Глава 62

Влада

Я не знала, сколько времени проплакала в крепких объятиях Державина. Минуты превратились в часы, часы растворились в бесконечности горя. Я просто плакала, кричала, отчаянно стараясь выпустить из себя всю эту нестерпимую боль, что разрывала меня изнутри! Но сколько бы слёз я не проливала, легче мне не становилось. Казалось, боль наоборот захватывала всё моё тело, словно ядовитые щупальца, опутывала каждую клеточку, каждый нерв, всю мою истерзанную душу. А после слёз в груди образовывалась зияющая, леденящая пустота. И от этого становилось ещё страшнее, ещё безнадёжнее.

- Мы обязательно найдём того, кто это сделал! — взяв моё мокрое от слёз лицо в свои сильные и тёплые ладони, твёрдо пообещал мне Андрей Викторович.

Его голос звучал хрипло, в нём слышались нотки сдерживаемой ярости и безмерной решимости. Я чувствовала, как дрожат его руки, хотя он и пытался казаться спокойным.

- И так понятно, что за всём этим стоит Борис! — крикнула я, и моё сердце сжалось от ненависти к бывшему мужу.

Сомнений в правильности моих слов у меня не было.

- Кому понятно? — он внимательно, почти пронзительно посмотрел на меня. — Тебе? Мне? Да, нам это понятно! Но для следствия нужны железные доказательства, и они у нас обязательно будут! Влада, нам сейчас крайне важно понять, что находится на той флешке, которую ты тогда нашла у Бориса. Нам нужно разобраться, какие именно документы Света спрятала на могиле ваших родителей. А в том, что это сделала именно она, я не сомневаюсь ни на секунду. Нам нужно понять, какие тайны хранят эти флешки, — терпеливо объяснял Державин, и в его голосе слышалась уверенность.

Да, он был прав! Тысячу раз прав! В том, что во всём виноват Борис, мой бывший муж, мы не сомневались. Но это нужно было доказать! Доказать так, чтобы он не смог выкрутиться, как в прошлый раз.

- Поехали домой, — мягко произнёс Державин, бережно вытирая слёзы с моих мокрых щёк. — Я немедленно свяжусь с нужными людьми, они займутся расшифровкой документов и флешки. А как только мы соберём все доказательства воедино, сразу же свяжемся с Соколовой.

- Вы действительно думаете, что ей можно доверять? — всё ещё сомневалась я, вспоминая суровое лицо следователя.

Слишком много разочарований было в моей жизни, слишком много раз меня предавали те, кому я доверяла.

А на счёт Соколовой я вообще не была уверена. Ей же не что не помешало засадить меня за решётку пять лет назад! Она даже разбираться, тогда не стала!

- Думаю, да, — уверенно, без малейших колебаний ответил он. — Она слишком честная, порядочная до мозга костей, и именно это и сыграло с ней тогда злую шутку, — продолжил размышлять вслух Державин. — Но насчёт неё я тоже попрошу своих людей всё выяснить, чтобы окончательно убедиться в том, что я прав в своих выводах.

- И сколько же ещё нужно ждать? — не выдерживала я, чувствуя, как внутри всё закипает от отчаяния. — Поймите же, с этим чудовищем моя дочь!

- Понимаю, — всё так же внешне спокойно ответил мне Державин, но по напряжённым мускулам на его лице, по сжатым кулакам я понимала, что он спокоен лишь внешне.

Да и то, наверное, исключительно для того, чтобы успокоить меня, дать мне опору. А вот в душе у этого сильного человека бушевал настоящий ураган чувств и эмоций, которые через его потемневший взгляд буквально рвались наружу.

- Но он её отец и вряд ли причинит ей боль. – Продолжил успокаивать меня Державин. – Да и Света говорила, что он очень любит дочь. Эта девочка, наверное, единственный человек, которого он любит! – он глубоко вздохнул и опустил взгляд. – А мне ещё нужно забрать сына Светы из детского дома, — продолжил Андрей Викторович, и голос его стал мягче, печальнее. — Я дал ей слово на похоронах, поклялся, что позабочусь о нём.

И в его глазах мелькнуло столько глубокой, щемящей боли, что у меня невольно сжалось сердце от сочувствия.

Он любил Свету. Он искренне, всей душой любил мою сестру. И от её трагической смерти ему было не менее больно, чем мне. Но он мужественно держит эту боль в себе, запирает в самой глубине сердца, чтобы помочь мне, поддержать меня в этом кошмаре.

- Прости, — тяжело вздохнув, произнесла я и осторожно провела рукой по его бледной щеке. — Тебе тоже невыносимо больно, а я думаю только о себе, о своих страданиях. Прости меня за эгоизм.

По его щеке тут же скатилась скупая мужская слеза, которую он так отчаянно пытался сдержать. Эта слеза обожгла мою ладонь, и я поняла, мы оба потеряли самого дорогого человека.

- У нас с тобой одна цель, одна задача, и мы обязательно придём к ней, — произнёс Державин, быстро сморгнув накатившие слёзы. — Но мы не должны торопиться и совершать необдуманные поступки, чтобы на этот раз Борис точно не ушёл от справедливого наказания. Он должен ответить за всё, что натворил!

- Да, ты абсолютно прав, — согласилась с ним я, стараясь взять себя в руки.

Нужно было собраться, мобилизовать все силы. Ради дочери, ради памяти о сестре.

- Поэтому давай я сейчас куплю нам билеты, и мы полетим домой, — предложил Андрей Викторович, доставая телефон. — Нужно как можно скорее приступить к работе.

Я, молча, кивнула, чувствуя, как постепенно ко мне возвращается способность мыслить здраво.

- Да, и ещё одно, — добавил он, пристально глядя мне в глаза. — Пока всё это не закончится, пока мы не посадим Бориса, ты будешь жить у меня.

Я хотела было возразить, но он продолжил, не дав мне и слова сказать.

- Мы сейчас слишком близко подошли к разгадке, а значит, Борис наверняка попытается нам помешать. Он может оказаться крайне опасным. А рядом со мной ты будешь в полной безопасности, под надёжной защитой. И даже не думай спорить, — твёрдо добавил он для убедительности.

В его тоне не было места возражениям, и я понимала, он прав. Сейчас не время для ложной гордости. Сейчас я должна раз и навсегда разобраться с Борисом, со своим прошлым и начать новую жизнь вместе с дочкой и племянником.

***