Глава 31

Виктор. Стою, ощущая, как пот стекает по вискам и шее. Пытаюсь переварить всё, что только что произошло. Внутри будто что-то закипает, сворачивая мои мысли в тугой узел. Анна покинула дом пару минут назад, но её слова всё ещё звенят в воздухе. Сжимаю в руке телефон, на экране которого призывно моргает свежее уведомление. – Витюш, отдай мне. Не нужно… – Вика нежно пытается вытянуть телефон из моих пальцев. – Отвали. – Коть… – Отвали! – Рычу, со злостью откидывая её руки. – Витенька, послушай меня… Но я не слышу. Её визгливый голос, словно белый шум, где-то на фоне. Включаю видео. На экране Вика. Камера трясётся, записывает неровно, но этого достаточно и сомнений у меня нет – это точно она. У открытого старого гаража, в котором хранятся мои документы. Мои бумаги! Она знает о них! – Да. Вадим, где отец? Только не говори мне, что он снова не у себя! Чёрт, я так и знала! Как вы меня все… Нет, нормальное у меня настроение, просто грёбаных документов здесь нет! А вот так нет! Думаешь, я идиотка набитая, да?! Да я всё тут перерыла! Этот старый олух спрятал их в другом месте! Черт! Сраный… Старый… Послушай, это последний раз, когда я вам помогаю, ясно? Передай отцу, что я всё ещё жду своё бабло. Чао! Моя рука непроизвольно сжимается в кулак. Огонь ярости разливается по телу. Я медленно поднимаю глаза на Вику, стоящую напротив меня. – Ты что, шпионила за мной? – Мой голос звучит тише, чем я ожидал, но в нём чувствуется угроза. – Нет… – Её же голос звенит, как натянутая струна. Вика облизывает пересохшие губы. В глазах мелькает паника. Она оглядывается через плечо, медленно отступая к стене. – Коть, ну о чём ты говоришь? Это вообще не имеет отношения к тебе! – Делает она оленьи глазки, пытаясь сохранить невинный вид, но я больше не верю ни одному её слову. – Ты заходила в гараж, рылась там в поисках документов. Объясни это! – Коть… – Объясняй! – Ору, резким движением смахивая с комода стеклянную вазу. Вика вжимает голову в плечи от испуга, когда ваза, встретившись с паркетом, разбивается на сотни осколков. Лицо Вики резко меняется: ноздри расширяются, а глаза метают молнии. – Да, я заходила туда, – бросает она с вызовом. – И что ты теперь сделаешь? Подумаешь, документы! – Ты… – У меня перехватывает дыхание от её наглости. – Ты работала против меня всё это время?! Вика лишь усмехается. – Я просто помогала отцу. – И кто же твой отец? – Ты знаешь, – многозначительно выгибает она бровь. – Новиков? – Мхм, – кивает, разглядывая свой маникюр. – Сука… Какая же ты тварь, а! – Меня от тебя тоже тошнит! – Округляет Вика глаза, коротким жестом всовывая два пальца в рот. – Боже, ты такой жалкий! Старый, больной, противный… И ты… Витя, уж прости, но ты совершенно никакой в качестве любовника. Да я лучше всю оставшуюся жизнь буду заниматься сексом с вибратором, чем лягу в одну постель с тобой! Чувствую, как меня крупно колотит от злости. Каждое её слово – как нож в спину. – Нет, серьёзно, я неплохо отыграла, да? Ты ведь поверил. Поверил в мою любовь и в то, что мне нравится быть с тобой? – Я не понимаю… А наш ребёнок? Ты же говорила, что беременна. Ты… Она смеётся. Смеётся зло, с презрением. – Беременна? Витя-я-я, какой же ты олух! Даже твоя жена уже наверняка догадалась, что никакого ребёнка нет и не было! Зря ты, конечно, дурой её называл. Она поумней тебя будет. Вон, домик себе оттяпала и жирный кусок бизнеса. А ты… Шторка адекватности падает. Я кидаюсь на Вику. Мои пальцы впиваются в её плечи. Она вздрагивает, но не сопротивляется, лишь продолжает смотреть на меня с ледяным презрением. – Ты малолетняя потаскуха! – Кричу я, втрамбовывая её в стену. Я сжимаю её сильнее, не могу остановиться. Руки скользят вверх. – Ненавижу тебя! Ты всё разрушила! Всё! – Сжимаю её шею, чувствуя, что окончательно теряю контроль. Под пальцами катается жёсткий хрящ гортани. – Я раз…руши…ла? – Шипит Вика сквозь зубы, с трудом