Глава 27

— Знаешь, что это вообще такое? — хмуро спросил Берг.

— Полный звездец по всем фронтам, — ответил Ланской-старший с сопением растирая ладонями лицо.

Даже такому упертому мужику как он, нужна была поддержка. Он долго варился в собственном соку, крутился, как белка в колесе, пытаясь разрулить неприятную ситуацию, в которой оказался по чужой вине. Не зная ни сна, ни отдыха бомбил, отражая атаки врагов – набрал команду злых юристов, дергал за все нити, которые только были в его распоряжении, активировал все связи.

Так просто сдаваться он не собирался. Сидеть, сложив лапки, и ждать, когда ушлые твари отберут то, что он строил годами! Как бы не так! Он будет биться, до последнего! Зубами будет грызть, когтями рвать!

Он и грыз, рвал, сражался с десятиглавым змеем, коварно опутавшим своими кольцами. И хотя с виду был кремень, стальной мужик, способный свернуть горы ради своей цели, но кто бы знал, как он задолбался. Вот просто от души.

Хотелось выйти в поле и орать дурниной, пока голос не превратится в надорванный стон. Это и правда был звездец. Полнейший. Всеобъемлющий. Как будто до этого спокойно прожил целую жизнь, а теперь все те неприятности, которые когда-то могли случиться, но не случались, собрались в одном месте и одном времени и обрушились смертоносной лавиной.

Будто везде все краники подкрутили, лишая притока кислорода.

— Звездец, это да, — согласился Берг, — но речь не об этом.

— А о чем? — Ланской уныло посмотрел на давнишнего приятеля.

— Я просто хочу прояснить некоторые моменты.

Николай пожал плечами, мол валяй, проясняй.

— Ты принял на работу какого-то мутного хмыря и полностью доверил ему все юридические вопросы фирмы.

— Он зарекомендовал себя как хороший специалист. Я выбирал его по рекомендациям реальных людей и послужному списку. Все эти годы, я проблем не знал с Борисом. У него поразительная способность выкручивать любую ситуацию в свою пользу. При этом безотказный, как папа Карло. Пахал молча и не отсвечивал. Я ведь его и в хвост и в гриву, и в выходные, и в праздники… а он только вздохнет, лоб свой потный салфеткой протрет и дальше.

— Ты ведь в курсе, что такие люди – это ходячие бомбы с часовым механизмом. Что они терпят, терпят, а потом срываются.

— Я об этом не думал, — Ланской пожал плечами, — меня все устраивало. Пальцами щелкнешь, и он бежит с тапочками в зубах.

— Ему, наверное, очень много платили, раз он позволял собой так помыкать.

— Я никогда не был крохобором…

— А я не про тебя, Николай. Я про тех, на кого он на самом деле работал. Уверен, там суммы гораздо больше были и перспективы в разы круче. Потому что согласиться на несколько лет на добровольное рабство у самодура – дорого стоит, — покачал головой Берг, — ладно. Следующий вопрос – ты обнаружил что-то странное в реестре, что-то чего там в принципе не должно было быть, и вместо того, чтобы сразу поднять на ноги всю королевскую конницу и всю королевскую рать, ты донимал звонками своего якобы больного юриста, верил ему на слово, мирился с какими-то ружокопыми бездарями, которых он сам выбирал, потому что… все остальные толковые сотрудники внезапно уволились. Ждал, упуская драгоценное время.

— Затупил, — сознался Ланской, — голова была забита другим, не смог вовремя сориентироваться.

— Пусть так. Следующий вопрос. Перед тем, как заключать якобы выгодную скидку с какими-то проходимцами, ты хоть проверил их?

— Конечно, мы их проверили, — возмутился было Николай, но тут же сник и кисло добавил, — с Борисом. Он лично меня заверил, что они – идеальные вариант, шанс, которого в жизни может больше не предоставиться.

— И тебя не напрягло, когда они начали по мелочам сдвигать баланс?

— Я же говорю, голова была забита другим.

Признаваться с слух в своих косяках и дебилизме было стыдно и гадко, но он сделал это. Потому что поздно было гнуть пальцы и доказывать с пеной у рта, что он самый умный, а все вокруг – придурки.

