Глава 45

Влада

Вскоре мы вошли в кабинет Державина. Дверь с глухим стуком закрылась за нами, словно отрезая от внешнего мира. Видимо, здесь он собирался рассказать мне правду, ту самую правду, которой я так боялась и одновременно ждала. Но когда мы оказались в просторном кабинете, Андрей Викторович почему-то не торопился начинать разговор.

Он нервно расхаживал между книжными шкафами, то и дело, поправляя галстук или проводя рукой по волосам. Я видела, как он напряжён, как сжимаются и разжимаются его кулаки, он явно мучительно подбирал слова для того, что должен был мне сообщить.

- Что я должна узнать? — спросила я, не в силах больше находиться в неведении.

Каждая секунда молчания была для меня пыткой, сердце билось так громко, что, казалось, его стук должен был разноситься по всему кабинету.

Глубоко вздохнув, словно набираясь решимости, Державин подошёл к массивному письменному столу из красного дерева. Его движения были медленными, словно он всё ещё сомневался в правильности своих действий. Взяв оттуда какой-то белый конверт, он на мгновение замер, глядя на него с болезненным выражением лица, а затем протянул мне дрожащей рукой.

- Это письмо Светы для тебя, — произнёс он хриплым голосом, в котором слышались нотки глубокой печали. — Она просила передать его тебе перед тем, как поехала в ваш город в последний раз.

Я взяла конверт, и мои пальцы невольно задрожали. Бумага была тёплой от прикосновения мужских рук, и на ней ещё сохранился слабый аромат Светиных духов, который она так любила. На конверте знакомым почерком было выведено: «Моей сестрёнке Владе». Даже в этих простых словах чувствовалась вся любовь и боль моей сестры.

- Откуда вы её знаете? — спросила я, поднимая глаза на Державина.

В его взгляде я увидела что-то такое, что заставило моё сердце ёкнуть, нежность, боль, любовь и безграничную боль.

- Мы случайно познакомились, когда я приезжал в командировку в Москву около года назад, — при воспоминании о Свете на лице Державина появилась грустная, но очень тёплая улыбка. – Света тогда работала в одном крупном ресторане Москвы шеф-поваром.

- Шеф-поваром? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в болезненный тугой узел. – Света учила по другой специальности, но очень любила готовить. Только почему-то профессия повара у неё вызывала негативные ассоциации. А незадолго до того, как всё произошло со мной, она устроилась в ресторан в нашем городе. Она тогда счастливая была. – Рассказывала я, чувствуя, как пог щекам текут жгучие слёзы. – Значит, у неё получилось.

- Да, Света была на хорошем счету. Её ценили и уважали. – Ответил Андрей Викторович.

При этом его глаза словно засветились изнутри, но в то же время в них плескалась невыносимая тоска и сильная боль

- Как вы с ней познакомились? – задала я следующий вопрос, чувствуя, что сейчас хочу узнать всё о своей сестре.

Я хотела узнать о ней всю правду, и неважно, какой она будет. Мне просто хотелось восполнить то, что у нас украли. Хоть уже слишком поздно…

- Всё произошло до безобразия банально, как в дешёвом романе. – С горечью усмехнулся он.

При этом я видела, что эти воспоминания причиняют ему не только боль. Вспоминая о Свете, Державин улыбался, а его глаза светились совсем другим живым светом.

- Я окатил её грязью из лужи, когда проезжал мимо на арендованной машине. Остановился, чтобы извиниться, а она так накричала на меня, что я сначала растерялся, а потом рассмеялся. Вот так мы и познакомились, — коротко рассказал он, но я видела, как за этими простыми словами скрывается целая история.

- И что дальше? — спросила я, потому что явно их знакомство на этом не закончилось.

Что-то в интонации Державина, в том, как он произносил имя моей сестры, говорило о том, что между ними было нечто большее, чем просто случайное знакомство.

