Глава 28

Это был странный день. Очень странный.

Все началось с того, что позвонил Артем.

— Здравствуй, сын, — просто сказала я.

Конечно, я была рада его слышать. Как бы сильно не кровоточили раны в груди, как бы больно не было от осознания того, что меня предали родные дети, променяв нудную мать на яркую и более «подходящую» Веронику, но материнская любовь неискоренима.

Я уже смирилась с тем, что не нужна им. Что они прекрасно жили без меня, и что их новая семья цвела и процветала. Что ж… так вышло. Наверное, я и правда была слишком бледная и невзрачная, для Николая и младших детей. Не совпадала с ними взглядами, не могла общаться на современном сленговом языке, что-то требовала и ворчала, когда не помогали по дому, не разрешала просто так, по щелчку менять дорогие телефоны, и пахла не дорогими духами, а домом.

Я такая, какая есть, и всегда старалась поступать правильно, по совести, и этому же учила своих детей. Увы, как показало время, учитель из меня вышел никакой. Я пыталась изо всех сил и не смогла, но это не значит, что я когда-нибудь разлюблю своих детей.

Пусть теперь рядом остался только Влад, а Марина и Артем оказались по другую баррикад, но какие б отношения между нами не складывались, они навсегда будут в моем сердце — потому что они мои дети.

— Привет, — как-то глухо произнес он, — как дела?

— Ну…эээ…нормально… с тобой все в порядке? Болеешь?

— С чего ты так решила?

— Просто так неожиданно. Ты не интересовался моими делами с тех самых пор, как мы с твоим отцом развелись.

— Да? — кажется, он удивился.

— Да.

В трубке повисла тишина. Такая странная, что у меня защемило сердце.

— Артем?

Он как-то сдавленно кашлянул и произнес:

— Задумался.

— Что-то произошло?

— Все в порядке… Я просто хотел попросить тебя пообедать со мной. Завтра.

Очень неожиданно. Так неожиданно, что я просто потерялась, не зная, что ответить.

— Пообедать? Завтра?

— Не хочешь, да? — грустно уточнил он, — понимаю. Я бы тоже не хотел.

Часть меня была готова ломануться к нему прямо сейчас, но другая, уже наученная горьким опытом, не спешила радоваться такому внезапному желанию пообщаться с глазу на глаз. Все наши прошлые встречи ничем хорошим не заканчивались.

— Артем, признавайся, тебе что-то от меня нужно?

— По-твоему, я не могу позвонить родной матери просто так? — спросил он. Без наезда и недовольства, а как будто ему на самом деле хотелось знать, что я отвечу.

— У тебя было полгода для таких звонков. Даже больше, но ты не звонил. Все твои звонки – это узнать, где лежит что-то нужное.

В трубке раздался надрывный вдох:

— Прости. Я хреновый сын.

Точно что-то случилось. Конечно, я не смогла отвернуться в такой ситуации и отказать ему во встрече, даже если и боялась, что все снова закончится претензиями и руганью:

— Завтра в два можешь подъехать к моей работе. Знаешь, где это?

— Знаю.

— Тут напротив есть кофейня, можем сходить в нее.

— Я приеду.

Он звучал как-то…пришибленно что ли. Непривычно.

— Артем, с тобой точно все в порядке? Ты не заболел?

— Наоборот, — невесело хмыкнул он, — только начал выздоравливать. До завтра?

— До завтра.

В полнейшей растерянности, я отложила трубку в сторону.

Мелькнула даже мысль позвонить бывшему мужу и узнать, что у них там происходит, но сдержалась.

Какой в этом смысл, если меня снова просто пошлют и скажут, чтобы не лезла не в свое дело?

Но если звонок сына был просто чем-то странным, то произошедшее поздно вечером и вовсе ни в какие рамки не укладывалось.

Я готовила легкий ужин, попутно глядя какой-то нелепый сериальчик, когда раздался звонок. Не в домофон, а прямо в дверь.

Неровный такой звонок, дерганый. А потом и вовсе залился сплошной трелью, как будто кто-то зажал кнопку.

— Это еще что такое, — я отложила в сторону нож, взяла полотенце и, на ходу вытирая руки, отправилась в прихожую.

Открывать не спешила и перво-наперво глянула в глазок, почти уверенная, что это то-то из новых соседей. Однако словами не передать того удивления, которое я испытала, увидев бывшего мужа по ту сторону двери.

