Глава 43

Влада

- З-зачем мы здесь? — заикаясь, спросила я, с тревогой глядя на... ворота кладбища.

Чёрные железные прутья казались мрачными стражами, а за ними виднелись ряды памятников.

- Идём, сейчас узнаешь, — ответил Державин и решительно направился к входу.

Я понятия не имела, зачем он привёз меня в это место. У меня даже мысли никакой не возникало на этот счёт. Логика подсказывала, что мне следовало бы сейчас бежать от босса подальше, а я вместо этого послушно плелась за ним по узким дорожкам.

Сама не знаю почему, но я не чувствовала от него никакой опасности. А за последнее время я, ох как научилась её ощущать! Всё-таки жизнь в колонии не прошла даром, там инстинкт самосохранения обостряется до предела. Но от Державина, напротив, исходило какое-то удивительное спокойствие, словно он был надёжной гаванью в моём бушующем море проблем. И я никак не могла объяснить этого странного ощущения защищённости.

Погружённая во все эти противоречивые мысли, я машинально шла за ним и даже не заметила, как он внезапно остановился. Поэтому тут же врезалась в его широкую, крепкую спину.

- Мы пришли, — негромко сообщил Андрей Викторович и осторожно отошёл в сторону.

Боже мой! Я могла предположить всё что угодно, но только не то, что предстало перед моими глазами. Это была могила... моей сестры Светы.

Мир вокруг меня словно рухнул. Я стояла как вкопанная, смотрела на её милое, улыбающееся на фотографии лицо, а по щекам самопроизвольно потекли горячие слёзы. Сердце бешено колотилось, а в груди разливалась такая боль, что казалось, она вот-вот разорвёт меня изнутри.

- Нет, — чуть слышно прошептала я, дрожащей рукой проводя по холодному стеклу, защищающему изображение, — нет, Света, нет!

А потом ноги подкосились, я рухнула на колени прямо на сырую землю и закричала. Закричала так, как кричат раненые звери. Такого сокрушительного удара я точно не ожидала от и без того жестокой судьбы.

Не знаю, сколько времени я проплакала, минуты это были или часы. Время словно остановилось, растворилось в моём горе. Сейчас существовали только я и моя боль. Моя огромная, всепоглощающая, безграничная боль утраты. Каждый вздох давался с трудом, словно воздух стал густым и тяжёлым, а в груди поселился раскалённый уголь, который нестерпимо жёг изнутри.

И теперь мне было уже совершенно не важно, что скажет или подумает Державин, узнает он что-то новое или нет. Впрочем, раз он привёз меня именно сюда, значит, ему известно гораздо больше, чем я думала. Да что там, ему известно даже больше, чем мне самой. Эта мысль должна была бы меня напугать, но сейчас я была слишком опустошена, чтобы испытывать страх.

Подождав какое-то время, пока первая волна отчаяния немного схлынула, Андрей Викторович бережно поднял меня земли и заглянул мне в глаза. Его взгляд был полон неожиданного сочувствия, и это почему-то заставило меня ещё сильнее сжаться от боли.

- Идём, нам есть о чём поговорить, — произнёс он мягко, но в его голосе слышалась непреклонность.

Он хотел увести меня прочь от могилы, но я была не в силах сдвинуться с места. Ноги словно приросли к земле, а взгляд магнитом тянулся к фотографии сестры. Светлана улыбалась мне с портрета той самой лучезарной улыбкой, которую я так любила в детстве.

- Мы обязательно придём сюда снова, когда ты захочешь, — добавил он, понимающе протягивая мне руку. — Влада, идём, — обратился он ко мне по имени.

Он обратился ко мне, к настоящей, к Владе, а не Веронике!

Я снова послушно последовала за ним, сопротивляться сейчас у меня не было сил. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по вязкому болоту, а не по твёрдой земле.

Всё это время я думала, что моя сестра предала меня вместе с мужем. Я ждала своего триумфального возвращения, чтобы показать им, что я выжила. Я мечтала увидеть их лица, когда они поймут, что их планы провалились. Но теперь... теперь всё рухнуло в одночасье.

Я даже представить не могла, что смерть Светы так сильно подкосит меня. А хотя, это вполне логично, она моя сестра. Та, кого я растила после смерти наших родителей. Та, которая была моей маленькой сестрёнкой, моей радостью и болью одновременно. Та, которой больше нет! И никогда не будет!

Когда я села в машину, Державин бережно пристегнул меня, словно я была хрупкой фарфоровой куклой, готовой рассыпаться от малейшего прикосновения. Потом он завёл двигатель своего автомобиля, и мы отправились в путь. Куда мы ехали, я не знала, сейчас мне было не до этого. Да и Андрей Викторович меня ни о чём не спрашивал. Он просто уверенно вёл машину, лишь изредка бросая на меня обеспокоенные взгляды.

Сколько времени занял наш путь, я не знаю. Я просто сидела и смотрела в окно на пролетающие мимо пейзажи, пытаясь справиться с болью, которая, казалось, разъедала меня изнутри кислотой. Мысли путались, наслаивались одна на другую, создавая хаотичный водоворот воспоминаний и сожалений.

- Приехали, — негромко сообщил мне Державин, припарковав машину у высоких кованых ворот. — Идём, — а затем вышел, обошёл автомобиль и открыл мне дверь, галантно подав руку.

Когда мы вышли, я увидела, что мы остановились у большого особняка. Даже в моём подавленном состоянии я не могла не заметить его величественную красоту. Двухэтажное здание в классическом стиле поражало своими масштабами и изяществом архитектуры. Белоснежные колонны поддерживали широкий балкон второго этажа, а высокие арочные окна были обрамлены искусной лепниной.

Ранняя весна в южном городе уже вступала в свои права. Вокруг особняка расцветал роскошный сад. Магнолии покрылись крупными розовыми и белыми бутонами, готовыми вот-вот раскрыться, а под ними уже проклюнулись первые нарциссы и крокусы, создавая яркие жёлто-фиолетовые островки на изумрудной траве. Воздух был напоён сладким ароматом цветущих абрикосов и вишен, а лёгкий тёплый ветерок нёс с собой обещание скорого лета. Но вся эта красота казалась мне сейчас какой-то нереальной, словно декорации к спектаклю, в котором я была вынуждена играть какую-то роль.

***