Глава 28

Влада

Через неделю Зина вышла на свободу, а я осталась ждать своего часа. Который наступит только через шесть лет. После освобождения Зины в нашем бараке стало тихо и пусто, словно из него выпустили весь воздух. Казалось, что от нас ушёл близкий родственник. Хотя, наверное, так и было. Потому что за это время Зина стала мне близким человеком. Единственным, кто не дал мне окончательно сломаться в этом проклятом месте.

Её койка напротив моей теперь была пустотой. Серое казённое одеяло было аккуратно сложено, подушка лежала идеально ровно. Но именно эта стерильная чистота и порядок делали отсутствие Зины ещё более ощутимым. Я ловила себя на том, что поворачиваю голову в её сторону, ожидая услышать знакомый хриплый голос или увидеть насмешливую улыбку.

Это была её не первая ходка, и, как она смеялась, надеется, что последняя. Так как теперь у неё есть ребёнок, и ради него она должна встать на другой путь. Зина не была святой, у неё была куча ошибок, но она оказалась человеком. Даже тут, где на людях все ставят крест, есть те, кто оказываются человечнее тех, кто на свободе.

- Ты тоже скоро выйдешь, — вернула меня в реальность Сима, правая рука Зины.

Сима была полной противоположностью Зинаиды, маленькая, хрупкая, с детским лицом и огромными серыми глазами. Но за этой внешней беззащитностью скрывался стальной характер. Она сидела на моей койке, нервно теребя край своей робы, и в её взгляде читалось что-то похожее на надежду.

- Нет, не скоро, — вздохнула я, чувствуя, как знакомая тяжесть давит на грудь. — Ещё шесть лет, Сим. Это целая вечность.

- Зинка сказала, что скоро. Что покровитель у тебя завёлся, жилы рвёт, чтобы ты на свободе быстрее оказалась, — настаивала Сима на своём, и в её голосе слышалось упрямство.

- Ради меня? Жилы рвёт? — не верила я, горько усмехаясь. — Да быть такого не может. Ради меня могут рвать жилы только ради того, чтобы я тут навсегда осталась.

Слова давались мне с трудом. За эти годы я научилась не надеяться, не мечтать, не строить планы. Это было слишком больно снова и снова разбиваться о жестокую реальность.

- Не веришь? А ведь Зина врать не будет, — не унималась собеседница, склоняясь ко мне ближе. — Только вот не удалось ей узнать, кто так за тебя впрягся.

Сима упорно настаивала на том, что меня скоро ждёт УДО. Только я в это не верила. Потому что мне должна улыбнуться большая удача, чтобы это случилось. А удача, как оказалось, уже давно не на моей стороне. Кто мог за меня заступиться?

Родители? Так их уже давно нет на этом свете! Мой муж? Этот вариант сразу отпадает. Сестра? Тоже вряд ли, ведь раз она с моим мужем меня сюда упекла, вряд ли будет сейчас вытаскивать. А друзей и знакомых, кто бы мог на такое пойти, у меня не было.

Так что сидеть мне здесь до конца срока, да и то, если мой бывший муженёк не подсуетится и не сделает так, чтобы я тут ещё на несколько лет задержалась.

В общем, не верила я в УДО, как не пытались меня девчонки убедить в обратном.

Но уже спустя две недели меня к себе пригласил начальник колонии. Конвойная привела меня в административное крыло, где я редко бывала. Коридоры здесь были чище, стены покрашены в менее угнетающие тона, а из кабинетов не доносился запах казённой еды и человеческого пота.

- Ну что, Влада, дождалась и ты своего счастья, — произнёс мужчина, навалившись на спинку своего рабочего кресла.

В отличие от предыдущего начальника колонии, Пётр Сергеевич был совсем другим. Бывший военный пятидесяти лет с идеальной выправкой и строгой дисциплиной. Седина у висков, проницательные серые глаза, в которых читалась усталость от жизни, но не злоба. Справедливый, в чём-то даже добрый. Едва он приступил к власти, как это сразу стало ощущаться. И прежде всего в питании, рабочих материалах, да во всём абсолютно.

Его кабинет тоже разительно отличался от предыдущего. Никаких позолоченных рамок и дорогих безделушек. Простая мебель, несколько книг на полке, фотография жены и детей на столе. Человек, который не забыл, что имеет дело с людьми, а не с номерами.

Вот и сейчас он вызывал меня к себе и разговаривал со мной как с человеком, а не как с отбросом общества. У меня сразу появилось имя, а не номер со статьёй, как у бездушного существа.

- Какого счастья? — не поняла я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

- Освобождают тебя по УДО, — уточнил он, и в его голосе слышалась искренняя радость за меня. — Скажи ещё, что тебе не сказали об этом раньше.

Мир вокруг меня словно остановился. Слова отказывались укладываться в голове, сердце бешено колотилось, а в ушах стоял звон. Свобода! Реальная, настоящая свобода! Не через шесть лет, а сейчас, прямо сейчас.

- Ну, слухи ходили, но я не верила в это, — честно ответила я, стараясь не показать, как сильно дрожат мои руки.

- Ну и зря, верить всегда надо, даже когда, кажется, что выхода нет. Так что уже завтра ты на свободу выйдешь. Хотели, правда, до Нового года, но не успели, — продолжил рассказывать он радостную новость. — Но всё равно, считай, что подарок.

Завтра! Уже завтра я увижу небо без колючей проволоки, почувствую настоящий ветер, а не затхлый воздух барака. И самое главное, я смогу найти свою дочь. Моя маленькая девочка, которая, остаётся единственным смыслом моего существования.

- Пётр Сергеевич, а вы знаете, кто помог мне выйти? — спросила я, пытаясь взять себя в руки.

У меня не было вариантов, кто мог бы это сделать. И я очень надеялась, что начальник колонии хоть немного приоткроет завесу этой тайны.

- Нет, такой информации у меня нет. Да и встречался я только пару раз с адвокатом, — ответил он, задумчиво почёсывая подбородок.

- А как его зовут? — не теряла я надежды узнать имя своего спасителя.

- А вот этого тебе не велено говорить, — удивил меня Пётр Сергеевич, и в его голосе появились извиняющиеся нотки. — Так что мой тебе совет, девочка, выходи отсюда и забудь всё. Таких шансов, как у тебя, не бывает почти. Так что начинай новую жизнь, и не копайся в этом. А теперь иди, вам ещё партию спецодежды дошить надо. Работу никто не отменял.

После чего он позвал конвойного, и меня увели в цех. Но мысли мои были уже далеко от швейных машинок и казённых заказов. Кто-то хотел остаться в тени, кто-то не желал, чтобы я знала о его участии в моей судьбе. Но почему? И главное зачем?

Ну, ничего, не хочет говорить он, я всё равно узнаю, кто и для чего меня с таким рвением вытаскивал на свободу. У меня теперь есть время, есть возможность, и я обязательно докопаюсь до истины. Потому что в этой жизни ничего не происходит просто так. Особенно когда речь идёт о моей судьбе.

***

Оставшиеся до освобождения часы тянулись мучительно долго. Я лежала на своей койке, уставившись в потолок, и пыталась осознать, что завтра моя жизнь кардинально изменится. Страх смешивался с предвкушением, надежда с тревогой. Что меня ждёт там, за этими стенами? Как найти дочь? Как начать жизнь заново, когда кажется, что все мосты давно сожжены?

Но одно я знала точно, я выживу! Я найду свою малышку! И я обязательно выясню, кто стоит за моим освобождением. Потому что в этой игре слишком много тайн, и я намерена раскрыть их все.

***