Глава 16

Объединение пошло фирме на пользу. Николай только радовался и потирал руки, когда к нему один за другим шли новые договора, сулившие в будущем заоблачные суммы. Стоило мысленно прикинуть в каком плюсе по итогу он окажется, так грудь распирало от самодовольства.

Все-таки хорошо, когда есть голова на плечах, а еще деловое чутье и хватка. А Верка, бестолочь конченая, пусть теперь сидит со своими крохами и локти кусает. Заодно Владу будет урок – не фиг доверять бизнес тому, кто в нем ничего не смыслит!

Ланской собой гордился и не без основания. Заслужил. Заработал. Выгрыз. Столько лет впахивал, что теперь мог заслуженно почивать на лаврах.

Конечно, были спорные моменты. Партнеры тоже оказались не лыком шиты, и приходилось контролировать каждый их шаг, чтобы не налажали, и не перетягивали на себя одеяло. Но с такой командой адвокатов, как у него, можно было не бояться проколов. Один Борис чего стоил – увидит даже то, что отчаянно пытаются спрятать. Да и сам Николай не был болваном и держал руку на пульсе.

В общем, все шло по плану. Не считая изжоги. Эта зараза чуть ли не каждый день давала о себе знать. Ему даже пришлось тайком от Вероники глотать те самые таблетки, которые прописал врач. Гадкое чувство, когда в душе тебе еще только восемнадцать, а желудок с этим не согласен и капризничает по каждому повод. Пришлось снова идти к Герману.

— Допрыгаешься, Николай Павлович. Ох, допрыгаешься. Заработаешь себе язву, или что-нибудь похуже.

— Не ворчи, — раздраженно отмахнулся Николай, — лучше таблетки посильнее выпиши.

— Ты уже одними таблетками не отделаешься. Надо диету соблюдать.

— Гер, ну какую еще диету?

— Жесткую и бескомпромиссную, — твердо сказал врач, — тебе надо отказаться от всего раздражающего ЖКТ. Острое, жареное, копченое – убираем. Жирное, сдобное – тоже. Алкоголь – табу.

— Можно подумать, я только и делаю, что жру и пью, — хмыкнул Ланской, — я так-то за здоровый образ жизни. С мужиками после встречи, дорогого, крепкого – и все.

— Нельзя! Пойми ты, уже возраст не тот чтобы без оглядки закидывать в топку что попало, и ждать что оно без проблем переварится.

— Нормальный у меня возраст, — возмутился Николай, — в самом рассвете сил.

Однако на врача ни его тон, ни гордо надутая грудь впечатления не произвели.

— Хватит геройствовать. Пора беречься, — с этими словами он выписал очередной рецепт и целую колонку рекомендаций, — на твоем месте, я бы прошел полное обследование в стационаре. Анализы сделают, трубку проглотишь.

— Ты еще скажи, что в ж…засунут.

— Если потребуется – засунут, — спокойно согласился Герман.

Николая передернуло:

— Ты уж не перегибай. Без трубок обойдемся. И без стационаров.

— Ну и зря.

После врача Ланской вышел в потрепанном состоянии. Как-то неприятно было ощущать собственную слабость, тем более сейчас, когда во всех областях он был на коне. Бизнес шел в гору, жена молодая… В общем, к черту, изжогу.

В очередной раз отмахнувшись от собственного здоровья, Николай отправился на очередную неофициальную встречу в загородный дом Берга.

Было много разговоров, бахвальства, громких планов и щеголяния своими достижениями. Хороший мужской вечер. Однако в самый разгар позвонила Марина.

Увидев имя дочери на экране, Николай нахмурился. В последнее время дочь вела себя, как капризный ребенок. Постоянно была чем-то недовольна, скандалила, чего-то требовала. А стоило сделать замечание, как вскакивала, убегала к себе и хлопала дверями.

Он был крайне недоволен поведением дочери и не собирался за ней ни бегать, ни уговаривать. Взрослая уже, пора голову на плечах иметь и вести себя соответствующе.

— Слушаю.

— Пап! Ты деньги на выпускной сдавал? Класснуха на меня наехала, что у всех уже оплачено, одна я как бомж!

— Какой еще выпускной?

Конечно, Ланской был в курсе, что дочь училась последний год, и что с лета эпопея со школой, наконец, закончится. Но вот то, что он должен был куда-то что-то сдавать стало для него новостью.

— Папа! — возмущенно воскликнула Марина. Причем так громко, что мужики, сидевшие за столом, услышали и синхронно обернулись к нему, — ты про меня забыл?!