Практически уверенная, что мне просто показалось, я щелкнула задвижкой и аккуратно приоткрыла дверь.

И правда Ланской. Помятый, поддатый, и смотрящий на меня, как побитый пес, приползший домой.

— Вер, — прохрипел он, — я такой идиот…

— Если ты о том, что приехал ко мне на ночь глядя, то да, не слишком разумно, — с осторожностью произнесла я.

На моей памяти было не так много случаев, когда бывший муж, позволял себе чрезмерные возлияния. И всегда для этого был повод, причем неприятный. Один раз – когда умер любимый пес, второй – его старший брат попал в больницу, третий – что-то с работой.

Что случилось сегодня – я пока могла только гадать. И рада бы сказать, что мне до его проблем не было никакого дело, но вспомнила странный звонок Артема, и сердце тревожно сжалось.

— Почему ты в таком состоянии?

Он мотнул головой, протестуя непонятно против чего, и сделал шаг ко мне:

— Пригласишь?

— Нет.

Вместо того, чтобы пускать пьяного бывшего мужа к себе домой, я вышла на лестничную площадку, прикрыла дверь и прижалась к ней спиной.

— В чем дел, Коль? На тебе лица нет.

Он нахмурился, недовольный тем, что я его не пустила, но прорываться с боем на мою территорию не стал.

— Меня обманули.

— Кто? Где? Когда? — по деловому сухо произнесла я.

Прошли те времена, когда мне хотелось всегда быть рядом с Ланским. Теперь я испытывала лишь одно – потребность быстрее разобраться в чем дело и завершить эту встречу.

— Все. Везде, — угрюмо произнес он, приваливаясь плечом к стене, — я бы посидел…

— Пол большой, садись, — удерживая нейтральную интонацию предложила я, — так кто тебя обманул?

Он сморщился так, будто испытывал физическую боль и брезгливо выплюнул:

— Партнеры. По бизнесу…и по жизни. Все!

И замолчал, провалившись в свои горестные мысли.

По опыту прошлых лет, я знала, что в такие моменты его лучше не трогать. Сейчас духом соберется и все сам вывалит.

Так и вышло:

— Я просрал фирму.

Я аж вздрогнула:

— Шутишь?

— Нет, — с тяжким вздохом зарылся пятерней в волосы, как-то подозрительно обильно покрытые сединой, — Подписал документы…фактически подарил…просрал!

— Ты не мог.

— Мог, — уныло кивнул, — еще как мог. А знаешь почему? Потому что тебя рядом не было.

Внезапно…

— Коля, кажется, ты перебрал.

— Нет, Вер. Я трезв, как стеклышко, — бывший муж неуклюже переступил с ноги на ногу, — тебя рядом не было, вот я и налажал. Думал сам со всем справлюсь, а в итоге потерял контроль над ситуацией. Над домом, над семьей. Этим ведь ты всегда занималась. Следила за тем, чтобы все было в порядке, а я работал. А теперь тебя нет рядом, и я не справляюсь…

Вроде и похвалил, а вроде и упрекнул.

Я уже пуганая, поэтому в похвалу предпочла не верить, а упрек пропустила мимо ушей, и прохладно произнесла:

— Я рада, что ты признал мои почетные заслуги в роли сторожевой собаки в твоих владениях. Но чего ты хочешь от меня сейчас? Я должна встретиться с ними и сказать, что так поступать нельзя? Поругать? Погрозить пальцем? Боюсь мои слова ничего не значат.

Он снова затряс головой. А потом с жаром произнес:

— Я сам. Сам их всех порву. Я знаю, что делать! Та доля, что осталась под твоим началом… Я раскручу ее так, что все конкуренты обделаются от зависти. У меня есть знания, возможности… Я мигом все верну… Все будет еще круче чем прежде, — язык у Ланского заплетался, зато глаза фанатично блестели, — я такое сделаю, что никто из них не сможет. Поднимусь еще выше, а потом сожру их всех…раздавлю, как мерзких тараканов.

Кажется, он даже запыхался от такого порыва. Стоял, гневно грозя кулаком неведомым врагам, и его грудь тяжело поднималась и опадала.

— Знаешь, что мы с тобой сделаем? Завтра же пойдем к нотариусу, подпишем нужные бумаги, и я начну действовать. Пощады никому не будет. Не пожалею ни одну гниду! Вот увидишь!

