Глава 27

Олег Сижу в прокуренном полуподвале, и меня буквально давит грязь этих стен. Пахнет плесенью, дешёвым табаком и какой-то гадостью. Руки, потные и липкие, прячу под столом. Мне стыдно, страшно и очень хочется быть в другом месте. Напротив двое. Тот, что старше, лениво покручивает в пальцах ручку, иногда поглядывая на меня, как на дохлого таракана, которого осталось только смести в мусор. Младший хрустит костяшками пальцев и с неприязнью косится на мои дорогие часы, которые уже давно перестали меня радовать. – Короче, Олежка, – старший резко прерывает затянувшуюся тишину. – Бабки где? От его голоса по спине пробегает холодок. Сердце начинает колотиться так, будто хочет вырваться наружу. – Я скоро отдам, – говорю, пытаясь звучать уверенно. Получается жалко и неубедительно. – «Скоро» это не ответ, – лениво улыбается младший, наклоняясь ближе. – У тебя срок вчера был, не сегодня. – Просто… возникли проблемы, – я запинаюсь, нервно сглатывая слюну. – Я сейчас всё решу. Мне надо пару дней. Старший ухмыляется и спокойно, даже как-то равнодушно, качает головой: – Ты уже не раз обещал. А мы тебя ждали. Теперь не будем. Завтра до вечера деньги принесешь. Или… ну ты понял. Я молча киваю, уже не надеясь на чудо. Желудок сводит судорогой, и я буквально чувствую, как меня прошибает холодный, липкий пот. Выходя на улицу, с трудом дышу, воздух врывается в грудь рывками. У меня всего один выход, других нет. Деньги нужны срочно, и я знаю, где их взять. И пусть Илона думает, что это её квартира. Документы на неё лежат дома, а подпись я уже пару раз подделывал. Ничего, сделаю снова. Илона не заметит, она не проверяет. Она слишком глупа для этого. Домой добираюсь, как в тумане. Голова звенит, руки дрожат, ноги кажутся ватными. Открываю дверь, почти вбегаю внутрь и тут же бросаюсь в спальню. Документы аккуратно лежат в папке, словно ждут меня. Я достаю договоры, ища нужный листок, сердце прыгает в груди, в ушах пульсирует. Вот оно. Сажусь за стол, руки не слушаются, трясутся, как у алкоголика. Зажимаю ручку, пытаясь вывести знакомые завитки. Чёрт, не похоже! Илона подписывается плавно, кокетливо, а у меня выходит какая-то корявая дрянь. От напряжения начинает болеть голова. «Дорогой, заплати!» – её вечная песня. Да я только тем и занимаюсь, что плачу за эту дурочку. Но сейчас она меня спасёт. Пусть не сама, пусть только её глупая подпись, но спасёт. Вывожу снова. Лучше. Почти похоже. Сравниваю, довожу до идеала. Каждая секунда, каждый росчерк даётся с огромным трудом. Грудь давит тяжелый камень страха, в висках пульсирует кровь. И тут вдруг на телефон приходит сообщение. Вижу имя Лены и чувствую, как накрывает злость. Открываю и едва не бросаю смартфон в стену от бешенства: повестка в суд, раздел имущества, Ленка решила окончательно со мной разобраться. Предательница. Стерва. Вот кто во всём виноват. Сидела бы тихо, не подавала бы в суд и не было бы этих долгов, этих подвалов и грязных угроз. Зачем ей это? Ей же ничего не надо было! Но нет, решила она меня добить. Поставить на колени перед всем городом. Ещё и квартиру хочет полностью забрать, чтобы мне ничего не досталось. Ненавижу её за это, за её спокойный голос, за эти глаза, которые смотрели на меня сверху вниз, будто я пустое место. От ярости и бессилия хочется крушить всё подряд, но я сдерживаюсь. Глубоко вздыхаю, откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. Всё это слишком. Слишком много и слишком быстро навалилось. Смотрю на подделанную подпись и понимаю: назад дороги нет. Завтра понесу бумаги в банк, возьму деньги, отдам долг и забуду про эту ночь, как страшный сон. Потом разберусь с Ленкой. Не выйдет у неё меня сломать. Я поднимаюсь, прячу документы в папку и долго мою руки, словно пытаясь стереть с пальцев то, что только что сделал. В зеркале вижу бледное, измученное лицо. На лбу выступил пот, глаза покраснели. Никогда раньше я себя таким жалким не видел. И кто в этом виноват? Она, Лена. Это она всё начала. Понимает ли она, что творит, что сделала со мной? Я обязательно ей отомщу, клянусь. Пусть только дождётся. В голове проносится картина: она плачет, стоит на коленях, просит прощения. Сердце немного отпускает, и я выдыхаю. Лена ещё поймёт, какую сделала ошибку. Но сейчас главное продержаться до завтра. Только бы никто ничего не понял. Только бы подпись приняли. Только бы не сорвалось. Иначе завтра вечером мне уже не на что будет надеяться.