Глава 11

Крошка Марина

В день выступления Марина встала на час раньше. Все равно от волнения не спалось, в голове прокручивались то отдельные реплики, то целые куски роли.

Не в силах с этим справиться, она поднялась и отправилась в ванную. Там приняла душ, умылась, почистила зубы, а потом еще долго крутилась перед зеркалом, рассматривая свое отражение.

Ей всегда говорили, что она похожа на мать в молодости. Мол та тоже красавицей была, но сейчас Марина в этом сомневалась. Она видела старые фотографии – да, определенное сходство было, но мать как-то попроще что ли была, без лоска. Себя же Марина считала породистой. Эта порода досталась ей со стороны отца.

Фотогеничная очень. Нос прямой узенький, мягкие дуги бровей, красивый овал лица. Разве что губы немного покрупнее, но это уже глупости

Она выпятила их вперед, пытаясь придать объема. Вроде красиво.

Раньше она мечтала вколоть филлер, чтобы сделать их больше, но мать уперлась и сказала, что никаких уколов. Мол, она и без того красивая. Конечно красивая, кто же спорил, но хотелось еще красивее.

Но теперь Марина передумала. И вовсе не по тому, что внезапно согласилась со старомодной матерью.

Конечно, нет.

Она просто как-то вечером подошла с этим вопросом к Веронике, и та сказала очень умную вещь:

— Хочешь губы – делай губы! Твое право. Только помни одну вещь. Актриса должна быть универсальной. Вдруг тебе предложат роль скромницы? А у тебя плюшки вместо губ? И все, роль уплывет к той, кто подойдет по параметрам.

Марина никаких ролей соперницам отдавать не собиралась. Поэтому отказалась от мысли о надутых губах. Так же, как и набитых бровях. Всегда ведь можно накраситься, так как того требует душа. Она и без них хороша, и сегодня вечером в очередной раз докажет это.

Вернувшись в комнату, она собралась, накрасилась и уже при полном параде спустилась вниз.

Домашние еще спали. Поэтому она заварила себе в турке карамельный кофе, сделала бутерброд на зерновом хлебе со сливочным сыром, красной рыбой и листиком салата, и позавтракала в полной тишине, что было весьма кстати. Это время она использовала на то, чтобы настроиться, еще раз визуализировать предстоящее мероприятие, и убедиться в том, что знает свою роль на зубок.

Все должно прости идеально.

Потом на кухню спустились папа с Вероникой.

— Ты помнишь, что сегодня выступление? — спросила Марина у мачехи, скорее для проформы, чем ради напоминания.

Они уже сто раз обсуждали этот день и, конечно же, Вероника все помнила.

— Естественно, — ответила та, — к шести прилечу.

— К пяти, — с мягким укором поправила Марина.

— Ах да. Точно. Спросонья все путаю, — рассмеялась Вероника

Тут вмешался отец:

— У меня сегодня вечером встреча с партнерами. Тебе придется забрать Марину домой.

— Без проблем.

Марина бы с удовольствием посидела с ними за столом и поболтала бы, но надо было собираться в школу.

День был непростым.

Несмотря на сокращенные по причине предстоящего выступления уроки, математичка умудрилась дать им самостоятельную. Марина с трудом вытаскивала из памяти все эти тригонометрические формулы и злилась. Ей надо повторять да готовиться к представлению, а приходилось всякими синусами-косинусами заниматься. Ну не глупость ли? Администрация школы вообще должна была войти в положение и освободить артистов от проверочных работ. Хотя бы тех, кто на главных ролях!

После математики была проверочная по биологии. Вот уж поистине бесполезный предмет. Вот скажите на милость, зачем ей нужны эти эволюционные учения? Она же не в медицинский собралась и не на биологический!

Возмущению не было предела. Зато, когда шесть коротких уроков пролетели, Марина облегченно выдохнула и поспешила в гримерку, чтобы подготовиться. Ей казалось, что времени еще предостаточно. Но как оказалось – времени не было вообще.

Вот вроде только раздался звонок с последнего урока, а вот уже пошел последний час до представления. Стулья в актовом зале были расставлены, музыка настроена, внизу в фойе стояли встречающие в новогодних костюмах.

Пришло время переодеваться. Свое серебристое платье с длинным шуршащим шлейфом, Марина одевала с восторгом и трепетом. Струящаяся блестящая ткань скользила по телу, вызывая волну предвкушения. Это самый важный вечер! Первый внушительный шаг на пути к славе артиста.

— Гости уже собираются, — как бы невзначай оборонила Сонька Ежова, тоже крутясь перед зеркалом, — где твоя звезда-то?

— Она придет позже, — невозмутимо ответила Марина, но на часы все же украдкой глянула. Еще только начало пятого, — она слишком занята, чтобы тратить лишнее время на ожидание.

— Ну-ну, — хмыкнула подруга, вызывая желание сказать что-нибудь неприятное.

Эти обезьяньи ухмылочки раздражали. Однако Марина ничего не стала говорить. Зачем? Сами скоро все увидят.

Однако время шло, а Вероника все не появлялась, хотя гостей уже был полный зал.

Когда до начала представления оставалось полчаса Марина все-таки не выдержала и позвонила ей.

Мачеха ответила не сразу. Марина успела насчитать с десяток гудков, прежде чем в трубке раздалось мелодичное:

— Слушаю.