— Я ничего подписывать не стану, — скупо отреагировала я на его пламенную речь.

— Ты не понимаешь, Вер! У меня есть план! Я расскажу тебе, ты оценишь…

— Прости, Коль. Но боюсь, у меня не хватит ни образования, ни смекалки, чтобы оценить грандиозность твоих замыслов. Пока я понимаю только одно – у тебя большие проблемы, и ты хочешь втянуть в это последнюю долю.

Возможно, я действительно мало чего понимала в серьезном бизнесе, но если все и правда так плохо, то отдавать ему на растерзание остатки семейного дела нет никакого смысла.

— Тебе надо отдохнуть, Коль. — миролюбиво произнесла я, — Поезжай домой, проспись, а потом на свежую трезвую голову действуй. Подключай адвокатов, активируй связи, которых у тебя предостаточно. Связывайся с Владом. Если он захочет участвовать в твоем крестовом походе, то я подпишу все необходимые бумаги. Если нет – то нет.

Он насупился, а потом неожиданно спросил:

— Ты тоже думаешь, что я все просрал?

— Я ничего не думаю. Ты приехал на ночь глядя, ошарашил какими-то дикими новостями и признаниями…

— Я просрал, Вера! Слышишь? Просрал! Осталась только та часть, которая принадлежит Владу. И осталась не потому, что я такой умный и предусмотрительный, а потому что ты не отдала ее мне! Ты ее сохранила, не я… Ты все могла сохранить…

Как только не разорвало от такого признания.

Сказать, что я в чем-то лучше него? Что сделала что-то, чего великий и ужасный Ланской не смог сделать? Это что-то из раздела фантастики.

Боюсь, на трезвую голову он мне этого не простит.

— Не переживай, это случайность, — разговор с бывшим мужем откровенно напрягал, — просто стечение обстоятельств.

Это правда. Я не собиралась бить себя пяткой в грудь и с пеной у рта кричать о том, какая я молодец, что я ему говорила, а он, дурак бестолковый меня не послушал. Неосмотрительный разговор, случайно подслушанный в туалете — это единственная моя заслуга во всей этой ситуации. Я могла просто не оказаться в нужное время в нужном месте, ничего не услышать и тогда от фирмы не осталось бы ничего. Просто повезло.

Он упрямо повторил:

— Это ты…все ты… А я развесил уши, поверил не тем людям и в результате…

— Да-да, я уже поняла. Все просрал. Можешь не повторять.

Как бы от него избавиться?

— Надо было тебя слушать, — продолжал бубнить он, — Ты же всегда чувствовала людей, подсказывала, когда я не видел. Направляла. А я забыл об этом, подумал, что сам…

Мне не нравился его настрой, не нравился этот ненормальный блеск в глазах, а еще не нравился его голос. Вернее интонации, которые в нем проскакивали.

Он так говорил раньше, когда на кухне делился какими-то рабочими проблемами и ждал от меня поддержки, теплых слов, понимающих взглядов.

Он и сейчас этого ждал!

Я никак не могла понять, что это? Шутка такая? Аттракцион: выстави жену на улицу пинком под зад, растопчи все ее чувства, мечты и веру в семью, унизь всеми возможными способами, а через полгода приползи пьяным под двери и начни изливать душу в полной уверенности, что бывшая выслушает и утешит?

Это все хмель. На трезвую голову он бы так не поступил. Не посмел бы. Он хоть и гад первостатейный, жестокий в своей вере в собственную непогрешимость, но не идиот.

— Иди домой, Коль.

Он снова замотал головой.

— Не хочу. Там плохо. Пусто.

Этого еще только не хватало.

— Тебя Вероника ждет. Волнуется…

Почему-то при упоминании жены его передернуло:

— Нет никакой Вероники. Сдохла!

— Я надеюсь это фигуральное выражение? — аккуратно уточнила я.

— Она дрянь, конченая, — выплюнул он, брезгливо скривившись, — Ты не представляешь, что мы с Артемом видели. Она…

— Не надо, — я остановила его резким жестом, — не смей мне жаловаться на свою жену, Ланской! Ты сам ее выбрал. Ты и дети. Вы хором сказали, что я безнадежно устарела, а Вероника-звезда, которая тебе идеально подходит.

