Глава 65

Влада

После того, что мы узнали от заведующей детским домом, и мне, и Державину было невыносимо больно. Словно кто-то вырвал сердце из груди и растоптал его на мелкие кусочки. Если я не смогла сдержать слёз, и они горячими ручьями лились из моих глаз, размазывая тушь по щекам, то Андрей Викторович казался суровым и сосредоточенным. Но я видела, как сжались его челюсти, как побледнело лицо, и в его глазах отражалась такая же острая боль, что терзала и меня.

Мы стояли на крыльце детского дома, и внезапно поднявшийся ветер безжалостно хлестал нас по лицу, будто вторя нашему внутреннему состоянию. Небо затянули тяжёлые серые тучи, и с неба начал моросить дождь. Казалось, что природа плачет вместе с нами, разделяя нашу боль.

- Что теперь делать? — спросила я, и мой голос дрожал от отчаяния.

Я сама не видела никакого выхода из этого кошмара. Всё рушилось прямо на глазах, и я чувствовала себя совершенно беспомощной.

Державин молчал, его взгляд был устремлён куда-то вдаль. Я понимала, что и он вряд ли знал ответ на этот мучительный вопрос. Но в его молчании чувствовалось что-то решительное, непоколебимое.

- Неужели мы потеряли его?! — я схватила его за руку, посмотрела прямо в глаза, ища хотя бы тень надежды. — Неужели всё кончено?

Его рука была холодной и напряжённой, но крепкой. Андрей Викторович посмотрел на меня, и в его взгляде вспыхнула такая решимость, что у меня замерло сердце.

- Пока есть хоть какой-то шанс, я не сдамся! — решительно заявил он, и в его голосе прозвучали железные нотки. — Я не позволю чужим людям забрать Ваню. Поехали! — он резко развернулся и направился к машине.

Я, больше ничего не спрашивая, пошла за ним. Мои ноги, словно стали ватными, но я заставляла себя идти. В голове крутились обрывки мыслей, страхи и надежды перемешались в один болезненный клубок.

Я понятия не имела, что он задумал, какой у него план и есть ли он вообще. Но я была готова сделать всё, пойти на всё, лишь бы Ваня остался хотя бы с Державиным, а не попал к совершенно чужим людям. То, что мой племянник когда-нибудь будет со мной, об этом я даже не смела мечтать. Слишком много препятствий, слишком много против меня сейчас.

В машине мы ехали в тягостном молчании. Ни я, ни Андрей Викторович не проронили ни слова. Да и не нужно было сейчас говорить, слова казались такими пустыми и бессильными перед лицом надвигающейся катастрофы. Мы были слишком расстроены и напряжены, каждый был погружён в свои мучительные размышления.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, людей, но ничего не видела. В ушах звенело, в горле стоял комок. Время от времени я украдкой поглядывала на Державина. Его лицо было сосредоточенным, руки крепко сжимали руль. По напряжённой линии его плеч я понимала, он что-то обдумывает, что-то планирует.

Сколько мы ехали, я не знаю. Размышляя обо всём, что произошло, прокручивая в голове каждое слово заведующей, я совершенно потеряла счёт времени. Реальность вернулась только тогда, когда машина остановилась, и Державин, выключив двигатель, позвал меня за собой.

- Есть у меня один толковый юрист, — пояснил он, когда мы шли к подъезду высокого офисного здания. — Сейчас посоветуемся с ним. А ещё он мой лучший друг с самого детства. Если кто-то и может нам помочь, то это Артём.

В его голосе впервые за сегодняшний день прозвучала нота надежды, и я ухватилась за неё, как утопающий за соломинку.

В ответ я лишь глубоко вздохнула, а сама мысленно стала молиться всем святым, чтобы этот человек действительно смог нам помочь. Господи, ну не может же на нас выпасть столько бед и несчастий! Должен же быть какой-то выход!

Офис юриста располагался на десятом этаже. Пока мы поднимались в лифте, я нервно крутила в руках свой телефон и пыталась привести себя в порядок, вытерла остатки размазанной туши, поправила волосы. Но руки всё равно предательски дрожали.

Артём оказался мужчиной средних лет с проницательными серыми глазами и спокойным голосом. Он внимательно выслушал наш рассказ, время от времени задавая уточняющие вопросы. Я следила за выражением его лица, пытаясь при этом понять, есть ли у нас хоть какая-то надежда.

- Вот такие у нас дела, Артём, — резюмировал Державин, закончив свой рассказ, и в его голосе прозвучала усталость и боль.

Юрист откинулся в кресле, несколько секунд молчал, обдумывая услышанное. И эти секунды тянулись для нас как целая вечность.

- Ну, слушай, не всё так страшно, — наконец ответил он, и у меня екнуло сердце от внезапной надежды.

- То есть? — не понял Андрей Викторович, подавшись вперёд. — Уже завтра эти люди приедут знакомиться с Ваней! А через неделю его заберут навсегда! Как это не страшно?

- Но у нас есть целая неделя, — уверенно ответил Артём, и в его голосе появились деловые нотки. — Это не так мало, как кажется. Но для того, чтобы изменить ситуацию, вы должны кое-что сделать. Причём оба!

- Что именно?! — не сговариваясь, в унисон спросили мы.

Я почувствовала, как участился пульс, как в груди зашевелилась робкая надежда.

- Мы сделаем всё, что ты скажешь! — не раздумывая, добавил Державин. В его голосе звучала такая решимость, что я поверила, мы действительно сделаем всё возможное и невозможное.

- Я пойду на всё, чтобы Ваня остался с Андреем Викторовичем, — добавила я, и удивилась твёрдости собственного голоса.

Да, я готова была на всё ради сына своей сестры.

- Ну и отлично! — Артём впервые за всё время улыбнулся, и эта улыбка показалась мне лучиком света в кромешной тьме. — Значит, у нас всё получится! Ну что, вы готовы выслушать мой план?

Я сжала руки в кулаки, приготовившись к любым, самым невероятным предложениям. Главное, чтобы был хотя бы призрачный шанс спасти Ваню.

***