— И самое интересное. Как ты мог подписать документы, передающие бизнес третьему лицу. Как? Я этого просто понять не могу. Вроде не дурак, читать умеешь… Как?

— Да хрен его знает.

На самом деле Ланской точно знал, когда это произошло. Это случилось в тот самый день, когда пролетел важный контракт и началась бешеная суматоха с документами. Борис по сто раз подходил с исправленными бумагами. Потом исправлял еще раз и еще. Тут закорючка, там лишняя буква, здесь нелепая опечатка. Первые разы Николай вчитывался, а потом, потонув в потоке звонков и проблем, стал просто подмахивать, злясь от того, что вынужден отвлекаться. В один из этих моментов Борис и подсунул ему на подпись совсем не то, что надо. И в суматохе, в непрекращающемся потоке каких-то неотложных, внезапно нарисовавшихся дел, это проскочило без внимания.

Банально до тошноты. Просто как сельского лоха развели. Создали вокруг кипение, бурление, суету, подгадали момент и нагнули по полной.

— Разве так бизнес ведут? Ты вроде серьезный мужик и никогда херней не страдал. А тут просто что не шаг, то провал. Ты же понимаешь, что сам все прощелкал? Сам позволил им обработать себя со всех сторон и загнать в западню.

Ланской надрывно втянул воздух:

— Сам в шоке. Будто помутнение какое-то. Все о чем-то другом думал, и хватку потерял.

Берг нахмурился:

— Ты уже трижды сказал, что голова была забита другим.

— Так и есть. Дома проблем каких-то нелепых было до хрена. С Вероникой разногласия начались. Дети подкидывали трудностей. Ремонт… — он замолк, осознав, как жалко звучал.

Просрать бизнес из-за ремонта? Это даже не позор. Это бред.

А Берг немного помолчал, задумчиво покусывая губы, а потом спросил странное:

— А ты никогда не думал, что эта твоя новая жена появилась как-то уж слишком вовремя?

Ланской уставился на Берга, пытаясь осознать эти слова.

— Да ну, бред какой-то, — тряхнул головой, — мы просто увидели друг друга и тут же увлеклись. Она была яркая, как комета, в глазах призыв.

Николай вспомнил, как впервые встретился с ней на благотворительном вечере. Ника тогда была в черном платье под горло, с закрытыми плечами, но почему-то казалась сексуальнее всех остальных разряженных девиц. В ней была не та сексуальность, которую надо транслировать через декольте и длину подола, а будто шла из глубины. Прицельно била, не оставляя шанса забыть или проигнорировать

— Ты не задавал себе вопрос, а что нашла эта яркая, как ты говоришь, девица в стареющем мужике слегка за полтинник?

Ланской тут же возмущенно надулся:

— В каком месте я стареющий?!

После того памятного случая в мужской раздевалке университета, Ланской очень болезненно относился к разговорам про возраст. Просто красная тряпка для быка. Однако Берга его пыхтение не впечатлило:

— Во всех, Коль. Во всех! Как и все остальные. Можно сколько угодно изображать из себя мачо и быть уверенным, что ты еще ого-го, но законы природы никто не отменял. Или хочешь сказать, что сейчас ты в той же форме, что и двадцать лет назад? Что ничего и нигде не висит, что лужайка на макушке ни капли не поредела, а седой налет на висках – от плохой экологии?

В принципе, все это время Ланской был в этом уверен. Да, добавилось морщин вокруг глаз, но они определенно прибавляли брутальности и мудрости. Да, пресс уже был не такой, чтобы его можно было использовать как доску для стирки белья, но и пивного брюха, болтающегося над ремнем, тоже не было. Подумаешь, косточка на одной ноге стала больше и иногда ныла по вечерам. Что такого?

Словно услышав его мысли, Берг продолжил:

— И, наверняка, у тебя нигде ничего не болит. Сердце не покалывает и пять раз за ночь не встаешь чтобы отлить.

— Не встаю! И с сердцем все в порядке!

— Ну значит с чем-то другим не фонтан.

Сразу вспомнилась изжога, которая в последние дни зверствовала даже если съедал что-то нейтральное.