Ох, как мне не хотелось возвращаться к этой теме. Раны уже начали затягиваться, и новая жизнь постепенно набирала обороты, но гадкие воспоминания каждый раз вспарывали наживую. Да, я смирилась, отпустила, перевернула страницу, но чисто по-человечески до сих пор было больно и обидно. Когда живешь, стараешься, делаешь все для близких, а они потом указывают тебе на дверь, потому что ты оказываешься недостаточно хороша для их царских персон.

Обещала себе, что больше не заикнусь об этом, но сейчас смолчать было невозможно. Потому что он ни черта не понимал.

— Избавь меня от разговоров о вашем семейном счастье. Меня это ни коим образом не касается. Мы развелись по твоей инициативе, поэтому не смей даже заикаться на эту тему. Ты понял?

Не ожидав такой отповеди, Ланской осоловело замолчал.

— Если на этом все, то уходи…

— Она…она тебе в подметки не годится, — он будто не слышал меня, — пустая, продажная дрянь. Я ошибся…

Я понятия не имела, что у них там произошло, и меня совершенно не интересовали подробности.

— Утром ты пожалеешь о своих словах.

— К черту утро, — он шагнул ко мне, — я хочу остаться.

У меня аж ладони вспотели. И вовсе не от радости или трепетного волнения.

В этот момент я абсолютно четко поняла, что несмотря на годы, прожитые вместе, этот человек стал для меня абсолютно чужим. Я не хочу видеть его, не хочу слышать его. Я не доверяю ему и не чувствую себя в безопасности рядом с ним. С каждым мигом внутри меня росла и ширилась защитная стена, которой я пыталась отгородиться от бывшего мужа.

Обратного пути нет и быть не может.

Я не собираюсь снова пускать предателя в свою жизнь.

— Уходи. К Веронике или куда-то еще. Мне все равно.

— Вера… — он протянул ко мне руку с явным намерением прикоснуться, но я увернулась.

— Не смей меня трогать, Ланской! Уходи! Ты МНЕ не нужен.

В этот душещипательный момент звякнул лифт, двери распахнулись и появился Никита. Увидев его, я чуть не заревела от облегчения:

— Ник…

Ланской тоже обернулся и, заметив Карпова, изменился в лице:

— Опять ты…

— Вер, все в порядке? Помощь нужна? — Никита хмуро смотрел на меня, ожидая ответа.

Я благодарно улыбнулась, тут же почувствовав себя увереннее:

— Все в порядке. Николай уже уходит.

— Я никуда не пойду! — Ланской оттолкнулся от стены, которую все это время подпирал и, заметно мотаясь, выпрямился, — я имею право…

— Обязательно. Все. На выход.

Карпов был здоровее и выше почти на голову, поэтому без проблем развернул и направил Николая к лифту.

Ланской что-то бухтел, пытаясь задержаться, но силы были не равны.

— Вера! Убери эту гориллу! — пыхтел бывший муж, безрезультатно пытаясь повернуть обратно, — у меня и так все везде хреново, а теперь еще этот мужик. Ты ведь не с ним, да? Скажи, что ты не с ним!

Посмотрел на меня выжидающе, будто ждал, что сейчас начну утешать и заверять, что ничего у меня ни с кем нет, что я по-прежнему верна только ему, несмотря на то что развелись и сам он уже полгода как женат на другой, молодой да яркой.

Судя по взгляду, он и правда этого ждал…

Что ж, пришло время менять местами:

— С ним, — твердо ответила я, — всего хорошего, Николай.

— Я его сейчас в такси закину и вернусь, — сказал Никита и буквально втолкнул Ланского в кабину, — все, Казанова, уймись. Поезд уехал.

— Это моя бывшая жена, между прочим.

— А моя будущая, — это было последнее, что я услышала, прежде чем створки сомкнулись.

Они уехали, а я, не чувствуя под собой ног, вернулась в квартиру, прошла на кухню и на полнейшем автомате поставила чайник на плиту.

Бывший муж умудрился снова лишить меня покоя.

Что там за проблемы с фирмой? Неужели и правда Ланской мог подписать какие-то бумаги и передать свое детище в чужие руки? Не верю! Он же дотошный, как черт! Глотку любому перегрызет, если только почувствует, что на его собственность покушаются.

И тем не менее именно он только что стоял у моей двери и пьяно бормотал о том, что все профукал. Да Николай бы скорее застрелился, чем поступил так без какой-либо весомой причины.

И хоть в пьяном угаре не прозвучало ни слова о том, что виноваты те самые люди, с которыми я отказалась работать, но сердце упрямо подсказывало, что это они.

