Глава 8

Лика заявляется уже через десять минут. – Что случилось? – спрашивает она, глядя на мою распухшую ногу. – Боже мой, да ты сломала ногу! – Нет, я не думаю, – отвечаю я. – Думаю, это просто растяжение. Я уже приложила лед. – А что в прихожей так темно? – озирается она по комнате. – И где телевизор? Вставай, тебе нужно в больницу! Я помогу… – Олег забрал технику и не оплатил свет… – говорю я с тяжёлым вздохом. – Да ты что! Ну-ка расскажи! – Лика пораженно смотрит на меня – Нет, поехали в больницу, потом всё расскажешь. Лика помогает мне обуться, и мы потихоньку выходим из дома. Она подгоняет свою машину к подъезду, и мы мчимся в больницу. По дороге я рассказываю ей всё, что произошло: увольнение, подлость Олега, его реакцию на мой уход и реакцию сына. – Да уж… – говорит она. – Слушай, он, может, ненормальный? Может, у него крыша съехала? Посмотри, что он творит! Этого спускать нельзя! Ты ходила к юристу? – спрашивает она. – Хотела домой зайти, немного прийти в себя после увольнения, переодеться и пойти в банк и к юристу, а тут… видишь, нога? – Ну да, – вздыхает она. – Ладно. Деньги на свет есть? Хотя, что я спрашиваю… Поживешь у меня пока. Тебе все равно помощь понадобится. – Неудобно как-то, – говорю я. – Не хочу тебя стеснять. У меня есть немного, но оплатить задолженность не хватит… – Ничего, ты меня не стеснишь, – отвечает Вика с улыбкой. – Я всё равно одна. Мои уехали к свекрови на неделю. – Ну хорошо, Лика, спасибо тебе большое. За неделю я что-нибудь придумаю, мне бы только выздороветь. Мы приезжаем в больницу, делаем снимок и полчаса ждём в приемном покое, пока нас примет врач. Хирург – усталый пожилой мужчина, высокий и худой. Он осматривает мою ногу, аккуратно щупает её и разглядывает снимки, сквозь круглые очки. – Растяжение, – говорит он. – И что теперь делать? – Придется вам посидеть месяцок дома. Сейчас я распишу вам лечение. Три дня полного покоя, а потом очень небольшие нагрузки. Больничный мы вам дадим, – спешит утешить он, глядя на мое расстроенное лицо. – Не нужен мне больничный, – вздыхаю я. – Я работу потеряла, мне бы новую сейчас искать, а у меня вот… – Здоровье важнее, – устало улыбается он. – Да, конечно, – киваю я, но непрошеные слёзы уже начинают капать из глаз. – Ну-ну, что вы, милочка, – успокаивает меня хирург, гладя по плечу. – Не надо плакать, всё образуется. Молча киваю, у меня просто нет сил бороться с обстоятельствами. Всё происходит так стремительно, что я чувствую себя утлым суденышком, попавшим в шторм. – Всё так критично? – участливо спрашиваю я. Меня вдруг прорывает. Я рассказываю про мужа, про задолженность и про начальницу… – Возможно, я смогу вам помочь, – задумчиво говорит он. – Спасибо вам большое, – говорю я. Мне немного легче, хотя я уже жалею, что расклеилась перед незнакомым человеком. – Чем же вы мне поможете? Я не могу нормально ходить… – Пойдете к нам санитаркой? – Санитаркой? – удивляюсь я. – Я же не умею. – У нас скопилось много бумажной работы. Мы вас оформим как санитарку на полставки, посидите за столом, бумажки позаполняете, там не сложно. А потом, если хотите, можете перейти к работе санитаркой. Или вы брезгливы? – Я три года ухаживала за лежачим отцом, брезгливости нет, но… Я никогда не работала с больными. – Ну вот и хорошо. Практика у вас есть. Надумаете – позвоните. Меня зовут Марк Львович, – говорит он с улыбкой. – Помните, безвыходных ситуаций не бывает. Деньги небольшие, но стабильные. Аванс можно взять. Работать можно только полдня. А если найдете постоянную работу, можете уйти. Никто вас насильно не держит. – Спасибо вам большое, – говорю я доктору. Для меня это был бы выход. Я смогла бы начать работать через несколько дней. Вариантов у меня, к сожалению, немного. Я только шить умею, но уверена, что Марго сдержит слово и в ателье меня не возьмут.