— Можешь молчать сколько хочешь, но я и по глазам ответ вижу.

— Все у меня нормально, — упрямо повторил Ланской, — гораздо лучше, чем у многих.

— Может быть, не спорю. Но спроси сам себя честно, вот это все сокровище, — Берг обвел его широким жестом, — достаточный повод для того, чтобы молодая, сочная девка потеряла голову от страсти?

— Почему бы и нет! — с вызовом.

— Тогда почему эта же девка понеслась скакать на молодом жеребце, как только предоставилась такая возможность?

Ланской открыл рот, закрыл. Снова открыл, но так ничего сказать и не смог. Не было у него логических объяснений. Вернее были, но такие неуютные, неудобные и как-то слишком сильно бьющие по и без того потрепанному самолюбию.

— Думаешь только из-за денег? — наконец, угрюмо спросил он.

— Знаешь, если просто из-за денег – это не самый плохой вариант в твоем случае. Потому что не ты первый, не ты последний из мужиков, что покупает девичью любовь и обожание за шуршащие бумажки. И живут, и радуются, и еще умудряются детей заводить, а потом, когда старый хрен помирает, безутешная молодая вдова, вытирая зареванные глазки платочком, говорит, что никогда его не забудет, а потом облегченно выдыхает и начинает новую жизнь с кем-то посвежее. Что уж, такова жизнь. Я, может, и сам через годик другой увлекусь двадцатилетней и буду млеть от ее наивной глупости и тугих булок.

— Вероника никогда не была ни наивной, ни тупой.

— Это и настораживает. Как такая «нетупая» взяла и похерила все в один момент. Она ведь могла годами с тобой жить, дергать за краник и доить на все свои хотелки, а она взяла и вот так резко все обломала.

— Потому что дура.

— А может, потому что больше не было смысла притворяться? Папочка просрал бизнес и неизвестно сможет ли отбить его обратно. Денежный поток скоро иссякнет, так с какой стати тратить свое время?

— Откуда бы она только узнала про фирму? Я никому не говорил.

— А вот это хороший вопрос. Советую поразмышлять над ним на досуге.

— Давай без загадок. Если есть что сказать – просто скажи.

Берг задумчиво покрутил в руках полупустой стакан.

— Что, если Вероника появился в твоей жизни не просто так? Что если ее задачей было не обеспечивать тебе надежный тыл, а наоборот оттягивала на себя внимание, отвлекая от других вещей?

— Бред!

— Бред? Я все понимаю, красивая картинка, бурные ночи, но что-то еще общее у вас было? Вспомни, как с Веркой жил. Ты мог ввязаться в любую битву, потому что твердо знал – тылы прикрыты, враг не пройдет. А тут? Что выиграл ты от этого брака?

Ланской не смог ответить на этот вопрос. Сколько ни силился, а выигрыша так и не нашел. Сплошные проигрыши.

— Твоя первая жена была отличным партнером. Ты занимался своими делами, уверенный в том, что все остальное под контролем и действует, как надо. Мог сконцентрироваться на рабочих задачах, не отвлекаясь на все остальное. И вдруг этот компонент убирают, причем очень вовремя. Как раз когда пошла активная фаза по отъему фирмы. И ты, как дурак потерялся. С одной стороны все та же работа, с другой стороны внезапная любовь с молодухой и куча отвлекающих моментов, которые прежде обходили тебя стороной.

— Ты так говоришь, как будто я совсем лох.

Берг хмыкнул.

— Ты не лох, Ланской. Ты банально зазвездился, на этом они и сыграли. Решил, что ого-го как крут, ведь жена молодая, бизнес идет и вообще все отлично. Поэтому потерял бдительность.

Ланской уныло хмыкнул.

А ведь и правда зазвездился.

Он же мужик! Красавец хоть куда. В бизнесе все пучком, новая жена, на которую смотрят с восторгом все в радиусе километра, крутой контракт с партнерами, о которых только можно было мечтать.

Ой, зазвездился…

Но ничего, добрые люди корону лопатой уже поправили, да так, что без головы чуть не остался.

— Думаешь, она с ними?

