Глава 24

Виктор. Бесцельно брожу по улице. Холодные порывы ветра ударяют в лицо, постепенно сбивая градус внутреннего напряжения. Вика… Чертова Вика. Что я вообще творю со своей жизнью? Хруст опавших сухих листьев под подошвой раздражает. Пытаясь отдышаться, замедляю шаг, а вскоре и вообще останавливаюсь прямо посреди дороги ровно между нашим домом и соседским. Разворачиваюсь и, не оставляя себе времени для раздумий, иду к соседям. Стучу в дверь, переминаясь с ноги на ногу, как робеющий подросток. Анечка, что же ты там забыла? Неужели нашла мне замену так быстро? А я ревную? Я чертовски ревную! Моё – значит моё. На такие компромиссы я не иду! Спустя долгую минуту дверь мне открывает сама Анна. На её лице без труда читается удивление, но я не успеваю разглядеть, чем сменяется это выражение – меня накрывает запах. Этот знакомый, родной аромат. Запеканка! Её фирменная, с творогом и ванилью. Она часто готовила её по выходным, когда мы были вместе. Запах ударяет в нос, затрагивая какие-то невидимые ностальгические струны. Сердце тоскливо сжимается в груди. – Зачем ты пришёл? – Аня смотрит на меня вопросительно, слегка прищурив свои красивые глаза. Не хочу признаваться даже самому себе, но черт возьми, как же я скучаю по этому. По дому, по ней… По тому, как она умеет создавать уют и наполнять всё вокруг теплом и заботой. Но теперь она делает всё это в чужом доме. Для чужого, млять, мужика. – Я… хотел поговорить, – начинаю я, и сам морщусь от того, как напряжённо и нервно звучит мой голос. – Впустишь? Анна молчит, раздумывая пару секунд, потом отрицательно качает головой. – Это не мой дом, чтобы звать тебя в гости. А даже если бы он и был моим… – Она многозначительно замолкает. Делает шаг вперёд и закрывает за собой дверь, выходя на крыльцо. – Говори быстрей, зачем явился. Сглатываю, чтобы смочить пересохшее горло. Чёрт, как же тяжело! Пытаюсь успокоиться и сказать что-то мягкое, но слова срываются с языка раньше, чем я успеваю их обдумать. – Ты должна вернуться ко мне, – рявкаю резко, и тут же добавляю: – Я так решил. Ой, дебил! Аня непонимающе моргает и молчит, переваривая услышанное. – Ты что, издеваешься? – Наконец произносит она с вызовом и презрением. – После всего, что ты сделал, ты просишь меня вернуться? У тебя вообще нет совести, да? – А что я сделал? Ань, давай не будем делать вид, что ты первая женщина, которой изменили. Все мужики изменяют! Все! А те, кто уверяют вас, наивных дур, в обратном, изменяют ещё больше, просто хорошо скрываются! – Речь не о других, а о тебе. Ты предатель, и этого мне достаточно для того, чтобы сделать свой выбор. – Значит, это твой выбор? – Кивком головы указываю на закрытую дверь. – А чего ты, Ань, в белое пальто нарядилась, а? У самой рыльце в пушку! Живёшь с другим мужиком прямо у меня под носом! Наверняка ты трахалась с ним ещё тогда, когда жила со мной под одной крышей! – Что ты несёшь? – Сдавленно шипит она, растирая переносицу. – Убирайся отсюда, Вить, я видеть тебя больше не хочу. – Мне насрать, чего ты хочешь. Ты должна простить меня и вернуться. Ты понятия не имеешь, каково это – всё тащить на себе! Ты вообще ничего не понимаешь! – Я не вернусь к тебе. Никогда. Всё, что между нами было, ты разрушил сам, – её слова звучат резко, уверенно, и эта злость в её голосе доводит меня до точки кипения. Моё сердце истошно колотится. Гнев, копившийся во мне последние пару недель, нарастает. Руки сами тянутся к её хрупким плечам, и я хватаю её и трясу, словно тряпичную куклу, отстранённо поражаясь тонкости и лёгкости её тела. – Ты не понимаешь! Ты просто не понимаешь! – кричу я, сжимая пальцы так, что её лицо искажается. – Витя, отпусти! – Анна пытается вырваться. – Отпусти, мне больно! Егор! Во мне словно что-то ломается, лопается и рвётся. Я резко отпускаю её, кулаки сжимаются, и прежде чем я понимаю, что делаю, бью по косяку двери, прямо возле её лица. Раз. Ещё раз. Острая боль пронзает руку, костяшки сбиваются в кровь, но я продолжаю бить, пока дерево не начинает крошиться. – Ты что творишь?! – Жёсткая ладонь толкает меня в грудь, отпихивая. А вот и наш принц! Егор заслоняет собой Аню, жестом указывая ей вернуться в дом. – Не приближайся к ней больше, ты меня понял? Думаешь, на тебя нет управы? – А что, есть? – Ухмыляюсь. – Испарись из её жизни. Он закрывает дверь прямо перед моим лицом. Остаюсь один на крыльце. По пальцам из рассечённых костяшек ползёт густая тёплая кровь. И боль в руке отдаётся куда-то глубоко в моё тело. Коротит в районе солнечного сплетения и проходит током по венам. Поворачиваюсь и иду прочь. В башке стучит, перед глазами всё размывается. Возвращаюсь домой. Вика как обычно валяется на диване, полностью поглощённая своим гаджетом. Вытягиваю перед собой окровавленные дрожащие ладони и слышу собственный голос, глухой, словно идущий из дубовой бочки: – Вика, поехали. К твоему судмедэксперту. Пусть будет по-твоему.