- А дальше всё развивалось так стремительно, что мы оба не поняли, как влюбились друг в друга, — шокировал меня Андрей Викторович, и его голос дрогнул от переполнявших эмоций. — Она была такой яркой, живой, непосредственной... Я никогда не встречал женщин, которые могли бы так смеяться, так искренне радоваться жизни. Рядом с ней я чувствовал себя молодым, словно мне снова двадцать лет.

Я смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Света и Державин? Моя младшая сестра и этот серьёзный, солидный мужчина? Как это вообще возможно?

- А разве Света не... — начала я, но не смогла договорить, не в силах произнести эти мучительные слова вслух.

Ком в горле мешал говорить, а слёзы снова втали в моих глазах.

- Не с твоим мужем? Ты это хотела спросить? — мягко закончил за меня Державин, и в его голосе не было ни тени осуждения, только понимание и сочувствие.

Я кивнула, не доверяя своему голосу.

- Нет, она не была с ним близка, — твёрдо ответил он, и у меня буквально гора с плеч свалилась.

Я почувствовала, как по телу разливается облегчение, такое сильное, что на мгновение закружилась голова. Неужели я тогда ошиблась во всём?

- Но виноватой она себя перед тобой всё равно считала, — добавил Андрей Викторович, и его слова вновь вернули мои сомнения и тревоги.

Облегчение мгновенно сменилось новым страхом.

- Виноватой? В чём? — не понимала я, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться. — Она как-то причастна к истории с моим арестом? — спросила я, и моё сердце тут же замерло в ожидании страшных слов.

Воздух в кабинете словно сгустился, стало трудно дышать.

- Скажем так, её ввели в заблуждение, — немного подумав, осторожно ответил Державин. — Света действительно влюбилась в Бориса, но близки они никогда не были. Он просто искусно вскружил ей голову, играл на её чувствах, чтобы отстранить её от тебя и иметь над ней определённую власть. А когда Света это поняла, когда прозрела, было уже слишком поздно. Но она изо всех сил старалась сделать всё возможное, чтобы помочь тебе.

- Помочь?!! — крикнула я, и в моём голосе прозвучала вся накопившаяся боль и обида. — Да она ко мне даже ни разу не пришла в тюрьму! Её даже на суде не было! Где была эта помощь, когда я сидела в камере и думала, что весь мир от меня отвернулся?

Слёзы жгли глаза, но я упорно сдерживала их. Слишком много боли накопилось за все эти годы, слишком много предательств и разочарований.

- К тебе её не пускали, на суд тоже не дали прийти, — тихо сказал Державин, и в его голосе звучала такая печаль, что я невольно поверила ему. — Влада, я тебе потом подробно всё расскажу, обещаю. Просто знай сейчас главное, Света любила тебя больше жизни и очень мучилась тем, что не могла помочь открыто. Это она помогла тебе выйти из тюрьмы досрочно.

- Но как? — недоверчиво спросила я. — Откуда у неё могли быть такие связи? Она же простая девушка...

- Связи мои, адвокат тоже мой, — признался мой босс, опуская глаза. — Именно прося меня о помощи для тебя, Света всё мне рассказала. О том, что произошло, о том, как её использовали, о том, как она страдала, зная, что ты считаешь её предательницей.

- И вы ей помогли? — с горькой усмешкой спросила я. — Просто так?

- Да, помог, — просто ответил мужчина, после чего как-то странно изменился в лице и опустил глаза.

А по его щекам пробежала тень глубокой боли.

- Уберечь вот только я её не смог! Я даже подумать не мог, что эта поездка окажется для неё роковой. Если бы я знал... если бы мог предвидеть...

Его голос сорвался, и я увидела, как мужчина борется со слезами.

- Что с ней произошло? — прошептала я, чувствуя, как в сердце поднимается болезненная волна предчувствия чего-то ужасного. — Как она погибла?

Державин долго молчал, стоя спиной ко мне и глядя в окно. Его плечи вздрагивали, словно он сдерживал рыдания. Когда он, наконец, повернулся, его лицо было бледным.

- Она поехала в ваш город, чтобы собрать доказательства против Бориса. Хотела окончательно очистить твоё имя, доказать твою невиновность. Но кто-то узнал о её планах…

***