Я снова вспомнила тот случайный разговор, подслушанный в туалете. Тогда у меня не было ни малейших доказательств, что это относилось к бизнесу Николая. Просто дурацкая интуиция и предчувствие неминуемой беды. Я чувствовала себя глупо, когда говорила Ланскому о том разговоре, и еще меньше верила тому, что это действительно как-то связано с ним и его бизнесом, а оно вон как получилось.

Во мне не было ни злорадства за то, что судьба наказала бывшего мужа за излишнюю самоуверенность и предательство, ни сожалений. Я давно уже сепарировалась от него и того, что ему принадлежало, но вот за детей опасалась. Это же их будущее, их финансы, их капитал, не мог же Ланской все так неосмотрительно профукать.

Или мог?

Столько вопросов и ни оного ответа. И ни малейшего желания звонить ему и разбираться, что же стало причинами такого коллапса.

А что случилось с его женой? С его ненаглядной Вероникой, которая в отличие от меня, была достаточно яркой и достойной для такого видного мужчины? Почему о ней он отзывался, как о чем-то гадком?

Все любовь прошла, а страсти не хватило для того, чтобы построить что-то долгое и надежное? Более достойная оказалась не такой уж и достойной?

И снова во мне не было ни грамма злорадства, наоборот. Я вдруг поняла, что отчаянно желаю Ланскому счастья. Потому что если он будет несчастен, то снова нацелится на меня.

Это его «я хочу остаться» до сих пор звенело в ушах, вызывая приступ паники.

Оно пугало. Как и тот бред, который он нес о том, что не справился без меня.

Нет, сердечко не зашлось от восторга, и в крови не начали лопаться пузыри радости от того, что бывший муж неожиданно признал мою значимость. Скорее наоборот – по коже мороз и зубы стучали.

Он ведь шутил? Это ведь просто жестокая шутка от бывшего предателя, который решил, что его бывшая жена слишком хорошо и спокойно живет? Что настало время в очередной раз вывернуть ее наизнанку и хорошенько встряхнуть?

Я больше не верила ему и в каждом его слове искала подвох. Он перестал быть тем, с кем я могла свободно дышать, не опасаясь подлого удара в спину.

Когда вернулся Никита, чайник уже закипел.

— Ты долго, — едва различая собственный голос, прошелестела я.

— Пришлось сажать в такси твоего ненаглядного. Заодно поговорили по душам.

— О чем? — я обернулась к Карпову. Уставилась на него, отчаянно сжимая в руках кухонное полотенце и боясь услышать ответ.

— О тебе.

Я тяжело сглотнула:

— И что? — за ребрами так сильно ломило, что пришлось опуститься на краешек стула, — что он сказал?

— Он сказал, что был идиотом и променял настоящую драгоценность на кучку блестящего говна, — Никита выплюнул это, словно что-то неприятное, — и что, он хочет вернуть тебя обратно, потому что, цитирую: «без Веры механизм не работает как надо».

Меня передернуло.

У Ланского не было ни единого шанса вернуть то, что было, между нами. Я не прощу его, никогда, потому что такое предательство не прощают. Я не вернусь несмотря на то, что, когда безумно его любила.

Все это в прошлом. А в настоящем – страх, что этот мужчина, снова полезет в мою жизнь. Начнет топтаться в ней, оставляя грязные следы, навязывать свои правила. Снова вывернет наизнанку всю душу и лишит спокойствия, которое я с таким трудом восстановила, лишь по той причине, что я нужный винтик в его механизме.

— Я это не хочу, — глухо ответила я, — не надо мне никаких возвратов.

— Пфф, да кто бы тебя еще отпустил, — хмыкнул Никита, подходя ко мне и присаживаясь рядом со мной на корточки. Он взял меня за руки, задумчиво погладил большими пальцами по тыльной стороне ладоней и сказал, — Твой бывший муж может бредить, что угодно, но он свой шанс упустил. Теперь ты моя, и я никому тебя не отдам.

Стало тепло.

Это не те чувства, которые сносят голову в молодости, не те, которые выворачивают кишками наружу и превращают взрослых людей в идиотов. Это другое. Спокойное, глубокое, надежное.

— Не отдавай, — прошептала я.

Обхватила его лицо ладонями и поцеловала, наслаждаясь вкусом мужских губ.

— Не отдам. Моя, — сипло сказал он, — только моя.