дыша. – Ты…сам! Ты жал…жалкий ничтож…ный! – Замолчи! Замолчи, черт возьми! Входная дверь резко распахивается. Кто-то хватает меня за плечи, оттаскивает назад и разжимает мои руки, стальными тисками сжимающие тонкую шею Вики. Я не сразу понимаю, что происходит, мозг не успевает за событиями. Слышу её прерывистое дыхание, она кашляет, прижимая ладони к горлу, и смотрит на меня с ненавистью. – Я гляжу, мы как раз вовремя! – В коридор медленно входит мужчина. В годах, седой, уставший. Он выглядит так, будто уже в край затрахался смотреть на подобное. – Вам обоим придётся проехать с нами в отделение, – тяжело вздыхает он, садясь на пуф и проводя рукой по волосам. – Зачем? – одновременно спрашиваем мы с Викой. – Вы, девушка, Виктория, верно? Вика кивает. – Вы дали ложные показания и направили следствие по неверному пути. Обвинили невиновную женщину. Оклеветали. – И что? – Что? А вот и будем разбираться, – он резко поворачивается ко мне. – А вы… Эх, Вы! Мужчиной ещё называетесь. Разве ж так можно? – Вы не понимаете! – Разумеется. Сколько таких маргиналов я за свою жизнь повстречал, и каждый раз одна и та же песня: «Вы не понимаете». Понимать я вас и не должен, в обязанности не входит. А вот обеспечить вам наказание – это уже в моих полномочиях. – Какое наказание? – Вы, Виктор, – он вытаскивает из папки документы, и я сразу узнаю отчет судмедэксперта. – По поводу драки вашей сожительницы с Анной. Вы уверяли, что Анна избила Викторию, но по подтверждённым данным драки не было. А вот побои есть. Официально задокументированные. Кто ж вас избил, Виктория? – Снова резко разворачивается к ней. Вижу, как лицо этой дряни меняется, как она сжимает кулаки, мстительно стискивает зубы. – Он! – Шепчет она, тыча пальцем в мою сторону. – Это он меня избил! – Это ложь! – Кричу я, пытаясь оправдаться. – Экспертиза куплена! Всё подстроено! – Вы же видели, что он невменяем! Он псих! – Она больная на всю голову! – Идиот! Старый пердун! Чтоб у тебя стручок отсох! – Шлюха! В глазах следователя, который наблюдает за нашим словесным пинг-понгом, видно лишь усталое равнодушие. Он больше не слушает ни меня, ни её. Мои собственные слова теперь звучат пусто, неубедительно. Побои задокументированы. Обиженная мелкая тварь накатает заяву. Я попал в силки, которую сам же и расставил. – Всё, ребят, пакуйте! – Даёт следак короткую отмашку. На моих запястьях с глухим щелчком застегиваются наручники. – Эй, меня за что?! – Хрипит Вика, которой тоже достался новый аксессуар. – Я потерпевшая сторона! – В отделении разберёмся. Нас выводят из дома, словно чёртовых опасных преступников. Весь мой мир разрушен. Всё, что я создавал долгие годы… И кадры прошлого мелькают перед глазами, прокручиваясь в ретроспективе. Мой бизнес, моя семья, мой дом. Машенька. Моя любимая дочурка! Маленькая, милая и ласковая девочка. Смешливая, добрая, ранимая. А Анькины ужины! Её забота. Необычайная красота, данная природой. Её нежные руки и тихий голос, который вёл и направлял меня в нужную сторону. Моя семья была ветром, который дул в паруса и гнал корабль, не позволяя ему останавливаться. Сейчас же я не просто замер… Я рухнул на самое днище! Какого хера я наворотил? Ведь всё могло бы быть иначе. Меня подводят к служебной машине, припаркованной за воротами. Бросаю быстрый взгляд через дорогу: на крыльце соседнего дома стоит Аня. Она прижимается к плечу Егора, а его рука в собственническом жесте обвивает её талию. Она не моя женщина больше, да? – Аня! Аня! – Ору я во всю мощь лёгких. – Аня! Я согласен! Всё твоё! Мне ничего не нужно! Пускай уж лучше всё достанется ей. Это куда гуманней, чем если Вика и её папаша растащат мою фирму по кирпичикам. Аня поднимает ладонь и машет мне на прощание. В её глазах нет жалости, нет благодарности. Лишь холодное, непроницаемое безразличие. – Садись уже! – Грубо заталкивают меня в тачку. Бросаю последний взгляд на жену. Мля, какой же я дебил…