— Привет. Ты уже близко? Мы скоро начинаем, — улыбнулась Марина и тут же добавила, — Твое место в самом первом ряду. Рядом с директрисой! Представляешь?

Секундная заминка, потом:

— Ой, Мариш. Забыла тебя предупредить. У нас тут сабантуй внезапный нагрянул, — на заднем плане и правда звучали голоса и музыка, — так что на сегодня я пас.

У Марины похолодели ладони:

— Что значит пас?

— Я не приду. Не жди.

Это как удар под дых только в сто раз сильнее. Из легких разом вылетел весь воздух.

— В каком смысле не придешь?

— В прямом. У нас тут знаешь, какие люди пришли… Никак нельзя такую вечеринку пропустить. Сама понимаешь, репутация. Связи.

— Блин! А как же моя репутация? Я уже всем сказала, что ты придешь.

— Ну ой. Что поделать, от накладок никто не застрахован.

Музыка в трубке стала громче, словно кто-то открыл дверь, потом раздался смех и задорное женское:

— Никусь! Ждем только тебя! Завязывай со своими разговорами. Посылай всех в лес.

Марина побагровела. Это про нее что ли? Это ее советуют послать в лес?

— я сейчас, — отозвалась Вероника и снова вернулась к разговору, — ладно, Мариш. Удачи тебе. Я пошла.

— Ты же обещала, что придешь!

— Не вышло.

— Я же за месяц тебя предупреждала, и ты сказала, что у тебя на сегодня нет никаких планов! — голос звенел от обиды.

— Ну видишь, не было планов, а сегодня появились, — ответила мачеха без какого-нибудь стеснения или сожаления, — все, котик, я побежала. Потом покажешь в записи. Уверена, это будет шедевр.

И отключилась. А Марина так и стояла с открытым от возмущения ртом и телефоном, прижатым к уху.

Это ведь шутка, да? Она просто пошутила и сейчас придет в зал с роскошным букетом? Сядет рядом с директрисой, чуваком из театрального и будет ободряюще улыбаться?

Однако до выступления оставалось всего пятнадцать минут, в зале уже было полно людей, а Вероника так и не появлялась.

— Ну и где твоя звезда? — снова влезла Ежова, — уже все собрались, а ее все нет и нет. Наверное забила, да? Подумала, что на хрен ей какие-то школьные выступления, ей и без них есть чем заняться.

— Отвали, — огрызнулась Марина и выскочила из гримерки.

Сердце колотилось где-то в горле, во рту, и на глаза наворачивались капризные злые слезы.

Как это вообще называется? Это что это вообще такое? Нормально вот так наобещать, и слиться в последний момент?

Она все еще не могла поверить, что ее идеальный вечер превращался во что-то уродливое. Все должно быть не так! Она же заранее все распланировала.

Марина снова набрала Веронику, намереваясь все высказать и потребовать, чтобы та немедленно отменила все свои внезапные сабантуи и пришла в школу, однако мачеха не отвечала. Сколько бы не набирала ее номер – в ответ равнодушная тишина.

Тогда вне себя от отчаяния она позвонила отцу. Тот тоже ответил не сразу, а когда ответил в голосе было полно раздражения:

— Марин, я же говорил, что у меня встреча.

И тоже музыка в трубке. Тоже голоса.

Отец тоже развлекался!

Марину прорвало:

— Пап! — она всхлипнула в трубку, — Вероника не пришла!

— Чего, куда? — не понял Николай. У него в голове были совсем другие мысли, и так сходу понять истеричные претензии дочери он был не в состоянии, — Ты о чем?

— У меня вообще-то представление! — выкрикнула она, — ты забыл, что ли?!

Он шумно выдохнул. Школьная самодеятельность – это вообще не то, что он держал в памяти. Там были сделки, цифры, договора и мужские разговоры, а не вот это вот. Такой фигней он не занимался раньше, и сейчас тоже не собирался вникать.

— Марин, давай ближе к делу. Меня ждут.

— Ты не слышишь, что ли?! — она уже чуть ли не рыдала, — Вероника не пришла.

— И что? — он никак не мог понять в чем проблем.

— Она обещала. Для меня это важно. Я всем сказала, что она придет, а у нее какая-то вечеринка.

Ланской сжал переносицу и глухо спросил:

— Чего ты от меня хочешь?

— Позвони ей, — капризно потребовала дочь, — и скажи, чтобы немедленно собиралась и приезжала в школу! Слышишь? Она обещала, и она должна быть здесь! Обязана! Немедленно! Раз она меня не слушает, скажи ей сам. Пошли за ней водителя!

От обиды Марина была готова визжать и топать ногами. Ее трясло, и по накрашенным щекам ползли злые слезы.

Да как она вообще посмела променять ее выступление на какие-то свои гульки? Разве это нормально?

— Пап, скажи ей! Пускай все отменяет и приходит!

— Все, не мороси, — раздраженно сказал Николай, — я сейчас позвоню ей.

Ему только этих истерик под вечер не хватало. Извинившись перед мужиками за то, что приходится отвлекаться, он вышел в коридор.

Какого черта он вообще должен заниматься решением этих сопливых проблем? Это его раздражало, но Веронике он все-таки позвонил. Потому что ни про какие вечеринки она его не предупреждала.