Глава 25

Анна. Новый день, новое утро. Мы завтракаем в приятной тишине. Егор улыбается мне, уплетая оладьи, щедро политые сгущенным молоком. Маша с Матвеем болтают и смеются, играя со столовыми приборами, а я наблюдаю за ними, держа в руках чашку с горячим травяным чаем. Осень за окном сегодня – мягкая, теплая, и на мгновение мне кажется, что всё снова в порядке. Пытаюсь удержать это ощущение, концентрируясь на приятном, но резкий стук в дверь выбивает меня из блаженного состояния. Егор хмурится, глядя на настенные часы, и медленно встаёт из-за стола, жестом указывая мне оставаться здесь. Нервно ёрзаю на стуле, прислушиваясь к голосам из коридора. Мерзкий холодок расползается вниз по позвоночнику, а сердце начинает стучать быстрей. Кто это? Кого принесло с самого утра? Не выдерживая, сама выхожу из кухни. – И по какому поводу? – Голос Егора холоден, даже чуть грубоват. – Ещё раз спрашиваю: Герцена Анна Ивановна здесь проживает? – Слушайте… Вклиниваюсь между Егором и нашим гостем, открывая дверь шире. А гость у нас непростой – в форме. Молоденький совсем мальчик, зелёный, но раздутый от важности. И я моментально сращиваю картинку, прекрасно понимая, откуда растут ноги у этой истории. Конечно, Вика! – Я Герцена Анна. А в чём дело? Полицейский медленно осматривает меня с головы до ног и перехватывает поудобней папку, которую держит подмышкой. – К нам заявление поступило, – дёргает уголком губы. – Вам нужно проехать со мной в отделение для выяснения обстоятельств. Заявление? Отделение? Смысл слов не сразу доходит до меня, но чувство тревоги тут же взмывает до предела. – А что, извещениями вы уже не пользуетесь? – Едко вворачивает Егор. – Что за особое отношение к свидетелю? – Она не свидетель, а обвиняемая. Вокруг моих подрагивающих коленей обвиваются тёплые ручки. – Мам, что случилось? – спрашивает Маша, глядя на меня снизу вверх расширенными от любопытства глазами. – Ничего, Машенька, всё хорошо. – Анна Ивановна, давайте не будем пугать детей, – полицейский делает шаг назад, приглашая меня следовать за ним. – Вы должны проехать со мной, договорились? Егор медленно переводит взгляд с меня на полицейского. Его лицо остаётся невозмутимым, но я знаю, что и он встревожен. Он едва заметно моргает мне, призывая соглашаться. – Куда вы её увозите? – Участок на Ленина, – коротко отвечает полицейский. – Егор, – начинаю я, сдерживая дрожь в голосе, – присмотри за Машей. Пожалуйста. Маша цепляется в подол моей юбки сильнее. Глазки уже наливаются слезами. – Мама! – Машуль, всё хорошо, – сую ноги в кроссовки. – Я просто отъеду ненадолго по делам, и очень скоро вернусь. – Не уходи! Мама! – Я скоро вернусь, – шепчу ей, наклоняясь, чтобы обнять. Мне нужно быть сильной ради неё, но внутри всё рушится. Егор перехватывает меня за ладонь, как только я переступаю порог дома. – Не говори им ничего, – шепчет тихо. – Ни в чём не признавайся. Есть вероятность, что всё куплено. Я сам свяжусь с адвокатом и что-нибудь придумаю. Я киваю, волевым усилием сдерживая слёзы, и быстро направляюсь к поджидающей машине. Полицейский открывает дверь и, когда я собираюсь сесть, слышу, как Егор зовёт его: – Лейтенант, на пару слов. Они о чём-то тихо переговариваются, и мне остаётся только ждать, стиснув руки, чтобы хоть как-то справиться с нарастающей паникой. Наконец, полицейский возвращается ко мне. На его губах играет лёгкая улыбка. – Да, Анна Ивановна, всем бы таких друзей, как у вас. – Что он вам сказал? – Прихвастнул знакомствами и пообещал вырвать мне ноги, если с вами что-то случится. Машина трогается с места, увозя меня в неизвестность, оставляя за спиной плачущую Машу и холодный страх, пожирающий внутренности.