя! Я ведь беременна! – Что? – Нет, прошу! Умоляю! Анна! – Вика оглядывается, будто что-то оценивает, а затем внезапно разбегается и с силой врезается во входную дверь дома. Звук удара выходит таким громким, что у меня невольно перехватывает дыхание. Вика падает на брусчатку, прижимая руки к животу. – О Боже, – кричит она, и её голос звучит жалобно и испуганно. – Она хотела убить моего ребёнка! Убийца! Не успеваю понять, что происходит, лишь застываю на месте, не веря своим глазам и ушам. Вика корчится на земле, хватаясь за живот, и кричит ещё громче: – Вызовите полицию! Она больная! Она… Она напала на меня! Она избила меня! – Что..? Вика, я… Я не трогала тебя. – Убийца! – Истошный вопль пронзает замерший воздух. Дверь дома открывается, на пороге появляется Виктор. Его лицо стремительно меняет цвет из болезненно-бледного в красное. Он переводит вопросительный взгляд с меня на катающуюся по брусчатке Вику, шокированно моргает и снова смотрит на меня так, словно перед ним стоит приведение. – Аня? Мои ладони потеют, а сердце стучит так громко, что я уже почти не слышу Викиных стонов и обвинений. Пытаюсь собраться с мыслями, но эмоции накатывают волной. Во что я вляпалась? – Это неправда. Витя, ты же знаешь, я бы никогда… Я бы… – Пытаюсь подобрать слова, которые объяснили бы всё это сумасшествие. Но Витя вцепляется в мои руки и давит взглядом: настойчивым и обвиняющим. – Ань, – шепчет он, едва справляясь со сбившимся дыханием. – Что же ты натворила?