— Да откуда ж мне знать. Просто делаю предположения. Но ты сам посуди, сколько раз из тех моментов, когда «голова была занята другим», к этому прикладывала руку Вероника? Может, я, конечно, зря навожу клевету на прекрасную добрую влюбленную девушку, но на твоем месте я бы проверил.

Ланской уже ничего не хотел проверять. Он так задолбался в последние дни, что хотелось просто сесть, поставить перед собой бутылку и молча хлебать до синих соплей.

Поэтому, когда Берг ушел, сославшись на то, что у него вылет завтра рано утром, Николай остался в баре. Только перебрался со столика к стойке. Бутылку брать не стал, но время от времени жестом показывал бармену, чтобы плеснул еще. Плевать на изжогу. Сейчас ему было так хреново, что непрекращающаяся тяжесть на животе была самой безобидной из неприятностей.

Он все думал о том, что сказал Берг про Веронику.

Если все действительно так, то он еще больший идиот, чем казалось раньше. Позволить так себя обложить… Позволить поймать себя на свежее мясо, как какого-нибудь озабоченного имбецила…

— Твою мать, — прохрипел он, сдавливая стакан.

Злость вспыхнула в крови, но в следующий миг накатило ощущение полнейшего бессилия. У него не осталось ни одного источника для подпитки.

Вдобавок угнетала неизвестность и, матеря себя за то, что оказался в такой клоаке, Ланской позвонил тому человеку, который для него разыскивал информацию про Бориса.

Выслушав его сбивчивое бормотание, на другом конце трубки раздалось:

— Это будет стоить дорого.

— Мне все равно. Я должен знать, потому что…

Причины его тяги к знаниям собеседника не интересовали:

— Я свяжусь с вами, как будет результат, — и все. Конец, связи.

Николай снова ругнулся себе под нос и по привычке полез проверять курсы валют, как будто прямо сейчас это имело какое-то значение.

Водил пальцем по экрану, периодически попадая не туда куда нужно, а потом почувствовал запах карамельной сладости и чужое присутствие рядом с собой.

Это была девушка. Лет двадцати.

Стройная, с огненно-рыжими волосами, уложенными в нарочитом беспорядке. Глазищи огромные, изумрудные. Губы – призывно приоткрыты и за ними видны жемчужины белоснежных зубов. Глубокое декольте открывало притягательную ложбинку между двух полушарий.

— Привет, — сказала она, подвигаясь ближе.

Загорелая нога, до самого верха виднеющаяся в разрезе длинной юбки, как бы невзначай коснулась его колена.

— Привет, — сказал Ланской.

— Угостите девушку коктейлем?

Он кивнул бармену и тот начал ловко сливать разноцветные жидкости в шейкере.

— И почему же такой роскошный мужчина скучает в гордом одиночестве? — спросила она, добавив в голос манящей кошачьей хрипотцы.

Красивая. Ланскому на миг захотелось снять ее. Увести в номер дорогущего отеля и доказывать всем, а самое главное самому себе, что он может получить любую.

Под его оценивающим взглядом, девица, слегка прикусив нижнюю губу, подалась вперед. Ланской тоже двинулся навстречу, но замер, так и не прикоснувшись.

А все, потому что в голове зазвенел насмешливый голос Вероники

Для следующей молодки ты точно так же будешь старпером. И ложась с тобой постель, она будет закрывать глаза и представлять кого-нибудь другого. И так будет делать каждая! Сколько бы ты их не нашел. Каждая!

То ли от этих воспоминаний, то ли от выпитого, Николая замутило.

Он сморщился и под полным недоумения взглядом новой знакомой сполз с барного стула.

Не здесь ему хотелось быть. Все это пустое. Фантики, которые только блестели, но не имели никакой ценности. Он вдруг ощутил жуткую потребность оказаться в таком месте, где к нему будут относиться с любовью и заботой, только потому что он – это он. Не будут ждать от него подвигов и миллионов, и в то же время всегда поддержат. Хотелось туда, где будут подавать те самые пресловутые патроны, чтобы отстреливаться от целого мира. И никогда не предадут.

Он расплатился и, игнорируя что-то бестолково лопочущую рыжулю, ушел из бара.

Только домой не поехал. Вместо этого, словно в тумане вызвал такси и отправился к бывшей жене.