Николай скрипнул зубами, но сделал вид, что все под контролем:

— Помню, но ты не говорила, что надо что-то сдавать.

— Этим вообще-то родители занимаются, а не дети!

Да, ёп…

— Это обязанность матери, не моя.

— Она же скинула тебе все ссылки на чаты! Ты должен был подключиться и следить за новостями!

Ланской терпеть не мог, когда кто-то начинал говорить ему, что он что-то должен.

— Дома поговорим.

— Пап!

— Дома, — с нажимом повторил он и отключился.

— Против чего нынче бунтует молодежь? — встрял Берг, которому, как всегда, было больше всех надо.

— Да ну, — Ланской махнул рукой, а потом вдруг неожиданно для самого себя поделился, — у дочери выпускной. Надо чего-то там сдавать, а я в душе не ведаю, чего, куда, сколько. Этим Верка должна заниматься, не я!

— При чем тут Вера? — удивился Берг, — все, Вера ушла. Или ты ждешь, что она вам всем на расстоянии будет прислуживать и сопли подтирать?

— Да при чем тут сопли. Она всегда занималась школой, это ее обязанность.

— Так ты ж сам ее «уволил», полномочий лишил и запретил к вам соваться, а теперь чего-то ждешь? Все, забудь. Вера теперь свободна.

— А твоя новая жена чего тормозит? — влез Никитин, — Пусть подхватывает.

— Кстати, да, — хмыкнул Берг, — Она у тебя только для красоты что ли? Практическая польза-то есть?

Остальные неожиданно поддержали:

— Замуж вышла, пусть соответствует.

— Уж с чатами детскими справится. Ты ж не заставляешь ее пахать на плантации.

— Женщина, в конце концов. Детские проблемы – ее забота.

Ланской даже опешил от такой реакции. Потом взял себя в руки и сказал:

— Все, проехали.

Ему удалось замять тему и даже почти забыть ней, но какой-то неприятный осадок все-таки остался.

Часа через полтора начали собираться по домам, чему Ланской был откровенно рад. Устал что-то он. Хотелось домой, в кровать, почитать или, может быть, посмотреть фильм.

Когда он последний раз давал себе слабину? Просто залезал под уютный мягкий плед и наслаждался тишиной? Сегодня, почему-то захотелось именно этого. Спокойствия.

Однако пока ехал домой в памяти всплыл неприятный разговор о Маринином выпускном. Почему-то все эти школьные чаты и мышиная возня с организацией мероприятия угнетали его больше, чем полный рабочий день. Мамаши полоумные со своими судорожными идеями, споры из-за лишних пятиста рублей… Все это наводило на него непередаваемую тоску и вызывало зубовный скрежет.

Раньше между ним и школьной вакханалией была неизменная прослойка в виде Веры. Вот уж кто умел фильтровать весь этот бред и пропускать мимо ушей ненужное! Еще и остальных строила мягко, но в то же время уверенно — зайдет в чат, напишет несколько сообщений и все тут же заткнутся. Но самое главное, она никогда, не при каких условиях не вываливала эту лажу на него. Единственный вопрос, с которым Вера к нему подходила: Коля, нужно сдать деньги. Он без вопросов отсчитывал нужную сумму и на этом все. Никаких проблем, хлопот и головной боли. Так, как и должно быть. Он мужчина – его забота добыть мамонта, остальное – женская забота.

Если быть до конца честным, то он уже жалел, что отстранил Веру от этих хлопот. После того скандала перед новым годом, который закатила Марина, увидев мать в школе, да еще и после подставы Влада, переделавшего доверенность, Николай решил, что с него хватит и жестко обрубил все нити, сказав Вере, что и без ее участия спокойно справятся. Подумаешь, дел-то! Миллионами ворочает, а со школой не разберется? Конечно, разберется. Поэтому ультимативно потребовал, чтобы Вера прислала ему ссылки на все чаты, а сама из них удалилась, и больше не совала свой длинный нос, туда куда не просили.

Тогда на эмоциях это решение показалось единственно верным. Он честно добавился во все беседы, правда тут же отключил звук и оповещения, чтобы не отвлекали зря, а потом просто смахивал серые циферки непрочитанных, уверенный, что ничего важного там нет и не могло быть.

Увы, сейчас он пришел к выводу, что погорячился. Пусть бы ковырялась потихоньку, занималась своими прямыми обязанностями. В конце концов, мать она или нет? И Маринины истерики не надо было слушать. Ничего бы с ней не стало, потерпела бы Верино участие еще полгодика, не сахарная, не растаяла бы.

А теперь получается, он бывшую жену от всех хлопот избавил, на вольные хлеба отпустил, а сам был вынужден разгребать.

И обратно не переиграешь… Он так сурово требовал, чтобы бывшая жена к ним не лезла со своей заботой, что теперь гордость не позволяла забрать свои слова обратно.

Николай недовольно крякнул. Что уж отрицать, просчитался. Бывает.

Но у него есть Вероника. И мужики были совершенно правы, когда говорили, что она тоже должна принимать участие в семейных заботах. Пусть берет на себя всю эту школьную чепуху.

Решив так, он ехал домой в полной уверенности, что нашел идеальное решение проблем. Каждый должен заниматься своим делом. Его дело – быть добытчиком, дело его женщины – избавлять от лишних хлопот.

Однако, у Вероники на этот счет оказалось свое мнение.

Она выслушала все, что он говорил, покивала, а потом спокойно ответила:

— Коль, я не буду заниматься никакими выпускными.

— Почему? — удивился Ланской, который уже все прекрасно распланировал у себя в голове и оказался не готов к отказу.

— Потому что мне это не интересно. Потому что у меня свои дела. Потому что не хочу. Мне продолжать?

— Есть такое слово: надо.

— Кому надо, пусть тот и занимается. Я не стану тратить свое время и нервы на это, даже не проси. Мы с тобой уже говорили на эту тему.

Ее манера говорить «нет» порядком раздражала.

— Ник, я занятой человек, мне некогда заниматься школьными проблемами.

— Мне тоже. У меня съемки, встречи, презентации. Ты хочешь, чтобы я еще вникала во всю эту муть? Пожалуй, нет.

Ланской начал заводиться. Он ехал домой в расчете на уют и спокойный разговор, а получил очередную порцию необоснованных капризов.

— Не забывай. Ты не только актриса, но и женщина. И заниматься детьми – твоя прямая обязанность.

— С удовольствием ими займусь, сразу, как только рожу, — спокойно парировала она, — вот заведем с тобой сына или дочь, а может и двоих. И я буду прыгать вокруг них с бубном, превращусь в полоумную яжемать, и с упоением буду заниматься всякими садами, школами, развивайками и… чем там еще мамаши занимаются? В общем, всем буду заниматься. А пока нет.

У Николая застучало в ушах:

— Вероника!

— Извини, что напоминаю, но у Марины есть мать – вот пусть она эти вопросы и решает. Звони ей, делегируй ненужные обязанности, раз сам не справляешься.

— Издеваешься? Я сам приказал ей не лезть, а теперь пойду на попятный?

— Ну тогда ой, — она как ни в чем не бывало развела руками и направилась к выходу, — это она кайфовала от всего этого и носилась с детьми, как курица с яйцами. Я не такая.

— Ты моя жена, и должна соответствовать, — прилетело ей в спину.

Ника остановилась, так и не дойдя до двери. Оглянулась, бросив на него пристальный взгляд через плечо:

— А я не соответствую?

— Ты споришь!

— Конечно, — она улыбнулась, — за это ты меня и полюбил.

И, передумав уходить, развязала узел на шелковом халате, повела плечами и он плавно струясь по телу, стек на пол.

— За то, что я вот такая, — Ника спустила одну лямку, — красивая…яркая…непокорная…

С каждым словом на ней оставалось все меньше одежды, и у Ланского при виде поджарого стройного тело затяжелело в паху.

— И ты прав. Я твоя жена. Я вышла за мужчину: сильного, властного, страстного, — плавно покачивая бедрами она приближалась к нему, — такого, рядом с которым я чувствую себя маленькой, слабой девочкой… Я здесь с тобой…ради тебя…только ради тебя…потому что ты сводишь меня с ума.

С этими словами она опустилась между его ног и положила горячие ладони на бедра.

— Мне нужен только ты… — шептала она, — А тебе? Кто нужен тебе? Нянька для взрослых детей? Или…женщина?

Ее взгляд полный восхищения, поклонения, будто он – божество, будоражил, заставляя сердце сильнее ухать в груди.

— Женщина, — с трудом выдохнул он, наблюдая за тем, как Ника, не отводя горящего взгляда, начала вести руками выше, к паху.

Глядя на молочно-белую кожу, налитую грудь и призывно приоткрытые губы, Ланской тяжело сглотнул, а когда почувствовал прикосновение к плоти и вовсе решил, что черт с ним, с выпускным. Он завтра же перекинет эту тухлую обязанность на помощницу и дело с концом.